Месть Драко Малфоя, или сон наяву

Теплая морская вода против воли создавала обманчивое впечатление дома, и на мгновение Гермиона расслабилась, позволив самой себе обмануться чувством свободы. Вот только оно довольно быстро рассыпалось в пух и прах, едва русалочка достигла волшебного барьера, вмиг отбросившего девушку назад. Что ж, ее ведь предупреждали, что она свободна плавать в пределах отведённого ей пространства… Но море не зря называлось ее стихией. Волны, с детства убаюкивающие в своих объятиях, словно колыбель, ласкали обнаженную кожу, и немного устав от плавания наперегонки с самой  собой, Гермиона перевернулась на спину, подставив лицо не менее ласковым, чем вода, лучам солнца… А потом в панике перевернулась, нырнув под воду и рыбкой уйдя почти на самое дно. Безошибочным чутьем дичи, на которую объявлена охота, Гермиона почувствовала приближение хищника. Мощными движениями рук рассекая воду, Драко неспешно приближался к своей русалочке. Он честно дал ей время, позволив вдоволь наплаваться, но терпению мужчины приходил конец. И это уже не говоря о том, что умение ждать Драко даже в лучшие из времён не включал в список собственных добродетелей. А близость такой желанной девушки чуть ни с первой минуты сводила с ума. И поэтому сейчас, прибавив к своим существующим умениям плавать кое-какие чары, Малфой настойчиво сокращал отдалявшее его от Русалочки расстояние, попутно оглядывая пространство.  И вид, открывшийся ему несколько минут назад, не разочаровал ожиданий. Явно решив передохнуть, Русалочка перевернулась на спину, подставив нос солнцу и одновременно предоставив мужчине аппетитный вид не только своего милого личика, но и двух упругих холмиков, возвышавшихся над водой. Своих восхитительных грудок с призывно торчавшими над ними темными вершинками сосков. А потом, словно почувствовав его приближение, она поспешно перевернулась попкой вверх и нырнула.  - Захотела поиграть, моя рыбка? - усиленный специальной магией, предназначенной звучать под водой, голос прорезал обе стихии владений Малфоя, и мужчина нырнул вслед за Русалкой.  Предусмотрительно наложенные чары, испробованные уже далеко не раз, и сейчас не дали сбой. Драко двигался быстрее, чем дельфин, а свою добычу мог выследить не хуже акулы. И уже через несколько мгновение Гермиона отчаянно забилась в крепких, словно они были железными, объятиях.  Вынырнув на поверхность со своей добычей, Драко огляделся по сторонам и улыбнулся. Прямо перед ним материализовалась скала с просто очень удобным утесом. Довольно кивнув и не выпуская Русалочку, обездвиженную соответствующим заклинанием, он неспешно поплыл к цели. Гермиона и сама не поняла, как волшебник умудрился так быстро ее разыскать под водой и поймать. Но двигался он так, словно вместо неуклюжих ног у него был хвост, а сильное тело принадлежало дельфину. Да и дышать под водой он явно был способен, ведь ни глубина, ни проведенное без доступа к кислороду время его не волновали. На что бесспорно было только одно объяснение: магия.  А потом Русалочка спиной почувствовала гладкую,  каменную поверхность скалы, прохладный воздух высушил кожу, безошибочно давая понять, что она больше не в воде, а сильная рука сжала запястья и завела их за голову.  - Попалась, моя рыбка, - раздался у самого уха бархатный голос, а потом волшебные путы обвили запястья, заменяя его пальцы. - А теперь мы с тобой поиграем. Ты же знаешь старые сказки, моя хорошая, и в курсе, что случается с юными морскими царевнами, которые попадаются волшебникам.  Гермиона сглотнула, вспоминая предания, и зажмурилась. Признаться по правде, она с некоторым трудом припомнила эти самые сказки, а детали вообще не понимала. Но одно ей было отлично известно: пойманные волшебниками русалочки в Море уже не возвращались, даже если кто-нибудь и предлагал им способ вновь получить хвост и покинуть сушу. Ведь далеко не во всем был не прав тот, кто поведал миру сказку об одной из ее сестер, влюбившейся в принца. Правда, тот парень был не волшебником, и с магами все было по-другому… А поскольку для морских дев ничего в мире не было дороже Моря, Гермиона могла поставить что угодно: даже если впоследствии русалочки отказывались вернуться, в самом начале процесс происходил явно против их воли. И сейчас, привязанная к скале волшебными путами, она все больше в этом убеждалась…  - Какая же ты красивая, моя царевна, - все тем же бархатным голосом пропел у самого уха волшебник и ласково провел подушечками пальцев по скуле, обвел контур губ и опустился вдоль изогнувшейся под его прикосновениями шейки.  А потом девушка испустила невольный стон, когда сильные пальцы сомкнулись на вмиг затвердевшем соске, сжимая его. Вот только не так, как это делали друзья-крабики, порой игриво щипая русалочек и вызывая милые ощущения. Пальцы мужчины сжимали сосочек не сильно, но вполне ощутимо, вызывая граничащее с болью, приятное покалывание. Перекатывали между подушечками и снова поглаживали, заставляя девушку стонать от новых ощущений и выгибаться в спинке. А потом теплые губы заняли их место, и Гермиона в голос застонала от наслаждения, которое дарили ей целующий, посасывающий рот Мага и его волшебный язык.   А поцелуи, лёгкие укусы и затейливые игры продолжались, и девушка ощущала, как медленно теряет связь с реальностью, когда его пальцы в последний раз скользнули вдоль упругой грудки, сжимая напрягшееся полушарие и начали своё медленное путешествие вдоль животика девушки вниз, мимо пупка, туда, где начинались чешуйки.  И остановившись у самого основания хвоста в том самом месте, где сверкающие пластинки были наименее твердыми. Несколько нежных прикосновений, и чешуйки стали еще мягче, податливее, практически расступаяся под напором…  Русалочка шумно вдохнула воздух, безошибочно чувствуя, как расширяются ее легкие, и волшебник внезапно усмехнулся. А потом его зубы слегка прикусили сосок, который они до этого теребили, и теплое дыхание переместилось туда, где только что хозяйничали его пальцы.  Впрочем, руку он не убрал, разглаживая каким-то образом расступившиеся под его напором и давно растаявшие чешуйки, только накрыл открывшуюся для него жемчужинку губами. И принялся проделывать с ней такие же фокусы, как минутами раньше вытворял с ее сосками.  Ласкал. Гладил. Целовал. Посасывал. Слегка оттягивал. Прикусывал зубами. Стирая грань между легкой болью и острым наслаждением.  Делал это совсем не так, как послушные рыбки, обученные целовать жемчужинки русалочек своими маленькими ротиками без зубов и языков. И уж конечно же лишенные пальцев, которые сейчас мягко и настойчиво погружались в образовавшееся под жемчужинкой отверстие… Гермиона застонала в голос, выгибаясь под дерзкими поцелуями языка волшебника, и чувствуя, как ее прекрасный, мощный, сильный хвост становится мягким и податливым, словно воск. Как с каждым новым поцелуем странное томление у его основания усиливается, начиная пульсировать и постепенно опускаясь вниз. К глубокой ложбинке плавника на самом конце ее прекрасного хвоста.  А удовольствие продолжало накатывать прежде никогда не испытываемыми волнами, накрывая с головой по шкале в десять баллов, и Гермиона сама не заметила, как ее бедра открылись навстречу удовольствию. Тем временем мужчина незаметно переместился над ней, лаская и теребя грудь, играя с давно ставшими твердыми, как гладкие камни после тысячелетних ласк волн, до боли чувствительными сосочками.  Путешествуя губами вдоль отчаянно бьющегося на шее ручейка пульса и одновременно поцелуями выпивая стоны наслаждения. Она вновь выгнулась в спине, когда очередная волна наслаждения прокатилась по телу, и вскрикнула, широко распахивая глаза и поднимая их вверх, туда, где над ней, словно неизбежное будущее, простиралось голубое небо. В сторону изумрудов травы и деревьев. Прочь от прежде такой родной, а теперь кажущейся холодной бирюзы волн. Безошибочно читая признаки надвигающегося оргазма девушки, словно, обнаженная и выгибающаяся перед ним, она была открытой книгой, Драко слегка отстранился. Ее тело содрогалось, грудь и животик были покрыты каплями пота - остатки морской воды уже давно высохли и испарились - а его пальцы все глубже погружались в новообразование у самого основания хвоста на ладонь ниже пупка. В узкую пещерку, куда рвалась и стремилась его давно ставшая твердой плоть.  Очередная волна удовольствия судорогой свела тело девушки, и он усмехнулся: осталось совсем недолго. Чешуя шикарного хвоста уже давно сгладилась, а сам хвост словно таял, как ударившаяся о волнорез вода распадаясь надвое. Начиная между бедер и двигаясь вниз. И он усилил натиск, до предела вводя пальцы в образовавшееся для него узкое углубление и одновременно нажимая ладонью в низ живота.  И в тот самый момент, когда мощный оргазм накрыл тело Русалки, хвост окончательно растворился, разделяясь надвое.  Одним быстрым движением мужчина переместился между двух половинок и вошёл в еще испытывающую оргазм от его пальцев, губ и языка девушку до самого основания. Мгновенно почувствовав, как сомкнулись вокруг его талии две стройные, сильные ножки.  Гермиона окончательно потеряла связь с реальностью, отвечая на каждый мощный, требовательный толчок мужчины внутри себя.  Мимолетная боль, пронзившая ее в момент проникновения, быстро отступила, уступая место наслаждению. И теперь русалочка послушно двигалась вместе с мужчиной, подаваясь бедрами вверх, позволяя проникать в себя глубже.  Становясь с ним ближе. Сжимая руками его плечи, ведь волшебные путы уже давно пали за ненадобностью: все уже давно происходило с ее полного согласия, и бывшая русалочка это прекрасно понимала. И когда, сделав последний толчок, Драко замер над ней, в ней и с ней одновременно, прижимаясь к ее телу, шепча нежности и по-прежнему обвитый ее сильными ногами, она впервые до конца поняла смысл всех легенд о русалочках, пойманных в свои сети волшебниками. И почему ни одна из них больши никогда не могла вернуться в Море… А потом реальность вновь угасла, и сознание Гермионы погрузилось в мрак.