Спать в твоих руках

Осенью у Глеба снова начались гастроли, но реже мать навещать он не стал. - Был недалеко, решил заехать. Встречайте сына, - оповестил он семью. - А где ты был? - В Омске, - сверкнул Глеб улыбкой. - Недалеко? - ахнул брат. - Омск – это недалеко? - В масштабах России, - пожал Глеб плечами. Вадик странно посмотрел на брата, но промолчал. В последнее время взгляд Вадика на брата часто был странным. Он не понимал, что происходит с Глебом и что происходит между ними. Вечером Глеб льнул к брату в постели, как истосковавшаяся по ласке любовница, а утром вел себя как обычно, вежливо, но отстранённо, и от любых вопросов о совместных ночах и нелогичном поведении отмалчивался. Глеб видел, что Вадика это нервирует и, кажется, помаленьку сводит с ума, но тот терпел, боялся спугнуть то необъяснимое, что было между ними. Поведение Глеба походило на бесчеловечный опыт с собаками, которых любили по нечётным числам и били по чётным. Сколько еще вынесет брат прежде, чем потребует объяснений, Глеб не знал. Без объяснений Вадик взорвется: Глебу придется идти в пеший эротический путь, а редкий, но здоровый сон останется вместе с братом. Этого Глеб никак не мог допустить, но продолжал с лицом профессионального карточного шулера делать вид, что ничего необычного не происходит, и надеялся, что ситуация как-нибудь разрешится сама. Ночь-другая полноценного сна раз в три (если повезёт) недели Глеба больше не устраивала, ему хотелось большего, поэтому утром после очередной совместной ночевки Глеб решился: - Ты же в Москве бываешь? - Ну бываю. - А где останавливаешься? - По-разному, а что? В гостиницах обычно. - Ты не хочешь как-нибудь остановиться у меня? Жену отправим к подруге, - видя округлившиеся глаза брата, Глеб быстро добавил, - или я могу приехать к тебе в номер. На ночь. У Вадика отвисла челюсть. - Глеб, нам надо поговорить. Что происходит? «Рано или поздно этот разговор должен состояться. Откладывать дальше невозможно». - Давай, Вадик, поговорим. Братья налили себе кофе, сели и молча уставились друг на друга, обдумывая с чего начать. Вадик думал, как корректно задать вопрос, чтобы не обидеть брата, а Глеб размышлял, как преподнести Вадику весть о том, что он его, Глеба - личное снотворное, не совсем удобное, зато без побочных эффектов. - Я не понимаю, ты хочешь помириться или что? - Поэтому провожу с тобой ночи? – усмехнулся Глеб. - Вадик, ты так себе примирение братьев представляешь? - Не знаю. С тобой всё возможно. Я не знаю, что думать... Меня это сводит с ума, Глеб. Ты же знаешь, что я ненавижу неопределённости в отношениях! Миримся мы или не миримся, я должен понимать, что происходит. - Вадик, если бы я хотел помириться, я бы сделал это... по-другому. Был бы ты девицей, конечно... - Тебе чего-то не хватает? - перебил брат. - Человеческого тепла? Глеб приподнял бровь. - В буквальном смысле тепла? - гадал Вадик. - Ты мерзнешь постоянно – это что-то с сосудами. - С сосудами у меня давно что-то. - Давай найдём тебе хорошего врача? - У меня есть хороший врач, - напомнил Глеб. - Поищем другого. Хочешь я этим займусь? - Нет, не хочу, – улыбнулся Глеб. Вадик наклонился через стол к Глебу и медленно, с нажимом произнёс: - Тогда, будь добр, объясни, что происходит. Одной рукой Глеб приподнял очки и потёр переносицу. - Ты помнишь, у меня всегда график сна был своеобразным? Сбивались циркадные ритмы, я мучился ночью - спал днем, а бывало, дрых сутками от транков? - Помню, - кивнул Вадик. - Последние несколько лет я почти перестал спать. Особенно ужасны эти два года, - Глеб помолчал. - Представь, что ты спал четыре часа. И на завтра - четыре. И всю неделю. Представил? - Глеб, - строго спросил Вадим, - к чему ты клонишь? - Представь ещё, пожалуйста, Вадик, что ты очень хочешь, жаждешь выспаться, а не можешь. Четыре часа – это всё, что тебе позволено. - Кем позволено? - Собственным телом. - Глеб, у тебя бессонница? Глеб понуро кивнул: - Такая, братик, что врагу не пожалеешь. - А мне? - Не смешно. - М-м… Что говорят врачи? Что ты принимаешь? - Я пробовал всё. Транквилизаторы угнетают нервную систему не хуже отсутствия сна, снотворные пить постоянно нельзя, антидепрессанты почти не работают, алкоголь и секс - тоже, почти. Вадик выпрямился. Видно было, что он соображает, как помочь Глебу. "Нужно его остановить, пока он не развёл деятельность по спасению нуждающихся". - Я сам поищу тебе врача, - деловито начал Вадик. «Поздно». - Не бывает такого, чтобы бессонница не лечилась... - Вадик, остановись! – Глеб вскинул перед братом руки. - Ты хотел узнать, почему я вдруг полюбил спать на одном диване с тобой ... э-э... после всего, что между нами было? Так слушай. По неизвестной науке (и мне) причине рядом с тобой я сплю, как младенец. - Ты спишь рядом со мной как младенец? – как эхо повторил Вадик. - Именно. Единственное рабочее средство от бессонницы, которое мне удалось найти - это ты. Случайно выяснил, эмпирически, так сказать. Брат удивленно смотрел на Глеба: - Ты уверен, что это не совпадение? Что причина не в другом? - В ту ночь, когда я первый раз остался у мамы, я проспал десять часов. Не помню даже года, когда мне так везло. М-м, в шестнадцатом? Подумал тогда, что стены родительского дома лечат, но вторая ночь у мамы прошла почти без сна. Без сна и без тебя. Я попробовал снова, немного выпив. На третью ночь в той дурацкой кровати, - на этих словах Вадик закатил глаза, - я опять не сомкнул глаз. Не знаю тогда, чего я к тебе поперся. Разозлился, наверное. Я танцы с бубнами устраиваю, а ты свободно дрыхнешь как нормальный человек. Глеб помолчал. - Это не всё. Просто лежать рядом с тобой мне недостаточно. Брови Вадика приподнялись вверх. - Чтобы я мог заснуть, мне нужно… нужно тебя касаться. - Где? – Вадик перестал дышать. - Неважно. Какая разница, где. Просто прикасаться к тебе. Или тебе ко мне. - А-а-а, - выдохнул Вадик облегченно. - Это я тоже сразу не понял. В третью ночь, когда я злой пришёл на диван, сам не знаю почему, уткнулся тебе в плечо. Может, сработала интуиция или вдруг на миг захотелось, чтобы твои уверенность и тепло передались мне, как раньше... Ты все равно спал. Глеб помолчал. - Я так и не догадался, что необходимо чувствовать тебя физически. Как раньше, - повторил Глеб и посмотрел в окно невидящим взглядом. - Только на четвертую ночь в доме мамы, когда я якобы замерз и ты обнял меня, мне открылся способ применения снотворного, - Глеб улыбнулся уголком рта. - Так ты не мерз? - Ну прости. - А почему я? - Ирония судьбы, карма. Ты мне трепал нервы - теперь лечи их. - Угу, ты еще скажи, что я тебе учиться помешал и юность загубил, - пробормотал холодно брат. - Да, говорю же, не знаю! Хотел бы я понять, почему ты, а не длинноногая брюнетка с пятым размером груди! - Ты точно мне тут не заливаешь? – с внезапным подозрением спросил брат. - Вадик, - Глеб устало на него посмотрел, - мне заняться, по-твоему, больше не чем? Мотаться в Ёбург раз или два в месяц, ради того, чтобы разыграть тебя? - Ну… - пожал плечами брат. Он запустил пятерню в кудряшки и взлохматил их: - Итак, подведем итог. Ты утверждаешь, что страдаешь жуткой бессонницей и никто и ничто на свете не в состоянии тебе помочь, кроме ненавистного брата, которому достаточно трогать тебя за руку, чтобы ты уснул? - Все так, - сказал Глеб севшим голосом, но вдруг заинтересованно вскинул голову. - Вот только не знаю, должен ты тоже спать или можешь бодрствовать. Надо проверить. - Должно же быть какое-то логическое объяснение твоему феномену? Или… - Вадик понизил голос, - космическое? - Ты пока ищешь объяснение, логическое или космическое, - мягкая ирония вдруг исчезла, голос Глеба стал ласковым и просящим, - можно я буду иногда спать с тобой? – на секунду Глеб замолчал и добавил почти шёпотом: - Пожалуйста. Вадик, не мигая, смотрел на брата. Ему вправду плохо, он не шутя просит, нет, он умоляет Вадика помочь ему. - Глебушка, если тебе это поможет, мне спать с тобой несложно.