Месть Драко Малфоя, или сон наяву

Прошло несколько недель со дня рождения Малфоя, и Гермиона начинала всерьёз волноваться. Создавалось впечатление, что Драко простил ей на первый взгляд безобидную шалость, которую девушка позволила себе с его подарочными шахматами. И даже если на самом деле её лёгкая каверза, потребовавшая достаточно высокого уровня мастерства в трансфигурации, и была абсолютно безобидной, Гермиона ни на мгновение не обманывала саму себя ложными надеждами, что Драко спустит ей подобное с рук. Чтобы Драко Малфой остановил любую, хоть мелкую, хоть крупную пакость в отношении себя без ответа – да не бывать же такому. Гермиона достаточно хорошо его знала, чтобы иметь все основания предполагать с практически стопроцентной уверенностью: Драко в долгу не останется. Он непременно отомстит. Вот только как или чем… А меж тем недели сменялись месяцами, те в свою очередь пролетали один за другим, а платы все ещё не последовало. Гермиона про себя даже восхищалась коварством визави: Малфой сейчас не только демонстрировал старую пословицу, что месть – это блюдо, которое подают холодным, он ещё и позволял ей почувствовать себя в безопасности. Дать собственному созданию обмануться, убедить себя, что парень уже позабыл о её проступке, а в тот самый момент, когда девушка расслабится и потеряет бдительность – словно сжатая пружина или готовая к прыжку змея вмиг ужалит за самое больное. Меж тем приближались святки, а с ними гадания. Конечно, Грейнджер совершенно не собиралась участвовать ни в каких мистических празднованиях этого дня. Хотя в волшебном мире можно было практически точно утверждать одну истину: все эти гадания, предсказания и другое колдовство, которое на некоторые праздники практиковали в мире магглов с сомнительным исходом, в волшебном мире приобретало совершенно иной смысл. В исполнении настоящих провидцев и магов, воистину обладающих третьим оком, гадания и предсказания было далеко не шарлатанством. Но вот только Гермиона совершенно не хотела участвовать во всём этом. На самом деле она намеревалась просто закрыться в своей спальне с какой-нибудь отличной книжкой в руках и преспокойно провести вечер, а потом погрузиться в сон, не обременённый никакими своими вещими тезками. Но как же она ошибалась. После ужина Гермиона, без труда определившая из заговорщицкого полушепота девчонок, что сегодня буквально все собираются участвовать в гаданиях, вполне намеревалась проскользнуть в коридор незамеченной. На самом деле возможность побыть в спальне совершенно одной прельщала её неимоверно, но в последний момент её за руку схватила Паркинсон. Подобного Грейнджер не могла бы предположить, даже если бы на самом деле имела третье око, как и то, что последовало после. Проходя мимо какого-то заброшенного кабинета, Паркинсон буквально затолкала её вовнутрь. – Что здесь происходит? – мгновенно насторожилась ведьма, бросившись обратно к двери, но было уже поздно. Её однокурсницы с нескольких факультетов сразу уже наложили совместные чары на дверь, не иначе, как используя единство домов Хогвартса – интересно, было ли такое волшебство на самом деле? В любом случае, отворить дверь уже не удалось, а потом девчонки затараторили все сразу. – Ну куда ты бежишь, успеешь ещё почитать! – Сегодня такой день, сам Мерлин велел гадать! – Уже не говоря про Моргану. Она вообще поддерживала предсказания! - Но неужели тебе не интересно? Грейнджер, ты разочаровываешь! Ты ж у нас самая любознательная всегда! Не то, чтобы их уговоры на неё так уж сильно подействовали, но логически она без всякой помощи третьего ока довольна чётко определила, что открыть дверь ей не удастся. Вздохнув и практически сдавшись, Грейнджер подняла руки в знак полной капитуляции и опустилась на стул. Правда, когда однокурсницы достали не карты или чай с кофе для гадания на соответствующей гуще, её логика вновь без всякой помощи ясновидения настойчиво предсказала, что ничем хорошим сегодня не кончится. И была полностью права. Как оказалось, они должны были выпить зелье, якобы навевающее видения из будущего. Правда, один факт, что приготовила это снадобье Луна Лавгуд, совершенно не внушал доверия ни в его магические свойства, ни что все пройдёт строго по плану. Вот только отказаться участвовать не получилось, и когда сразу две палочки – Паркинсон и Гринграсс – уперлись ей прямо в нос, угрожая обездвижить и влить это самое пойло ей в горло, если она не выпьет его сама, Гермиона сдалась. Ведь в конце концов, что могло случиться кроме того, что оно не сработает… Сперва какое-то время ничего не происходило, а потом голова стала постепенно тяжелеть, веки закрываться сами собой, и свалившись на предусмотрительно трансфигурированный из стула аккуратный диванчик, Грейнджер погрузилась в глубокий сон… Первым, что зарегистрировал её аналитический мозг, мгновенно пытаясь проанализировать ситуацию, был странный, лазурный свет вокруг. Точнее, вокруг царил полумрак, а золотистые блики пробивались сверху, словно через слой чего-то. А вторым стало чувство полной расслабленности и невесомости. И свободы. Гермиона буквально парила в этом лазурном свете, чувствуя свежесть и бодрость каждый клеточкой своей кожи, и поначалу ей даже показалось, что она летает. Но то, что окружала её, не могло быть воздухом – слишком плотное, да и не голубое или белое, как девушка ожидала. Грейнджер внезапно осознала, что на самом деле она плавает в воде. Притом совершенно не задерживая дыхание и находится здесь уже довольно долго. И дышит! Дышит без заклинания головного пузыря или какой-либо частичной или полной трансфигурации в водяное животные. Словно у неё появились жабры. Впрочем, одного прикосновения к собственной шее хватило, чтобы глаза – которые, к слову сказать, прекрасно видели под водой, наверняка благодаря присутствию третьего века наподобие рыб, того самого, которое позволяет не моргать, – расширились до размеров блюдец. На её шее на самом деле выросли жабры! Уже просто из любопытства и вполне предполагая, что она там увидит, Гермиона опустила взгляд туда, где раньше были её ноги. И поняла, что предчувствие, или логика, это уж смотря как посмотреть, вновь не обманули. На месте ног красовался переливающийся всеми оттенками перламутра, шикарный хвост. Гермиона даже подтянула его ближе к глазам – к огромному удивлению, это оказалось не так уже сложно, она теперь была удивительно гибкой в талии – просто чтобы полюбоваться. Хвост был действительно крышесносный. Сильный, могучий и безумно красивый. В голове внезапно родилась мысль, что надо бы как-нибудь потренироваться и создать себе такой же только уже наяву, а не во сне. А потом откуда-то сбоку послышался голос, хотя как можно было слышать в воде, логический мозг Гермионы отказывался понять. И после нескольких мгновений в прострации по этому поводу она решила, что это наверняка какая-то телепатия. А почему бы и нет? Ведь все это было фантастикой! – Гермиона, тебя зовёт отец! – Паркинсон. Это ведь был её голос! Вот же напасть, даже во сне от неё нет покоя. Правда, быстрый взгляд на назойливую однокурсницу, которую Гермиона на самом деле и винила в произошедшем с собой: если бы та её не затолкала в класс и не заставила выпить зелье, ничего бы этого не было, заставил самодовольно улыбнуться. С её короткими волосами, не такими стройными формами и глазами, которые сливались с окружающей средой, Паркинсон проигрывала. Да и хвост у неё был не такой внушительный. – Отец? – Гермиона нахмурилась. Забавно, тут у неё есть ещё и отец? Только не говорите, что он царь морской! – Конечно, твой отец! Нептун, кто же ещё! А ты уже совсем рехнулась со своим Тео. Надо бы тебя к морской ведьме отвести, может какое зелье даст, – и с этими словами Паркинсон, пренебрежительно шлёпнув хвостом, поплыла в обратную сторону. Гермиона же внезапно поняла, что прекрасно знает нужное ей направление. Да и вообще, в голове больше не осталось никаких сомнений, что она – Гермиона, русалка и дочь морского царя, Нептуна. И что у неё есть жених, тоже морской принц, и они просто обожают часами плавать в океане и обсуждать разные книги. Мечтательная улыбка коснулась её губ, и она даже не поняла, когда в её сознании все сдвинулось: она больше не ощущала себя волшебницей, которую напоили зельем и погрузили в странный сон. Гермиона действительно чувствовала себя настоящей русалкой. Кувыркаясь и играя в воде, она решила подплыть к самой поверхности. Почему-то очень хотелось посмотреть на солнце, но когда ей оставалось буквально несколько метров до цели, девушка внезапно забилась от испуга. Задумавшись, она совершенно не заметила, как её словили в прочную сеть, сплетенную из тончайших металлических прутиков. И явно заколдованных. – Держи её крепче! – голос говорившего мужчиной был бархатистым и словно обволакивал, но на русалку он наводил ужас. – Эти морские девы так коварны. Даже самый прочный невод их не всегда удерживает, - добавил голос немного постарше. – Быть может, ваша светлость, огреть её каким-нибудь заклинанием обездвиживания? - присоединился к разговору третий мужчина. На этот раз помладше. - И заодно наложить силенцио? Я слушал, их голосу невозможно противиться. – Не мели чушь, Рональд. Она русалка, а не Сирена. Тебе не помешает побольше читать, вместо того, чтобы шляться по кабакам. И какая красавица… - Далась она вам. От русалок одни проблемы, да и неужто думаете, что Нептун простит похищение своей дочурки? Нашлет ещё бурю или тайфун… Выбросьте её лучше обратно в море… - Не ной, старик. Я давно хотел поймать для себя русалку и не собираюсь отпускать её обратно. Вот теперь и проверю, правда ли, что гласят старые легенды, - к этому моменту Грейнджер удалось повернуть голову и впервые взглянуть на волшебника, чьей пленницей она стала. Мужчина, оказавшийся высоким блондином с практически белыми волосами и пронзительными, серыми глазами прищурился, и внутри все замерло от его хищного, многозначительного взгляда. Меж тем, он вновь обратился к старшему товарищу. - Давай-ка лучше, подсоби… Гермиону одним рывком вытащили из океана и поместили в прозрачный куб, наполненный водой. В следующее мгновение она потеряла сознание и погрузилась в спасительную тьму.