Альбом

Юра вспоминал ту новогоднюю ночь. Ночь, когда всё закончилось не успев начаться. 31 декабря 1991 год. 23:23 . Цифра на часах бросалась в глаза. Теперь всё выглядело новым,изменённым и нестандартным. Нет того в чем жили люди десятилетиями. И юра ощущал это остро. Но острее перестройки, дефицита и криминала, был внутренний хаос. Слишком тяжело было признать самому себе, что Костя не просто друг. Чувство отвращение он не мог побороть долго, но главным аргументом в пользу своей нормальности были не только великие люди, но и сам Костя. Все его взгляды, действия, чувства, всё, если присмотреться, и поискать скрытый смысл, который Костя особенно любил, можно было понять. Но Юра понял, лишь когда Костя ушёл из его жизни. Просто зашёл за горизонт, как солнце, погрузив жизнь Юры во тьму. Но в эту сумрачную зиму солнце вышло вновь, подарило чуть тепла, но он не смог его принять. Затравленная мороком душа не умела прислушиваться ни к себе ни к другим,и солнце взорвалось, окончилась его звёздная жизнь, оно ослепило, обожгло, и напоследок пройдя по душе последним ласковым лучом, ушло вновь на запад, уже навсегда. Он пришёл к нему в полночь, ровно под бой курантов. С подарками для детей и пакетом, наполненным дефицитными товарами. Сказал, что на работе помогли, но юра знал, что это за работа. Всё было видно по его лицу. Белки в глазах пожелтевшие, капилляры лопнувшие, щеки впалые, возле носа виднелось фиолетовое пятно, будто кто-то его сломал, а костяшки пальцев загрубели и покраснели. Всё было на лицо, да и Костя не скрывал. Юра помнит,как тогда они с ним даже поцеловались,совсем по-юному, несерьёзно,но как это ощущалось не забыть никогда. Даже сейчас в животе взрывался фейерверк бабочек, которые, как он думал, давно умерли. Тогда он сам первый заговорил. Сам протянул к костей руку, а вместе с ней и накопившуюся, только открытую, любовь. Но Костя хоть поддался искушению, но, как он думал рационально, отверг Юрину любовь. Сказал, что затянулось всё это, что он долго ждал, что и в правду такие чувства были, но уже угасли. Тлели лишь последние астероиды, умершего солнца. И юра его понял, как он и просил, винить себя не стал, отпустил, согласившись, что им не нужно общаться. И сейчас он бы в клочья разорвал свою собственную прошлую уверенность! Отчаяние наполнило лёгкие ядовитой горечью от чувств поднявшихся со дна души. Конечно он понимал почему они так решили. Только сейчас спустя годы он может трезво всё оценить, да он уверен, если Костя о нём помнит, то и он может. Но тогда, когда перестройка поселила панику и ужас, когда СССР распался, оставив народ самому прогрызать себе будущее, когда он только забрал катю и был полностью погружён в заботы,они не могли, хотелось всё поскорее закончить. Тяжело вздохнув, он ещё раз принял, что Катя всё же была ошибкой. Нет без неё их с костей отношения и так бы наверное закончились, но тяжело бремя ответственности и материальных проблем давило камнем, на и так больную спину. Но он её любил, как же такую, как она, не полюбить. Все рациональные выводы уходили на второй план, да и что они ему дадут? Сейчас что ему это всё даст? Все эти воспоминания, размышления, чувства. К чему они ему в час ночи, когда ничего не поменять? Юра с ужасом понял, что методично закапывает себя. Нет, он не начал сегодня, и не начала вчера, когда альбом упал на стол, начал он давно, наверное с той самой ночи. Тихая квартира, включённый свет, фигура на балконе. Он уже не мог курить дома, так кончено вероятность удавиться была больше, но детей жалко. Сколько бы он сегодня не выкурил, внутренняя отрава не могла выйти вместе с клубом дыма. А скурил он много, так много, что уже подташнивало. Прохладный ветер не заставил его даже вздрогнуть, хоть и ноги совсем замёрзли. Он пытался себя то ли затравить в конец, то ли закопать полностью, чтобы уже не мучаться. В любом случае для него это ничего хорошего не значило. Он всё пытался выгнать это чувство, которое уже начал назвать болезнью, навязчивые мысли о нём были больше похожи на психическое расстройство, и он обещал сходить к врачу, как только дети вырастут. Бычок полетел с балкона лёгким движением, а Юра надеялся, что вместе с ним улетит и его любовь. Его болезнь, которая воспалилась после этого грёбаного альбома.