Осознание

— Порш? — Вегас сжал воротник Пита, — Порш!? Он издевается? — Вегас, успокойся — Пит опустил свою руку на вцепившиеся в рубашку пальцы Вегаса, пытаясь их разжать. Вегас немного ослаб хватку, и парень напротив молниеносно накрыл его ладонь своими. Большим пальцем левой руки он слегка потёр на удивление мягкую кожу Вегаса. Он направил свой взгляд в сторону пустого стакана: — я думал, что эта штука подействует быстрее. Что это? — Вегас чувствовал как его мышцы расслаблялись, а накатившая некогда злость понемногу покидала его сознание. Было ли это из-за заботливых прикосновений Пита или всё-таки та мутная жидкость – Вегас точно не знал. — А ты не понял? Исполняю твоё желание, — Вегас свёл брови к переносице, — Не помнишь, как просил, чтобы ты умер от моей руки? Ну вот, подмешал тебе яд. Он сказал это, будучи прижатым телом Пита к холодному полу парковки в доме главной семьи. В тот самый день. Стоит ли говорить, что до того момента Вегас имел в голове абсолютно полярное нынешнему представление дел? Ему очень хотелось доказать отцу свою значимость, увидеть хоть раз от него одобрительный кивок. А ещё тогда очень хотелось покончить с главной семьей и наконец-то застрелить Кинна. Впрочем, последнее ему все ещё хотелось сделать. В его голове совсем не укладывался следующий ход вещей: как от той сцены, где Вегас держал пистолет, направленный на обезоруженного Кинна, и упирался ботинком в грудь Порша, он перешёл к тому, что его вышвырнули из семейного бизнеса, поставив на его место бывшего телохранителя и любовничка его самого главного врага? Разве это не звучало как полный бред? На самом деле, это выглядело как вполне себе отличный и продуманный план, который сработал на ура, но правда в том, что он изначально был выстроен против Вегаса. Не трудно догадаться, что Вегас просто не мог принять факт поражения. И поражения не в битве, а уже в войне. Когда ты с детства представляешь себя главным героем, то ты перестаёшь верить в то, что тебя могут убить или ты в конце, в самой главной битве можешь проиграть. Ведь абсолютно во всех сериалах, романах, фильмах и дорамах главный герой в итоге приходит к своей цели, разве нет? Вегасу не хотелось верить, что в этой истории он лишь одна из пешек, которая иногда пытается перетянуть на себя внимание. «Лучше бы Пит действительно что-нибудь подмешал» Вегаса охватывают все эти странные мысли целиком. Они атакуют его голову, как стая каркающих ворон. Звон в ушах. Внутри Вегасу очень хотелось сопротивляться этим мыслям. Он проиграл? Он обречён? Нет-нет, нет! Ему просто нужно придумать новый план, разве нет? Но бушующую борьбу в сознании Вегаса что-то сковывало и не давало пробраться наружу. Это был здравый смысл, который удерживал неоправданный гнев? В таком случае, парня бы ждала стадия разочарования, но чувствовал он лишь уменьшение надвигающихся волн гнева, за которым скрывался лишь… штиль? — Почему? — Вегас зацепил взгляд на серёжке Пита, — Почему… как будто мне все равно? — Вегас произнёс эту мысль едва шевеля губами, потому что даже в голове она звучала как то странно. Пит подвинулся ближе, даря парню кроткую улыбку и прихлопнув ладонью по зажатой руке Вегаса: — Это успокоительное. Я предполагал, что ты не сможешь спокойно воспринять эту новость. Но дело было явно не только в этом. Перед Вегасом вдруг как будто распахнулась дверь. Дверь, в которую он долго бился. Парень не знал, что за ней, но почему-то, возможно из любопытства, а может с ним в детстве поделились сакральной тайной, из которой он запомнил лишь упоминание важности этой двери, его неимоверно сильно тянуло к ней. Там свобода? Там наказание? Пит ещё раз похлопал Вегаса по руке, тем самым заставляя его вернуться из раздумий к нему в палату: — Я не знаю, что бы ты хотел делать дальше, Вегас, но теперь, когда ты все знаешь, тебе определенно точно нужно обсудить дела с Поршем, — Вегас сдержанно кивнул и повернулся к окну. Эй… — Пит знал, что утешать какими-то милыми речами Вегаса не получится. Он снова будет воспринимать это за жалость, а где она, там рядом и слабость, а к этим мыслям нельзя сейчас возвращать Вегаса. Единственный «язык», который мог воспринимать он в таких случаях, – язык тела. После стрельбы в доме главной семьи Пит заметил, что Вегас охотнее откликается на кроткие и аккуратные прикосновения, чем на слова. Да и будем честны, Пит не то чтобы выдающийся философ. Ему тоже бывает трудно выразить свои сложные чувства простыми словами. Пит понимал, что сейчас Вегасу не просто тяжело, а он буквально разбит. Возможно в его голове из-за препарата и нет тысячи раздирающих в клочья мыслей, но они когда-нибудь к нему точно вернутся. А до этого момента к Вегасу должно прийти осознание и ему стоит попытаться продумать то, каким теперь он хочет видеть своё будущее. Пит аккуратно несколько раз сжал руку Вегаса перед тем как ее отпустить. Он надеялся, что этот сигнал получит хоть какой-то ответ, но бывший лидер побочной семьи продолжал смотреть в окно. У самой двери Пит остановился: — Я позвоню Поршу и спрошу, когда он сможет встретиться с тобой, — не дождавшись ответа, он вышел из палаты. «— Давай, сделай это! У меня ничего не осталось, Вегас!» Душная комната, красный свет, нож у горла Пита и мольба в темных глазах. Тогда его Вегас сломал, добился того, чего обычно и хотел от своих жертв: страха, испуга, просьбу в глазах. Страх и испуг у Пита? Нет, эти чувства тогда испытывал он сам, в то время как Пит лишь просил о смерти, но не от жестоких пыток Вегаса, а от обстоятельств жизни. Звучит, возможно, очень драматично, но ведь так и было. А сейчас, буквально 15 минут назад, Вегас видел улыбку этого парня. От той просьбы о смерти прошло столько времени и столько ситуаций. Если поднести нож к горлу Пита сейчас, но ответит то же самое? Значит… Пит смог перейти этот порог полного отчаяния? Есть ли тогда хоть малейший шанс у самого Вегаса? Увидя отчаяние в глазах самого сильного человека в ту ночь, Вегас впервые почувствовал испуг за кого-то. Можно сказать, что это случилось ещё раньше, когда тело Пита после побоев обмякло на цепях, и парень пытался привести того в чувства, но это было совсем не осознано. Он был уверен, что тогда просто не хотел проблем с трупом и объяснений перед отцом. Но… Вегас продолжал неподвижно смотреть в слегка приоткрытое окно, из которого совсем немного, но иногда дул свежий тёплый воздух.

***

В коридоре больницы, где находились только палаты, было мало людей. Время от времени проходили из палаты в палату медсестры, успевая совершать поклон в сторону Пита. Тот не пропускал из виду ни один приветственный жест и повторял его в ответ. В одной руке он держал телефон, по которому полчаса назад разговаривал с Поршем. Тот обещал приехать как можно быстрее, так как планы на сегодняшний день у него были уже завершены. Другой же рукой в кармане он нервно крутил зажигалку. Очень сильно хотелось курить. Пита терзала мысль о том, что он торопит события. С другой же стороны, таким образом Вегас просто не успеет себя накрутить и построить в своей голове какой-нибудь долбанутый план, от которого его потом будет очень сложно отговорить. Пит вздрогнул от опущенной на его плечо руки. Он, не растеряв хватку телохранителя, быстро развернулся, ухватившись за руку незнакомца: — Кхун Кинн? — Пит отпустил руку. — Привет, Пит. Что делаешь в коридоре? Пит поклонился и улыбнулся своей фирменной улыбкой: — Я ждал Порша для разговора с Вегасом, Кхун. А вы решили… — Пит немного растерялся, потому что в целом то у него не было предположений насчёт того, что здесь делает Кинн. — Все ещё на «вы»? Мы вроде уже обсуждали, что ты больше не мой подчиненный. — Мне нужно время, Кхун, — Пит слегка наклонился, извиняясь: — Так вы здесь для..? — Я вместо Порша. — Кхун Кинн, я не уверен, что Вегас сможет сейчас вас принять, — Пит прекрасно понимал, что душевное состояние Вегаса было бы нестабильно и во время разговора с Поршем. Теперь же нельзя было предугадать реакцию совсем. Точнее… она будет просто кошмарной, а вот последствия точно непредсказуемы. Пит продолжал крутить зажигалку в кармане. Попытаться остановить Кинна – звучит вполне разумно, но с другой стороны Пита не покидала мысль, что может быть с такой ситуации будет проще сорвать липкий пластырь одним разом? Если Пит останется здесь и будет наблюдать, то есть шанс, что он успеет ворваться в палату, если произойдёт что-то не по плану. — Палата напротив, — Пит указал в сторону нужной двери Кинну, выдавливая кроткую улыбку. После он поднял голову к потолку и зажмурил глаза. Пит очень быстро сдался. «Вегас, прошу, не глупи.» Пит продолжал крутить зажигалку в кармане брюк, не отрывая взгляд от двери, за которой скрылся Кинн. За той самой дверью своё положение совсем не поменял Вегас. Звук шагов вошедшего дали ему понять, что это не Пит, а значит тот, кого ждали, всё-таки пришёл. — Ты…? — слегка повернул голову в сторону гостя, Вегаса ни чуть не удивило появление Кинна. Как минимум он не показал этого ни одним движением тела: — Пит сказал, что будет Порш. — Порш не смог. Зато он передал тебе вот это, — несколько ухмыляясь своим же словам, Кинн положил небольшой букет желтых роз на прикроватную тумбу Вегаса: — На этот раз без камеры. — Asshole, — Вегас вновь повернулся к окну: — Мы поменялись местами. Мило. Тебе же тоже в грудь тогда выстрелили? — Кинн понимал, что это был риторический вопрос. Вегас вступает в игру, пока Кинн ему подыграет и промолчит в ответ. Не поворачиваясь к своему гостю, Вегас равнодушно произносит: — Чего хотел? Кинн усаживается в кресло напротив: — Тебе нужно подписать бумаги о передачи дома в управление По… При слове «дом» у Вегаса загорается огонь в глазах. Такой же некогда можно было наблюдать у главы побочный семьи: — Ты думаешь, что я настолько идиот? Что я собственноручно захочу отдать свой, твою мать, СВОЙ дом, бизнес и людей в руки твоему… да даже неважно кому! — внутренняя злость бьет через края, а стенки удерживающей силы дают трещину: — Вы и так отдавали нашей семье самые грязные дела, как остатки собакам. Я устал от этого, а теперь ты полностью просишь отказаться? — Так решил глава главной семьи и… — раздражал ли Вегас Кинна? Такое поведение кузена давно уже выводило его из себя, но сегодня он старался показать себя выше этого, поэтому продолжал вести беседу в деловой форме. Как мафия с мафией. — Ты бы стал слушать Кана, если бы он застрелил твоего отца? — вопрос, который выводит из равновесия. На такое просто нечего отвечать. Вегас оглушает им Кинна, и тот резко осознаёт ответ. Конечно же он бы не стал его слушать, но Кан и не глава основной семьи, а если был бы…? Он определенно запутался. Единственное, что теперь ему становится ясно точно: — Нам… нужно прекратить это соперничество. За окном весь день была пасмурная погода, но Вегас почему-то не отлипал от окна сегодня: — Я рос с самого рождения под тенью главной семьи. Сначала под тенью Танкхуна, а потом под твоей. Ты говоришь, что нам нужно быть умнее и разрулить эту конфликт. Но проблема в том, Кинн, что конфликта и нет. Вы сами же с самого начала настроили против себя побочную семью, — в голове крутились тысячи просьб отца подстраховать, помочь, разобраться с делами главной семьи: — Мы не играли в глубоком детстве с тобой в одной песочнице. Не было переломного момента. Эта вражда была всегда. И ты не можешь поставить себя на мое место и указывать, что мне делать. Потому что все это время ты не жил с осознанием того, что перед тобой кто-то стоит. Тебе не тыкали в каждую ошибку и не говорили, что кто-то лучше тебя и ты не когда не достигнешь его уровня. Ты никогда не с кем не соперничал. Я не был твоим соперником, Кинн. Я всегда был слабее, и ты это понимал. — Если ты думаешь, что только тебе в этом мире легко… — такая детская отговорка: «тебе плохо? А мне ещё хуже!». С другой стороны, Вегас не единственный в этой семье, на кого среда повлияла своими ядовитыми отходами. Каждый, кто попадает в мафиозную среду, перестаёт иметь возможность на спокойную жизнь: — Я может быть вообще бы не хотел всем этим заниматься, — Кинн произносит эти слова тихо и быстро, удивляясь, что они вообще вырвались наружу. — Зачем? На кой черт тогда ты этим занимаешься? — вопрос, который каждый раз болью отзывается в Кинне. — Потому что я должен! Я! Не Танкхун и не Ким. Это возложили на меня, потому что иначе весь семейный бизнес вспыхнет как спичка. Отец это прекрасно понимает, поэтому он не может отпустить меня из этого круга. — Почему тогда должен это бросить я? — Неужели ты не хотел бы заняться чем-нибудь другим? — Кинн задаёт тот вопрос, который сам бы хотел услышать от отца. Не факт, что он смог бы на него ответить так, как действительно хотел бы, но один лишь вопрос подарил бы ему мнимую надежду и цель. — Чем же? Может тогда пойду разливать коктейли вместо Порша? Открою себе бар на берегу моря. Мне стоит заняться этим? — в этот раз победил Вегас. Он не знает всех уязвимых мест Кинн, но по одному он бьет сильно и точно - и это всё, что касается Порша. — Если ты хочешь покинуть этот бизнес, то это не значит, что об этом мечтаю все. Не нужно перекладывать свои мечты и цели на других. Я не готов расставаться с тем, что мне дорого так же, как и ты, — впервые в жизни Кинну показалось, что он начал понимать своего кузена. Он встал с кресла и направился к выходу. — Тогда подумай о Макао и Пите. Хотят ли они оставаться в этом дорогом тебе мире, — от резко закрывшейся двери захлопнулось окно, зажав занавеску.