Месть Драко Малфоя, или сон наяву

Когда Гермиона пришла в себя, ей заняло несколько бесконечно долгих мгновений сориентироваться. Мысли немного путались, но на этот раз сознание, наконец прояснившись, складывало пазл произошедшего с нею с четким осознанием, кто она такая. Гермиона знала, что она - русалка, дочь морского царя Нептуна, сговорённая с морским царевичем. Вот только её предопределенное будущее радикально изменилось, когда она попала в сети человеческого юноши. Впрочем, светловолосый парень явно был не просто человеком, а волшебником. И сейчас он сидел напротив её ложа в кресле, вальяжно развалившись и закинув щиколотку одной ноги на колено другой – как эти земные  существа вообще передвигаются с помощью своих подпорок-ног, Гермионе было не совсем понятно. Впрочем, учитывая, что они жили на суше, хвост бы им явно не помог. Тем временем молодой человек пристально разглядывал её саму, но Гермионе даже не пришло в голову, что причиной пристального внимания мужчины была её ничем не прикрытая и в испуге часто вздымавшаяся грудь. А дышала сейчас Гермиона не жабрами, а теми самыми лёгкими, которые имелись у всех русалок, но использовали они их не часто. Русалки были в конце концов не рыбами, а всё-таки млекопитающими, хотя и своеобразными гибридами двух миров. Они могли проводить довольно много времени если не на суше, то во всяком случае на воздухе, чем зачастую и пользовались, запрыгивая на высокие скалы или камни и наблюдая за надводным миром.  Их дальние родственницы, сирены, как и некоторые другие человекообразные жители водной стихии, даже умели по своей воле превращать хвост в те самые ноги, необходимые для передвижения на суше. Существовали предания, что у русалок тоже было эти рудиментарные способности, вот только превратить хвост в пару человеческих ходулей по собственной воле они не могли. Сказать по правде, Гермиона слышала лишь отголоски старых легенд, как подобное было возможно, а всегда будучи довольно любознательной, конечно же, кое-что разузнала. Ново обретенные знания нагнали на щёки яркую краску смущения, но поскольку русалочке и в страшном сне не могло привидеться, что подобное может произойти с ней, она поспешно отогнала смущающие образы – они действительно подразумевали довольно откровенную эротику – в самые дальние уголки своего сознания.  «Знание – сила», так всегда говорила старая ведьма из подводной пещеры, но потом добавляла, что далеко не все знания следует претворять в жизнь. Потом ведьма долго приводила пример опытов волшебников с тёмной магией, и совсем ещё юная на тот момент Гермиона согласно кивала головой. А вот теперь отчётливо понимала, что какая-то магия уже была применена и к ней. – Я вижу, ты уже пришла в себя, милая, – голос светловолосого парня на самом деле оказался бархатным, что Гермионе в прошлый раз не показалось.  Вот только самый соблазнительный голос сейчас не мог избавить её от тревоги и страха, тайфуном поднимающихся в душе. Меж тем, он продолжил. – Меня зовут Драко Малфой, я волшебник. Впрочем, судя по тому, как ты смотришь на мою волшебную палочку, ты уже догадалась. И я был тем, кто изловчился тебя поймать. – Ты хочешь сказать, похитить, – внезапно всколыхнувшееся в душе раздражение заставило страх временно отступить, одновременно пуская в голос возмущение вместе с ироническими нотками. – А ты темпераментная штучка, – парень прищурился, одним быстрым движением поднявшись из кресла и внезапно оказавшись возле её ложа. Стремительность движений Гермиону не удивила, в воде все двигались довольно быстро. Хуже было то, что удерживаемая какими-то непонятными чарами на своем ложе, она не могла улизнуть от него. – Но это хорошо, милая. Мне нравится укрощать темпераментных штучек и затыкать их дерзкие ротики. Вот почему-то я уверен, что ты прилежная ученица, дорогая. – Я тебе не дорогая, – глаза Гермионы опасно сверкнули. Сказать по правде, она не до конца понимала все намеки волшебника, но тем самым замечательно развитым предчувствием, которым обладали все русалочки, осознавала, что его слова предназначались для того, чтобы её смутить. И что в них буквально бурлил какой-то эротический подтекст, который она хоть и не совсем хорошо сейчас понимала, но была стопроцентно уверена: волшебник подразумевал довольно много.  – А вот учитывая, в какие средства мне вылилась эта моя затея, я мог бы с тобой поспорить, – волшебник плотоядно усмехнулся, сейчас напоминая Гермионе акулу, наблюдающую за своим потенциальным завтраком и абсолютно уверенную, что тот от неё никуда не денется. Впрочем, не намеревался же этот наглец её съесть, на самом-то деле? – Ну, вообще-то никто не просил тебя ничего выкладывать, – решив, подобные усилия и те самые средства вряд ли были потрачены на суши-ланч, а следовательно, её наверняка не съедят, Гермиона с вызовом задрала вверх острый подбородок. –  Мог бы оставить все свое золото при себе, я уж во всяком случае не рвалась стать трофеем или добычей. – О, поверь мне, дорогая, оно того стоило. Ты станешь самым ценным трофеем, который только можно себе представить, –  волшебник вновь растянул губы в той самой хищной улыбке и, внезапно протянув руку, провел тыльной стороной ладони по щеке и отточенной скуле Гермионы вниз, к острому подбородку.  Гермиона сглотнула, вполне намереваясь никоим образом не реагировать на его прикосновения, хотя следовало признать,  они вызывали в груди какие-то непонятные чувства. Могли ли так влиять на её тактильные восприятия воздух и отсутствие воды?  Вот только волшебник не остановился, достигнув её шейки. Его пальцы устремились вниз, вдоль напряженных мышц к ложбинки между ещё быстрее вздымавшейся груди. А потом прикосновения изменились, и теперь Гермиона ощущала его тёплую ладонь. И пальцы мужчины не довольствовались больше прикосновениями к тонкой шее или даже той самой ложбинке. Ладонь мягко накрыла её полушарие, поглаживая и согревая, а потом переместилась, а сильные пальцы принялись теребить внезапно затвердевший и теперь напоминавшей гладкий камушек сосок.  – Поверь мне, ты стоишь каждого кната из той горы золота, которую я за тебя выложил. И ты мне это очень скоро докажешь, милая, - промурлыкал волшебник, опаляя горячим дыханием кожу. Гермиона намеревалась обрушить на наглеца целый шквал возмущений и возражений, своей разрушительностью ничем не уступавшим тайфунам отца. Тем самым, которые, послушные воле и подвластные гневу властелина морей, сметали на своем пути не только острова и поселения, но целые материки и цивилизации. Кажется, та самая Атлантида, среди остатков строений и сокровищ которой так нравилось в детстве плавать маленькой русалке, была одной из них.  Вот только Русалочка вдруг обнаружила, что она совершенно потеряла голос и утратила способность говорить. А ещё точнее, сейчас беззвучно открывает свой рот, словно немая для слуха людей рыбка, а звуки просто отказываются появляться на свет. Зато где-то у самого основания хвоста чувствовалась непонятная вибрация, словно он сейчас пытался стать чем-то другим. Неужели, превратится в ноги? Ведь что-то такое и было написано в тех фолиантах, которые вгоняли любопытную русалочку в краску . – Впрочем, у нас ещё будет время, – внезапно отстранившись, с явным сожалением в голосе проговорил волшебник, и Гермиона наконец смогла перевести дыхание. Её ощущения возвращались в норму, и она больше не чувствовала странного покалывание внизу живота, исчезнувшего вместе с ладонью волшебника-Драко.  – Ты использовал на мне какую-то магию, – вновь обретя дар речи и почувствовав себя самой собой когда его рука покинула её тело, осуждающе произнесла Русалочка. – Что-то, что лишило меня речи. Что-то, что повлияло на мой хвост. Я бы подозревала ваши знаменитые зелья, но ты меня ещё ничем не опаивал. – Знаменитые зелья? – голос Драко прозвучал насмешливо, но в нём безошибочно угадывались и другие нотки. Вот только какие? Русалочка совершенно не знала его, ведь они недавно встретились, и поэтому не смогла бы определить, слышит ли она интерес, насмешку или самодовольство. – И что ты можешь знать о наших зельях, малыш? – На самом деле, довольно много, – Русалочка гордо вздернула нос. В каком бы воплощении ни находилась в данный момент Гермиона Грейнджер, никто не смел ставить под вопрос или сомневаться в её знаниях! – Морская ведьма много рассказывала, и сейчас я однозначно чувствую, что это могло быть какое-то мутящее сознание или одурманивающее зелье. Или даже Амортенция! – Амортенция, говоришь, – повторил за ней Драко, и теперь в его голосе зазвучало самодовольство, а Гермиона невольно прикусила себе язык. Осознание, в чем она только что призналась, зафиксировалось в раздраженном всем, что с ней произошло за последнее время, сознании. – А вот это уже довольно интересно, моя дорогая. Как и весьма забавно. А ещё, – промурлыкал Драко ей в самое ухо, опаляя кожу шейки в том самом месте, где прежде были жабры. Правда, сейчас они скрылись под кожей. – Ты мне льстишь, милая. Хотя мне и бесспорно нравятся твои инсинуации, ведь даже если учесть, что на самом деле я тебя не заколдовал и ничем не опаивал, остается намёк на совсем другие чары. Или колдовство. К слову, я совсем не против, если ты их ощущаешь. А потом его рука вновь скользнула вниз с хрупкой талии к тому самому месту, которое у людей называлось бедром, и где у Русалочки красовался хвост. Слегка погладив крутой изгиб, рука переместилась назад, лаская покрытый чешуей, но внезапно ставший необыкновенно чувствительным хвост.  И вновь пробуждая в душе странные ощущения, а внизу живота - непонятный зуд. А потом он резко отстранился и, одарив её кивком головы, вышел из комнаты. Впрочем, Русалочка оставалась одна совсем недолго. В какой-то момент Драко вернулся, принося с собой поднос различных явств, каждое из которых – её абсолютно любимое.  А когда она закончила с трапезой из морепродуктов, перед ней появились странные творения какого-то кулинарного гения, ведь как по-другому можно было назвать небольшие пирожные, один запах которых заставлял рот наполняться слюной. –  Ты обязательно должна попробовать пирожное, дорогая, – вновь промурлыкал Драко и, подхватив один из воздушных шариков пальцами, поднёс его к губам девушки. Зачарованная предвкушением в его глазах цвета морского шторма, Гермиона послушно приоткрыла губы, позволяя ему вложить это самая пирожное, оказавшееся наполненным нежнейшим кремом, себе в рот.  По-прежнему под влиянием его взгляда, девушка не сразу сообразила сомкнуть губы, и пальцы мужчины какое-то время продолжали касаться её язычка. А когда она опомнилась, плотно сомкнув рот, доставившие пирожное пальцы внезапно оказались в  плену её губ.  Впрочем, мужчина совсем не возражал, медленным и явно значившим намного больше, чем она сейчас понимала, движением вытянув их из тёплой пещерки её рта. А потом хищно ухмыльнулся и облизнул собственные пальцы, как оказалось, все ещё покрытые кремом того самого пирожного,  вновь возбудив внутри девушки непонятную бурю. – Мммммм, как вкусно, – подмигнув, проговорил мужчина. - Попробуем ещё что-то? Следующим творением кондитерского гения его повара, поднесённым к губами теперь уже послушно распахнувшей их при виде нового лакомства русалочки, оказался кусочек торта, полностью покрытый тем самыми кремом. – Открой ротик, малыш, и на этот раз откуси кусочек, – глаза Драко сверкали так, словно он собирался не просто что-то съесть, а заглотить добычу целиком. Послушно открыв губы, русалочка повиновалась, и мужчина кивнул. А потом он нежно убрал остаток крема из уголка её рта большим пальцем, тут же облизнув его и нарочно задержав между собственных губ, и только потом поднёс ей остаток десерта. И девушка вновь послушно разомкнула губы, принимая пирожное вместе с его пальцами. А соблазнитель только ухмылялся, не спеша убирать собственную руку, но в конечном итоге вновь слизнув с собственных пальцев остатки крема. Каким-то образом каждый раз, когда он подносил  эти изысканные плоды кондитерской фантазии к её губам, он умудрялся перепачкать кожу в крем. К концу их странной трапезы, во время которой он буквально кормил её с рук, Гермиона вновь заметила то самое ощущение в основании хвоста, которое так сильно насторожило её в первый раз. Но только сейчас Драко не дал ей оправиться, внезапно подхватив на руки.   В отличие от человеческих ног состоящий из сильных мышц и покрытый чешуей, роскошный хвост весил намного больше, и Малфою пришлось перераспределить силу и подстроиться под неожиданный вес хрупкой девушки. Впрочем, в данный момент вес хвоста был далеко не на первом месте в списке причин мужчины поскорее от него избавиться, но девушка вряд ли догадывалась о самых сокровенных из них. Хотя Малфой не мог бы на это поспорить: по всему выходило, что знала она немало интересных фактов. Драко не мог мысленно не полюбопытствовать, о чем ещё она слышала от морской ведьмы или читала сама?  Гермиона помнила, что ещё не так давно Малфой уверял, что не применял к ней никаких дурманящих рассудок чар. Вот только верила она в это всё меньше, с каждым взаимодействием убеждаясь в обратном. Не могла же она так реагировать на какого-то абсолютного незнакомца, независимо оттого, насколько красивыми были его  серые глаза цвета опасности и морского шторма. Но сейчас, когда легко подхватив её на руки, словно она совершенно ничего не весела, парень нёс её в неизвестном направлении, девушка ощущала себя червячком, беспомощно болтавшимся на крючке.   Сказать по правде, она совершенно не знала, сколько длилось их путешествие по извилистым коридорам надводного замка – хотя сквозь открытые настежь окна до чёткого слуха уже успел донестись шум волн под стенами крепости. Что ж, тем легче ей будет устроить побег. Водная стихия с радостью и нетерпением вновь примет свою дочь и законную принцессу в объятия, предоставив убежище и помощь. – Вот мы и пришли, дорогая, – раздавшийся у самого уха бархатистый голос Драко вывел из задумчивости и заставил вновь вернуться к реальности. – Надеюсь, тебе понравится? Я очень старался устроить всё, чтобы максимально предусмотреть твои запросы. Уж прости, кроме одного: удрать отсюда тебе не удастся. И да, я использовал для этого ту самую магию. Тяжело сглотнув, Гермиона огляделась по сторонам, мгновенно понимая, что он имел в виду. Они сейчас находились на веранде замка, судя по всему – построенному на вершине надводной скалы. На многие километры вокруг раскидывался простор волн, которые бились о гладкие камни пола, сейчас поддерживающие мужчину и его ношу. Вот только даже беглый взгляд не оставил никаких сомнений: казавшаяся безбрежной, та часть океана, которая соприкасалась с замком, была огорожена довольно прочной решеткой. Словно загон довольно внушительного размера, способный позволить ей беспрепятственно плавать и резвиться в воде,  но предотвращавший любую возможность побега. Ведь от этой самой решетки, которая брала начало возле веранды, безошибочно веяло довольно сильной магией.   –  Ты хочешь сказать, моя новая тюрьма? – Не спорю, вероятнее всего сейчас ты её таковой и видишь, – мужчина  усмехнулся и пожал плечами. – Позволь мне тебя уверить, это довольно скоро изменится.  А потом даже не раздеваясь, он спустился по ступенькам в воду, выпустив девушку из своих объятий. Гермиона заметила, что возле ступеней пространство, отведённое для плавания живущих на суше людей, было неглубоким, явно чтобы позволить желающим насладиться водой по сути в безопасности бассейна. И только через несколько метров дно исчезало, и начинался океан.  Конечно, все было вполне предусмотрительно, но почувствовав внезапное раздражение и злость, Русалочка резко вырвалась из его рук, с силой ударив хвостом по поверхности воды и окатив мужчину не просто брызгами, а своеобразным цунами, и стремительно помчалась прочь.  Конечно, они оба понимали, что делает она это исключительно из чувства  противоречия, а накипевшая в душе злость заслоняла логические мысли, не позволяя прочистить слишком явно написанное на его лице, самодовольное выражение. – Можешь носиться, сколько хочешь, милая, – пробормотал Драко на самой грани слуха, плотоядно ухмыльнувшись. – Никуда ты от меня не денешься. Дальше ограды не уплывёшь,  а когда выдохнешься, мы с тобой обсудим кое что немного по-другому.