after dark

щёлк. Соприкосновение частично ржавого металла, выточенного в острые повторяющиеся зубья, о мягкую кожу подобно наждачке. Неприятно, но терпимо. Ему куда важнее, просто жизненно необходимо, закурить. Последняя в пачке сигарета, зажатый зубами моноацетатный фильтр. Ловит себя на мысли, что еще немного — и от предвкушения начнётся слюноотделение, и тогда не то, чтобы эта тщедушная зажигалка, вообще никакая не поможет. Щёлк, ещё раз. Чувствуется газ, но огня всё нет. Мысленно ругается сам на себя — ну что стоило забежать по пути на эту злосчастную вечеринку в табачку и купить сразу и пару-тройку пачек сигарет, и одноразовый зиппо — и продолжает свои попытки. Приходится перевернуть пластик несколько раз вверх ногами и всё-таки поймать момент, чтобы очередная попытка обернулась успехом. Согнутую ладонь обдаёт приятным теплом, слабый огонь слабо щекочет кончик сигареты, но этого хватает для нескольких искр — и табак загорается. Долгожданная, долгая затяжка. Не секунды, а словно минуты для никотинового дыма просочиться в рот, а затем, лизнув стенки горла, раствориться в лёгких. Блондин в сладком блаженстве прикрывает глаза, облокотившись о шершавую стену автобусной остановки и подняв расфокусированный взгляд вперед, на плохо освещённую дорогу. Ни души. Погорячился, не проверил, как обычно, не позаботился заранее. Можно было бы, конечно, заранее проверить ночное расписание транспорта и удостовериться, что в будние дни оно аналогично выходным, да и напрягать собой никого из друзей не хотелось. Враньё. Хотелось. Гордость не позволяла. Каждый на своей машине, может себе позволить забить на пары или, как минимум, ночевать в тишине частной квартиры. У Чимина этой роскоши не было. С потом и кровью полученная стипендия и место на бюджете вкупе с койкой в двухместной комнате общежития — он был такой один среди них всех. Никакой случайности или приятного стечения обстоятельств, просто блондин целенаправленно пробивал себе пускай и не заслуженное по факту рождения, но от этого ещё более желанное место под солнцем. Совсем как эта величина ебала с сигаретой — сдайся, вспыли, выбрось к чёрту и подумай «не судьба». Но нет. Подобное поведение явно не в духе Пака. Именно поэтому он именно там, где он есть. Мимо проезжающая машина на скорости явно выше положенной вернула парня к реальности. «Ах да, сейчас я не то, чтобы в том месте, где хотел бы быть». Затягиваясь второй или третий раз по счёту, он достаёт из заднего кармана джинс мобильный телефон, снимает его с блокировки и лениво, с чувством приговоренного к повешению осужденного, открывает список контактов. Звонить брату — последнее, что от него ожидает и Намджун, и он сам. Услышать по ту сторону трубки выговор, а перед этим классический протяжной выдох [Чимин мог в любой момент визуализировать лицо хёна, эти вот его закатанные глаза и то, как он потирает переносицу; по факту, младший брат и был причиной его головной боли, от которой, в отличие от классической, нет избавления] не хотелось от слова совсем, тем более в подобном состоянии. Да, Пак немного выпил. На удивление не перебрал, но количество алкоголя в крови развязывало язык и некоторые действия, которые стоило бы держать неозвученными и несовершёнными. Да плевать, главное, что он постоял за себя. Сделать это можно было в чуть более вежливой форме, но схуяли кому-то левому позволено отзываться о его внешнем виде и вешать ярлык «педик», обладая при этом чуть ли куда более гейскими замашками? «Чёртовы латентные, прикрытые гомофобией и сами же облепленные от и до ярлыками». От периодически острого чувства несправедливости хотелось размять кулаки и выбить из кого-нибудь дурь, только вот остановка была всё также немноголюдна, и единственным спутником Чимина на этом сомнительном празднике жизни был электрический фонарь, периодически, раз в несколько минут, издающий уставший треск. Задержав на нём взгляд в знак некой солидарности, Пак делает последнюю затяжку и, бросив окурок под ноги, тушит его плотной подошвой кеды. Придётся звонить. Сглотнув слюну, блондин всё собирается с силами, сверля глазами строку с цифрами «911», за которыми скрыт номер Намджуна. «Хуже, чем сейчас, уже быть не может», — и спасательного круга ждать не стоит. Чёрт, как же он устал. Слишком многое навалилось в последнее время, а Чимину хочется хоть иногда побыть нет, не капризным, но… слабым? Не предлагать, а принимать помощь. Позволить себе хотя бы один затяжной прогул, хотя бы одно бескомпромиссное «да», а не находить одни и те же «нет» в диалоге с собственными демонами. — Сука, я что, так много прошу? — спрашивает у тёмного звёздного неба, задрав голову и запустив пальцы в спадающую чёлку. По глазам бьёт ближний свет белоснежных фар. Чимин интуитивно отходит подальше от дороги, на шаг вглубь остановки. Машина не проезжает мимо и её не заносит, как показалось ему сначала, на обочину — чёрный зверь останавливается, слышен характерный звук наезда шин на мелкий гравий. Не глуша двигатель, водитель опускает стекло, встречаясь с абсолютно каменным выражением лица блондина, за которым мастерски скрыт испуг, выраженный разве что в скованности позы. Руки интуитивно скрещиваются на груди, само тело напряжено — готово в любой момент сорваться с места, а ещё лучше слиться с бетонной стеной остановки. — Ночной перестал ходить ещё два часа назад. Спокойный, с хрипотцой голос. Чимин бы даже подумал, что отдаёт надменностью, похожие ноты он улавливает в словах Намджуна, когда старший брат находит очередную ошибку в действиях или жизни младшего. Только вот Пак думает совершенно не об этом. «Красивый». Непрошенная мысль выжигается в подсознании клеймом, которую, всё же, перекрывают остатки инстинкта самосохранения; увы, их катастрофически мало на фоне за вечер и начало ночи выпитого соджу. — Я знаю, — мозг выдает очевидное в ответ на очевидное. Бровь водителя ползёт вверх, во взгляде читается чёткое «и?» вкупе с ожиданием дальнейших слов со стороны Пака. — Мне не нужна помощь. Усмехается, самому себе. Минуту назад так отчаянно в ней нуждался, чтобы сразу поставить блок, но и ситуация не то, чтобы безопасная. Какой-то мужик, пускай и в дорогой тачке. Пускай и красавчик, что с того? Словно Тед Банди был уродом и, чтобы оказаться маньяком-убийцей, обязательно нужно обладать отталкивающей внешностью. — Во-первых, я не предлагал помочь. Насмешка в чужом голосе возвращает в реальность. А ведь действительно, незнакомец просто констатировал факт про расписание ночных автобусов. Чимин хмурится, всё плотнее кутаясь в свои же объятия, словно ему прохладно. На улице на самом деле стало холоднее на несколько градусов, как и всегда в тёмное время суток, и не давала замёрзнуть разве что горячая кровь с примесями алкоголя. — Во-вторых, если тебе в центр, то мне по пути. Блондин недоверчиво покосился ещё раз на машину, словно её номера могли дать информацию о владельце. Кожа начинала покрываться мурашками, перспектива звонить Намджуну не прельщала. Рискнуть? Интуиция молчала, не подавая красивых сигналов. Однако. — Откуда мне знать, что ты, — раз незнакомец сразу перешёл на свойский тон, то будет аналогично со стороны Пака. Плюс выглядел он не так, чтобы сильно старше, — не психопат? Первый раз за весь скудный диалог брюнет [цвет его волос стал виден в момент, когда мужчина наклонился ближе, и свет фонаря захватил больше пространства для рассмотрения] улыбнулся. Одними губами, тонко, даже изящно. — Ниоткуда. Но можешь сфотографировать номер, марку машины и выслать фото одному из своих контактов. — Ха-ха, да уж. А потом сфотографируют мой труп в багажнике для местного некролога. — Как хочешь, — незнакомец пожимает плечами, нажимая на миниатюрную кнопку в дверце и возвращая стекло. — Ц, чёрт, ладно! — Чимин расцепляет руки из замка, активно жестикулирует от нежелания признавать гипотетически рабочий вариант, предложенный этим ноунэймом, и, встав перед капотом, делает показательную фотографию со вспышкой, в которую попадает номер машины и её марка. Новенькая ауди. Красивая. Под стать своему водителю. — Вот, — сев на пассажирское сидение, Пак держит телефон в руке и показывает слабый свет экрана с запечатанным снимком, — Отправляю. Даже не думай меня обмануть, — щёлк, звук улетевшего по сети сообщения. Решив не мелочиться, блондин отправляет фотографию действительно важному человеку. Несмотря на стычки, постоянное недопонимание и даже тот факт, что Намджун уже видит энный по счёту сон в силу своего правильного образа жизни и раннего подъёма на работу. Чимин не знает, сколько ещё запаса терпения хватит у брата на все его выходки и косяки, но одно знает абсолютно наверняка — тот всегда придёт на помощь, если Пак позовёт по-настоящему. Очередная усмешка [какая по счёту?], и мрачная ауди отъезжает от остановки, выруливая на гладкий асфальт дороги. Первое, что чувствует Чимин, — терпкость одеколона. Древесный, немного пряный, не удушающий, словно с воздушной текстурой где-то между строк. Гармония несочетающихся нот, элегантный и вместе с тем лёгкий. Пак позволяет себе косой взгляд на водителя: сравнительно длинные волосы, часть убрана за уши, несколько прядей спадают на глаза, но, видимо, не мешают вождению. Тёмно-серый брючный костюм, чёрная водолазка с высоким горлом. Изящные, длинные пальцы, одна ладонь на руле, локоть второй руки покоится на подлокотнике дверцы. И просто непозволительно красивое лицо, тонкие черты, острые скулы, лисий разрез глаз. — Ты что, модель или айдол? — вопрос кажется блондину вполне себе разумным, даже каким-то очевидным, лежащим на поверхности. Он нарушает им тишину, чувствуя себя дискомфортно рядом с таким Аполлоном. Вопрос, что хуже — оказаться в одной машине с настоящим маньяком или подтверждением, что Бог существует, иначе как у обычных смертных людей может родиться такое создание. Брюнет поворачивает голову в сторону своего пассажира, и Чимину видится всё та же надменная насмешка, пусть и изначальные мысли незнакомца остались неозвученными. — Пристегнись, — задержав на Паке недолгий, словно скучающий взгляд, мужчина возвращает всё своё внимание дороге, редким машинам на соседней полосе встречного движения и работающим в экономном режиме светофорам. — Где тебя высадить? — В начале парка Гванаксан Лэйк, — Пак отмахивается, словно от назойливого комара, не желая остаться без ответа на поставленный вопрос. — Так что? Модель или айдол? — Странный вопрос. Почему ты так решил? — Ну как бы… ты себя в зеркало давно видел? — блондин начинает раздражаться. С ним словно играют, заставляя говорить очевидное. Ну не может быть, чтобы он не знал о своей привлекательности или не понял, чем вызван вопрос. — Считаешь меня красивым? — машина сбавляет ход, останавливаясь на красный свет у разделительной полосы перекрёстка, что позволяет водителю повторно посмотреть на Чимина. На этот раз продолжительнее. И хитрее. Нет, он не улыбался, но что-то в его взгляде [а может и ответном вопросе] заставило парня почувствовать сухость во рту и интуитивно облизать губы. Ему бы отвернуться к окну, разомкнуть этот зрительный контакт, но тёмно-коричневый, почти что чёрный омут глаз затягивал, сковывал, отрезал пути к отступлению. Блондин делает вздох, терпкий одеколон наполняет его лёгкие. Идеальное попадание в образ. От брюнета исходили аналогичные флюиды — твёрдость, горькая сладость, желание глотнуть побольше воздуха. — Да. Правда, на выдохе, признание, констатация факта. Водитель реагирует тонкой улыбкой и молчанием, срывая с места ауди на моменте загорания зелёного света и продолжая, как ни в чём не бывало, вождение. А Чимин не знает, на кой чёрт он вообще завёл разговор про внешность и открыто сказал незнакомому мужчине, что он красивый. Реакция могла быть абсолютно непредсказуемой — окажись он гомофобом или просто неадекватом, за подобные высказывания точно оказался бы уже в багажнике или канаве. Решив прикусить язык, блондин резко отворачивает голову и делает [ну или старается делать] вид искренней заинтересованности в мелькающих за окном кадрах. Начинающие желтеть лиственные деревья, идеальная чистота улиц. Они постепенно заезжали в город, и тревожность по поводу собственной безопасности постепенно сходила на нет с каждым преодолённым километром. Он даже не заметил, что в какой-то момент салон машины заполнила тихая джазовая музыка. Приятные, в меру резкие, но не раздражающие ноты саксофона создавали атмосферу Америки 50-х годов, приглушённого света в прокуренных барах, привкус крепкого виски, расцвета кантри, джаза и рок-н-ролла в музыке и битников в литературе. Подобная картинка в голове вызвала улыбку на губах Чимина. Он поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться там, здесь и сейчас, в этой непередаваемой и, увы, безвозвратно пройденной эпохе. — Уэйн Шортер? — спрашивает, не поворачиваясь. Уверен в правильности своей догадки на девяносто процентов, но стиль игры чем-то напоминает другого саксофониста, Джо Хендерсона. — Он самый, — в голосе брюнета отчётливо слышно удивление. Словно идеальная бетонная маска дала микроскопическую трещину, сквозь которую пробился хилый росток. — Любишь джаз? — Да не так чтобы, — пожимает плечами. — Многим интересуюсь. Всё ещё разглядывая ночной пейзаж, Чимин не видит задержанного на нём взгляда мужчины. Словно он первый раз его увидел, разглядел не абстрактную субстанцию в потёртых джинсах и мятой толстовке, а потенциального собеседника, который что-то из себя представляет. — Приехали. И действительно, свет дальних фар сосредоточен на крупной тёмно-зелёной вывеске «Gwanaksan Lake Park». Ауди сбавляет свой ход до полной остановки, Чимин хлопает себя по коленям и улыбается, смотря на своего, по факту, спасителя. По истечению этого времени уже странно думать, что он виделся ему угрозой. — Ты меня выручил. — Никаких проблем, — ноунэйм улыбается. Пак не знает, искренне или нет. Пак даже не знает, как его зовут, а уже и нет смысла спрашивать. Сейчас они разойдутся, и их пути больше никогда не пересекутся. Синдром случайного попутчика, что-то в этом духе. Блондин делает очередной вдох — аналогично выдоху перед опрокинутой до дна стопкой текилы — и наклоняется к брюнету, чтобы запечатлеть на его скуле след от поцелуя. «Чёрт возьми, возможно, это был мой единственный шанс прикоснуться к такому красивому мужчине». Эта мысль его тешит, а ещё понимание, искренняя вера в то, что он его никогда больше не увидит. — Спасибо, — чтобы не видеть реакцию, Чимин распахивает пассажирскую дверь и буквально вылетает из машины, на ходу убирая руки в карман толстовки и направляясь по улице прочь от парка. Ему осталось пройти совсем немного, минут пять или шесть, до здания университета. Проход в общежитие открыт круглые сутки, проблем со входом быть не должно. Ну разве что охранник побурчит, проверяя его ID-карту, но это мелочи. Главное, что он добрался до дома целым и невредимым. Странная была ночь. Но… приятная. Ауди ещё какое-то время стоит на месте с включёнными фарами прежде, чем дать задний ход и вырулить на соседнюю улицу. Он помнил дорогу, но на всякий случай сверился с адресом в заметках на телефоне — по сравнению с Тэгу, Сеул был действительно неохватным и многослойным. Два поворота налево, пятьсот метров по проспекту, направо. Освещённую парковку мужчина нашёл сразу же, как и приветливого охранника, высунувшегося из своей миниатюрной будки, чтобы протянуть руку для приветственного рукопожатия. — О, преподаватель Ким, вы сегодня поздно! — Были неотложные дела, прошу прощения, что побеспокоил, — лёгкий поклон, на что старик рассмеялся. — Да будет вам, я как раз собирался в круглосуточный магазин и продолжить смотреть «Игру кальмара». Вы уже посмотрели? — Не посчастливилось, но обязательно доберусь на выходных, — улыбаясь и паркуя Ауди на своём месте под номером 10. — Понимаю, столько забот и подготовок к началу семестра… — Не буду вас отвлекать от просмотра. Доброй ночи, господин Ли. — Доброй ночи, преподаватель Ким! Обменявшись поклонами, мужчины разошлись. Брюнет неспешным прогулочным шагом двинулся в сторону жилого квартала, где часть зданий была выделена под преподавательский состав университета на случай, если они готовы платить выше среднего за удобство и доступность. Ким Тэхён был готов, более того, он планировал выложиться на максимум в своей новой жизни. Позади осталась жизнь и преподавание в Тэгу, неудавшиеся отношения и мутный шлейф, который он с особой тщательностью задушил на корню. Ничто не должно помешать его продвижению по карьерной лестнице, а университет Сеула — уникальная возможность реализовать весь свой потенциал. Указательным пальцем левой руки мужчина ведёт по правой скуле. След от поцелуя уже давно выветрился, словно его и не было. Возможно, это был всего лишь ночной мираж. «Забавно». Этот парень. Тэхён принял его сначала за проститутку, собственно, именно поэтому остановился у обочины и завёл диалог и отнюдь не потому, что искал себе попутчика или лишние хлопоты. Но всё оказалось не так, как он ожидал. Или настроение было не то. Модель или айдол? Ким усмехается сказанным ранее словам блондина, доставая пачку сигарет и газовую зажигалку из кармана пиджака. Странная была ночь. щёлк.