Нежность и пытки

Спустя неделю Мартин так и не дал ему внятного ответа и у Андреса сложилось впечатление будто тот тянет время исключительно чтобы заставить его мучиться в ожидании в качестве, скажем, некоторой мести за всю боль, что Мартин от него стерпел. Наверное, это было если не заслуженно, то уж точно закономерно. Мартин многое пережил и был другим человеком, но он прекрасно помнил всё, что между ними когда-то стояло. Все обиды, всю боль. Андрес надеялся, что и хорошее он также помнил. Андрес узнал, что психотерапия с Каталиной у Мартина продолжалась до сих пор и от этого становилось чуть тревожно. Он вовсе не думал, что доктор разубедит Мартина связываться с ним, тут скорее было волнение о состоянии возлюбленного, раз ему до сих пор необходима терапия. Андрес мало в этом понимал, но лезть не хотел. По его собственному мнению он смог бы и сам справиться с любой проблемой и психотерапия не его формат. Каталина следила за его физическим здоровьем и вполне преуспевала, потому что ему становилось всё лучше и лучше с каждой неделей. Удивительно, но его руки не тряслись. То есть, вообще. Никакой боли или неприятных ощущений, не было тремора и сила мышц и весь объём движений, по словам доктора, были как у здорового человека. Отсутствие приближающейся смерти сильно облегчало жизнь и давало возможность для манёвра в смысле времени. По крайней мере он не беспокоился, что он умрёт раньше, чем Мартин оттает. Мартин, однако, продолжал быть очень спокойной версией самого себя. Андрес заподозрил даже, что он находится всё ещё на таблетках, однако тот опроверг это предположение. — Я давно не на таблетках, со мной всё в порядке. Просто мозги вычещены от кучи комплексов, плюс я принял себя и жить стало проще. Теперь многие вещи, которые раздражали раньше, больше не задевают, поэтому тебе кажется, будто я стал спокойнее. На самом деле в стрессовых ситуациях я могу быть не менее буйным, чем раньше. Андрес не знал, радоваться этому или печалиться. С одной стороны было необычно, с другой…он любил Мартина. И это изменение в его характере не могло бы повлиять на чувства Андреса. Что ж, он больше не столь эксцентричен, Андрес это примет как данность. Это всё ещё Мартин, всё ещё его гениальный инженер с тонкой душевной организацией и бесконечной харизмой, с умением заботиться и любить, преданный ему, их идеям, их планам. Андрес любил и принимал его нынешнего, у Мартина же были на него чуть другие взгляды. Он всё ещё считал, что Андрес не в себе. Да, после пережитого он не мог быть абсолютно таким же, проповедовать философию «живи сейчас, потому что через год ты умрёшь» было не комильфо, когда ты больше не умираешь. А пытки… Вообще проведённое время в тюрьме научило его ценить многие обыденные вещи, вроде тёплой постели, вкусной еды, хорошего вина. И в то же время он пересмотрел многие свои отношения с разными людьми. С жёнами, с сыном, с братом и конечно с Мартином. Практически всем он причинял боль. Андрес никогда не был склонен к рефлексии относительно своих ошибок, но тогда, в холодной камере, напичканный наркотой так что всё вокруг вертелось и безумно тошнило, тогда он думал что возможно, причинение боли другим было лишним. Возможно, стоило быть не таким жестоким к близким, когда можно было обойтись без этого. В тот последний разговор с Мартином он был неоправданно жесток и жалел об этом слишком сильно. С трудом, но всё же получалось ставить себя на место Мартина и Андрес понимал, что он был бы раздавлен подобным поведением любимого. Но, к счастью, Мартин никогда не был с ним жесток. И даже теперь он не был. По крайней мере не намеренно, Андрес надеялся что это растяжение времени на самом деле не месть, просто Мартину нужно обдумать слишком многое. А пока он просто ждал и всё что мог делать, это надеяться. Он пообещал себе не давить и честно исполнял его, обращаясь с Мартином с тёплой дружеской заботой, но более не пытаясь залезть к нему в постель. (Это было тяжело, он очень хотел Мартина — либидо почему-то проснулось именно теперь). К тому же, Мартин неловко подсылал к нему доктора. Они с Каталиной поговорили вполне дружелюбно. Андрес отказался от помощи, а доктор это приняла. — Что, даже не попытаетесь уговорить? — фыркает он в свой бокал вина, в котором плещется жидкость. Первый бокал на сегодня, но не последний. — Психиатрическая помощь предоставляется при добровольном согласии человека и при его желании эту помощь получить, — она пожимает плечами, — уговоры, манипуляции и шантаж не моя сфера. Андрес удивлённо улыбается. Мартин просил его поговорить с доктором и он уверен, Каталину он тоже просил поговорить с Андресом. — В тюрьме вы не спрашивали, — он пытается задеть, вывести на эмоцию, но Каталина всё так же флегматична. — Это была диагностика с целью установления вменяемости. Вы вменяемы. Далее любая помощь только с вашего согласия. Инструкции и этические принципы довольно просты. Андрес кивает. Допустим. Мартин попросил поговорить и он поговорит с женщиной, но не как со специалистом. Он не станет пускать никого в свою голову, достаточно того, что это делали при накачивании наркотиками. — Мы можем поговорить не как доктор и пациент, а как добрые знакомые? — Мы можем, — хмыкает она, — но терапевтического смысла в этом не будет. — Хорошо, он и не нужен. Андрес берёт второй бокал и уже намеревается налить туда вино, но Каталина останавливает его: — Я не пью алкоголь, благодарю. И это выбивает Андреса из колеи. В итоге они сходятся на стакане апельсинового сока и усаживаются друг напротив друга. — Вы же в курсе, что практически все люди, живущие в этом доме, преступники? — спрашивает Андрес для начала. Женщина кивает. — Я тоже, технически. Я не одобряю ни воровство, ни грабёжь, но я не судья и не полицейская. Я занимаюсь своей работой — лечу. Это правда. За всё время нахождения здесь Андрес не слышал от неё ни одного слова осуждения относительно ограбления монетного двора или любых других их преступлений. Наверняка она знала, что и Мартин вовсе не невинный ягнёнок. — Ракель Мурильо тоже не одобряет, — хмыкает он, — но она смирилась с тем, что Серхио вор. И она принимает его. Тема принятия человека…тяжела и мне бы хотелось знать, делает ли нас другими людьми пережитый впервые опыт. Как вы считаете? — Люди переживают новый опыт каждый день. Со временем их взгляды, а иногда и поведенческие реакции меняются. Мы не такие же как год или даже месяц назад. Но в целом, ты всё ещё ты, опыт наслаивается на уже имеющийся. По крайней мере, я так думаю, — оговаривается женщина. Они оба задумчивы и смотрят друг другу в глаза, пытаясь углядеть фальшь, но её нет. — Мы с Мартином долго не виделись. И за это время мы пережили многое друг без друга. Думаю, теперь не один из нас не понимает, те же мы люди, или нет, — Андрес выдыхает и допивает вино, снова наполняет бокал, — у вас есть партнёр? — вдруг спрашивает он. Женщина напротив молчит несколько секунд, что-то решая для себя, но потом всё же отвечает. — Жена, — она достаёт цепочку с обручальным кольцом из-под футболки, но быстро прячет его обратно, — к чему этот вопрос? — интересуется она так же легко, хотя очевидно, что воспоминание о браке отчего-то угнетает её. — Когда ты с человеком долго, вы оба меняетесь в отношениях. Но если потом следует перерыв…вам будто приходится узнавать заново друг друга. Мы с Мартином долго были разлучены. И теперь я боюсь что плохого он помнит больше, чем хорошего. Вы понимаете о чём я? — Отчасти. Мы с женой не живём постоянно вместе, наша работа не предполагает. Да, иногда кажется, будто человек изменился, но если он тебе не безразличен, то всё равно стараешься найти подход. Так работает брак, по крайней мере. Ты заботишься о чувствах супруга, о его жизни и благополучии. Идеально никогда не будет, но можно попытаться всё уравновесить. Хорошее и плохое. Это сработает только при взаимном желании. Опять же, на мой взгляд. Не думаю, что мои собственные отношения с женой это образец брака, да и вообще отношений. Мы обе тяжёлые люди, а вы с Мартином ещё тяжелее и обстоятельства ваших жизней толкают вас к определённому поведению. Так что, отвечая на ваш невысказанный вопрос, Андрес, я не знаю, будут ли работать ваши отношения или ваш брак, если вы на это решитесь. Я не пророк, я не даю гарантий. Я разгребаю кашу в голове в людей, лечу неврозы, психосоматику, депрессию и другие болезни. Но я не даю советы и тем более не свожу людей. Она уходит, оставив Андреса в недоумении. То ли она так хорошо понимает людей, то ли Мартин задавался тем же вопросом и они уже говорили на эту тему, но она с точностью прочла невысказанный вопрос и отреагировала…ну, как отреагировала. Не то чтобы он ждал прямой ответ, но она отказалась вообще давать хоть какую-то почву под ногами. Может, это и было правильно. Их с Мартином отношения должны разгребать только они, без вмешательства посторонних. Позже она сказала ему ещё кое-что. О валидности его чувств и реакций, в связи со стрессом. И это было то, что Андрес понимал, но услышать подобное было важно и он был благодарен женщине за слова. Из-за неопределенности в их отношениях с Мартином он не может планировать будущее. Конечно, он любит своего брата и неплохо относится к остальным членам команды, но он хотел бы уехать. В идеале — в свой монастырь, или куда-нибудь в Европу, или, может быть, поехать в Азиатские страны. Почему бы не увидеть мир, раз уж он больше не умирает. Он бы с удовольствием поехал с Мартином, в каком угодно качестве. В идеале, любовника, парнёра или мужа. Но и на дружеское путешествие он бы всё равно согласился. Мартин молчал. Не в прямом смысле, вообще-то он был общителен сам по себе и их долгие вечерне-ночные беседы возобновились после их разговора. Но всё ощущалось плавающим и хрупким, а Андрес нуждался в определённости. В один из таких вечеров они обсуждали картины Моне и их особенности. Андрес питал к ним особую слабость, часто посещая именно те города, где находились галереи с картинами именно этого художника. И он снова хотел бы их увидеть вживую. — Ты хотел бы вернуться в Париж? — спрашивает Андрес, с любопытством поглядывая на друга, развалившегося на постели с планшетом. — Не горю желанием. — Отчего же? — Твоя третья свадьба была там, — Мартин хмыкает, откладывает технику и садится прямо, — тебе хочется вернуться в Европу, прямо в руки власти? Чтобы снова попасть за решётку? — Вовсе не обязательно им попадаться. Сейчас они даже не смогут объявить меня в международный розыск, технически я мёртв. Взбодрись, Мартин. Есть столько прекрасных мест, которые можно увидеть. Не только Европа, если ты настаиваешь. Как тебе Япония? Секунду Мартин смотрит на него как на душевнобольного, а затем качает головой. — Ты абсолютно безрассуден. Тебя ищет правительство, это значит твоё лицо узнаваемо в большинстве развитых стран. Залечь на дно и посидеть тихо минимум полгода это объективно лучший вариант. Я не позволю твоему безумию привести тебя в руки властей, Андрес. Однажды я уже пережил потерю тебя и я не хочу снова. Конечно, Мартин беспокоится о нём. Это не стало новостью, однако согрело Андреса изнутри и заставило улыбаться, вопреки сказанному. — Я понимаю. Даже если мы останемся здесь, мы не можем продолжать жить в одном доме со всеми этими людьми. Нужно больше пространства. Мы могли бы купить коттедж неподалёку и поселиться там, — предлагает он альтернативу. При всей любви Андреса к брату, жить под одной крышей с такой кучей людей Андресу казалось не лучшей идеей. А учитывая, что с ними жил и ребёнок — маленькая дочь Ракель, это накладывало большие ограничения. — Мы? — перебивает его размышления Мартин с хитрой улыбкой. — Мой дом — твой дом. Если ты пожелаешь, ты можешь жить со мной. Как раньше. Вне зависимости от твоего решения. Андресу приятно наблюдать, как Мартин улыбается. Той самой мягкой, любовной улыбкой, которая всегда была лишь для него одного. — Тебе интересно узнать каково оно? — спрашивает визави, будто издеваясь. Андрес прощает ему это уже через секунду. — Я приму любое твоё решение, — говорит он, хотя, безусловно, остаться лишь друзьями было бы удручающе. Но если Мартин жил так десять лет, то наверняка он тоже сможет. По крайней мере до тех пор пока они не напьются и не сорвутся с катушек, переспав. Но до такого развития событий нужно было дожить. Может и не придётся. Мартин похлопывает по постели рядом с собой и Андрес устраивается на предложенном месте. Они оказываются очень близко, лицом к лицу. Ответ, казалось бы, очевиден. Но после всего Андрес не может не ожидать подвоха. Он не новичок в отношениях, их было очень и очень много. Более того — за спиной пять браков. И пять раз он верил в любовь с этими женщинами, никогда не замечая Мартина. И теперь когда Мартину решать, абсолютно не факт, что тот не захочет отыграться за все разы. Конечно, Мартин его любил. И раньше никогда не причинял боли, не должен и теперь, но… Дальше рассуждать о недоверии ко всем людям не вышло, его губы накрыли губы Мартина, мягко и трепетно лаская, предлагая распробовать их вкус. Был ли это прямой ответ или лишь начало? Андрес не думал, просто отвечал на поцелуй, пылко, перехватывая инициативу и притягивая Мартина ближе к себе. — Так…является ли это ответом? — спрашивает Андрес между поцелуями. — Тюрьма отупляет, — смеётся Мартин, — больше не пущу тебя туда даже на экскурсию. Андрес позволяет ему и себе всё, что захочется. Позволяет повалить себя на постель, стащить одежду, тянуть за волосы и кусать там, где Мартин пожелает. Позволяет себе отдаться так, как никогда с женщинами. Позволяет себе любить и быть любимым, прекращая свои пытки и пытки Мартина.