О королях и королевах

Должно быть, это началось где-то после Финальной битвы. Да, именно. Когда все началось, или закончилось, в зависимости от того, как на это смотреть. В этом есть смысл? Гермиона моргнула. Пол вращался. Это было ненормально, не так ли? Означало ли это, что она двигалась, или это означало, что двигался пол? И почему происходит именно это? Разочарованная тем, что теряет ход мыслей, она прищурила глаза и попыталась сосредоточиться. Должно быть, это началось где-то после Финальной битвы. Да. После того, как она похоронила всех этих людей. После того, как она записала имена пропавших без вести. Так много имен. Тонкс. Грюм. Джинни. Снейп. Невилл. Она смутно помнила переход от шока к реальности, тяжелое облако, поднявшееся только для того, чтобы показать ей разрушения бури. Реальность вдруг оказалась гораздо суровее, чем она помнила. Нравится ей это или нет, но она изменилась. Они все изменились. После войны ничто не могло вернуться на круги своя. Внутри нее чего-то не хватало, и, пытаясь заполнить это пространство, она потеряла контроль. Ей стало казаться, что она никогда не вернется. Гарри и Рон тоже потеряли контроль. Гарри стал отшельником, уехал далеко и держался в основном сам по себе. Рон превратился в водоворот саморазрушения, он слишком много пил, слишком много гулял, был полон токсичной ненависти к себе, которая отравляла его год за годом. Она знала больше, чем позволяла себе, и оставалась с ним на протяжении всего этого, но в данный момент Гермиона не могла вспомнить, почему. Потому что она должна была, возможно. Потому что именно этого от нее ждали. Ее судьба была расписана для нее: она выйдет замуж за Рона, у нее будут его дети, она умрет героиней великой войны, ходячей библиотекой и вечным доброжелателем. Всегда делала то, что от нее ожидали, по крайней мере, внешне. Надежная старая Гермиона. Однако внутри все рушилось. Ее силы пошатнулись. Ее вера разрушалась. Это пространство, это чертово пространство внутри нее, черная дыра пустоты, которую она никак не могла заполнить, высасывало ее досуха. Она начала искать способы справиться с этим. Все начиналось с малого, немного здесь, немного там, просто чтобы притупить боль. Справиться с паникой. Справиться с горем. Пережить разочарование, которое пришло со взрослой жизнью. Найти ту недостающую часть. В конце концов, она была Гермионой Грейнджер. Ее ничто не пугало. Или, по крайней мере, это была проекция. Маяк силы. Член "Золотого трио", который сумел удержаться на плаву. Кто-то со светлым будущим. Гермиона моргнула в тусклом свете ванной комнаты, сидя на кафельном полу, когда комната закружилась. Было ли у нее еще светлое будущее? Трудно сказать. Сегодняшний день был тяжелым даже для такой, как она. Той, у кого все было хорошо. Той, у кого все было в порядке. Видите? Она почти поверила в собственную ложь. Невозможно держать себя в руках, когда ты сломлен. Все это знали. Она улыбнулась про себя, на ее лице появилось мечтательное выражение. Плитки выглядели так забавно, когда двигались. Как калейдоскоп или мозаика, но на вертушке. Это имело смысл? Конечно, имело. Стресс, казалось, выводил ее из себя. Она больше не могла просто справиться с ним, как это было в школе. Теперь стресс был спусковым крючком для всего остального. Чем больше стресс, тем больше она пыталась справиться с ним. Чем больше она пыталась справиться со стрессом, тем меньше она могла справиться со стрессом. К сожалению, ее способ справляться со стрессом становился проблемой. Даже привычкой. И по мере того, как росла ее привычка, росло и пространство внутри нее. Недостающая часть. Такими темпами она никогда ее не найдет. Скорее всего, она умрет первой. В тумане своих беспорядочных мыслей Гермиона поняла, что сейчас самое время позвать на помощь. Жаль, что она не могла пошевелить языком. Он казался распухшим, как будто его заменили подушкой. Какая необычная идея. Помощь не приходила, но это было нормально. Она была Гермионой Грейнджер. У нее все было в порядке. Ее ничто не беспокоило. За исключением той маленькой проблемы, которая у нее появилась. Наверное, это началось после финальной битвы. После того, как она похоронила всех тех людей.