О королях и королевах

Драко появился на опушке леса рядом со своим зданием, его лицо было напряженным и сердитым. Этот день пытался испытывать его терпение. На самом деле, он уже испытывал его терпение, пережевывал его, выплевывал и снова испытывал. Он был на пределе своих сил и был близок к тому, чтобы свернуть кому-нибудь шею. После ухода матери он убрал разбитый стакан и попытался сформулировать план в тщетной попытке рационально подойти к ситуации, делая глубокие вдохи и спокойно говоря в пустой комнате о том, что с ней, вероятно, все в порядке. Это был всего лишь огневиски. Да, от него можно получить передозировку, но вероятность того, что она останется в сознании достаточно долго, чтобы проглотить такую дозу, была невелика. Скорее всего, она была в порядке. Не нужно паниковать. Ему даже не удалось обмануть облупившуюся краску, и уж точно не удалось остановить себя от паники. Правда заключалась в том, что в его теле не было ни одной мысли о том, чтобы отнестись к этому рационально. Ему хотелось просто броситься в переулок и заглянуть в каждый дом, пока он не найдет ее. Странное трепетание, которое он ощущал в груди, переросло в сильный, нарастающий гул, и он не успокоится, пока ей угрожает опасность. Проблема, конечно, заключалась в том, что выходить на переулок было бы безумием. На самом деле, все, что он хотел сделать в отношении Гермионы, было безумием. С ночи спасения внутри него нарастали странные чувства, которые он никак не мог понять. В конце концов, Малфои славились своей эмоциональной сдержанностью - именно это делало их Малфоями. Исключительные, холодные, отстраненные. Очень удобная карикатура в послевоенном климате. К сожалению, это был стереотип, который, в кои-то веки, оказался правдой. Малфои ни для кого не делали ничего особенного, если только они не были связаны кровными узами или браком. У них было больше знакомых, чем настоящих друзей. Они могли подчиниться авторитету, если это шло на пользу семье, но не по любой другой причине. Они плохо играли с другими. Об этой склонности ему рассказывали с детства: Малфои были одарены деньгами, властью и бешеным желанием защищать своих. Деньги и власть не были постоянными, о чем свидетельствовали последствия войны. А желание защищать своих? Очень сильно. Но Гермиона не была его. Она даже близко не была его. Она никогда не будет его, и он никогда не хотел, чтобы она была его. Тем не менее, он все еще хотел уберечь ее, несмотря на иррациональность этого инстинкта. Она была магглорожденной, книжным червем, наркоманкой, а он был в ее гребаном распоряжении, независимо от того, догадалась она об этом или нет. Что с ним происходило? Гарри Поттер хотел, чтобы все были в безопасности. Но не Драко Малфой. Не в случае с Гермионой Грейнджер. До сих пор, во всяком случае. После часа метаний по кабинету, бормотания, словно он сошел с ума, он перестал бороться со своими инстинктами. Если его тупой мозг хотел, чтобы он рванул в Лондон на ее поиски, то так тому и быть. Первым местом, которое он проверил, была ее квартира. Она не открыла дверь, и он быстро произнес заклинание, чтобы проверить, есть ли кто-нибудь внутри. Отрицательно. Отлично. Она напилась в другом месте, пытаясь забыть о своих проблемах. Вполне справедливо. Затем он перепробовал почти все здания на Аллее, каждое чёртово кафе, каждую грёбаную библиотеку, Министерство, больницу Святого Мунго, Гринготтс, все захудалые книжные магазины, какие только можно придумать... Четыре часа поисков не дали ничего, кроме пристальных взглядов и просьб дать автограф. Его трясло от злости и беспокойства, когда он, наконец, скрылся в доме. Она могла быть уже мертва. Она могла быть чертовски мертва, впрыснув в свой организм больше огневиски, чем могла выдержать, и потеряв сознание где-нибудь в неопознанном месте. Она делала это раньше, и она могла сделать это снова. И вот он стоял на опушке леса и смотрел на старое громоздкое здание. Должен ли он начать прочесывать лес или еще раз попытаться осмотреть ее квартиру? Он прикусил губу, ему не нравился ни один из вариантов. Подождите. Что-то было не так. Где была пресса? Он моргнул и снова уставился на вход. Ему показалось? За все время, что он жил здесь, у его здания стоял лагерем как минимум один репортер, а за последние несколько дней - не менее двадцати. Куда они все делись? Он присмотрелся, заставляя свои глаза работать. Конечно, они были там. Они должны были быть. Но вход был действительно пустынным. Забыв на мгновение про лес, Драко зашагал к зданию, его длинные ноги донесли его почти мгновенно. Здесь явно что-то было не так. Сначала он проверит ее квартиру. Он распахнул главные двери, напрягаясь с каждым шагом. Стон эхом разнесся по маленькому вестибюлю, и его голова метнулась к источнику. На полу рядом со списком справочников лежало тело мужчины. Драко мог видеть только его ноги, остальное скрывала дешевая виниловая скамейка. Он подошел, не зная, что найдет. Его челюсть отвисла, а затем быстро превратилась в рычание. Эти рыжие волосы были ему неприятно знакомы. Голос Драко прозвучал как гортанное рычание. — Уизли, ты, гребаный никчемный кусок мусора, тебе лучше иметь потрясающее оправдание для нахождения в этом здании, потому что я сейчас не чувствую себя великодушным. Рон снова застонал, а затем перевернулся, чтобы Драко мог видеть его лицо. Драко скривился. Рон был покрыт болезненными нарывами, каждый дюйм его лица и вся шея. Даже руки были покрыты. Его глаза были почти опухшими, а губы - пухлыми. — Пытаюсь... найти... Гермиону, — пробормотал он из-за отека. — Тебе нечего ее искать, — огрызнулся Драко. — Она не хочет, чтобы ты ее нашел. — Ты думаешь... Она хочет... чтобы ты нашел ее? Малфой? — ответил Рон. Драко заметил, как уголки его рта приподнялись, что при других обстоятельствах могло бы показаться усмешкой. Драко пристально смотрел на лежащего на земле человека. Внутри него происходило что-то удивительное. Трепетание в его груди сначала превратилось в гул, а теперь гул стал чем-то совсем другим. Казалось, что под ребрами у него ревет дракон, ощетинившийся от наглости мерзавца, который называл Гермиону своей собственностью. Этому ничтожеству нужно было преподать урок. Сопротивляться этим забавным инстинктам было утомительно. Возможно, он просто остановится. Да, именно это он и сделает. Перестанет сопротивляться. Драко схватил Рона за воротник и потащил его из здания, Рон буквально пинался и кричал всю дорогу. Драко было все равно. Дракон в его груди придавал ему сил. Нарывы Рона уменьшались, чем дальше они отходили от входа. К тому времени, как они добрались до леса, он выглядел почти нормальным. Драко потащил его за деревья, на его лице играла мрачная улыбка. Палочка Рона была спрятана в кармане Драко, в недоступном для имбецила месте. Драко сжал пальцы, обводя Рона взглядом, как хищный зверь. — Думаю, нам нужно поговорить, Уизли, — сказал Драко, чувствуя себя в своей стихии лучше, чем когда-либо за последние годы. Прошло так много времени с тех пор, как он позволял себе прибегать к насилию для решения своих проблем. Одно маленькое исключение из его послужного списка со времен войны должно быть приемлемым, особенно учитывая ситуацию. Рон с облегчением потирал кожу, но в то же время с тревогой смотрел на Драко. Агрессия, исходившая от блондина, нервировала. И где, черт возьми, была его палочка? Он раздраженно похлопал себя по карманам. — Я не хочу болтать, Малфой, — огрызнулся он. — Я хочу поговорить с Гермионой. — Почему? — сказал Драко. — Она больше не твоя. Насколько я слышал, ты счастливо помолвлен. Смущение окрасило лицо Рона. — Да, ну... наверное, я хотел поговорить с ней об этом. Узнать, как она относится к этой новости. — Ей все равно, — сказал Драко, зная, что это не совсем правда. — Откуда тебе, блядь, знать? — сердито сказал Рон. — Она сказала мне. Я был с ней, когда она узнала. — Похоже, ты очень часто бываешь с ней, Малфой, — подозрительно сказал Рон. — Я ее начальник, — ответил он, пожимая плечами. — Это все? Ты уверен? Ты не похож на человека, которому наплевать на всех, кроме себя, и, тем не менее, мы здесь. Мне любопытно, Малфой... Ты надеешься стать кем-то большим? Драко удивился тому, как трудно было сохранить бесстрастное выражение лица. Он не хотел быть кем-то большим. Не хотел. Но тогда... Он также хотел перевернуть все столы в магической Англии, чтобы убедиться, что она не пострадала. Эти два чувства не имели особого смысла, если их соединить вместе. Он решил не зацикливаться на этом. — Нет, Уизли, я не хочу быть кем-то большим, — ответил он. — Перестань проецировать. — Неважно, — пожал плечами Рон. — Ты же знаешь, Малфой, она все равно никогда бы с тобой не была. Ты убийца, хладнокровный ублюдок. Возможно, она просто жалеет тебя, помогая тебе вот так. Драко вздрогнул. Он знал, что эти слова неправда, но они все равно вызвали в нем мимолетное чувство паники. Слишком много противоречивых чувств в одном теле. Это заставляло его нервничать. — Верь во что хочешь, — сказал Драко, его голос был обманчиво спокоен. — Но держись подальше от здания. Гермионы там нет. — Ты никак не можешь этого знать, — насмехался Рон. — Ты даже не сможешь попасть на ее этаж. Ограды слишком сильны. Она пропускает только меня и Гарри. Ну, только Гарри теперь, я думаю. — Не будь глупым Уизли, — фыркнул Драко. — Я был в ее квартире раньше и собираюсь вернуться сейчас. Рон уставился на него, похоже, впервые потеряв дар речи. — Она... Она дала тебе доступ? — Да. И что из этого? — сказал Драко, когда ошарашенное выражение лица Рона начало проясняться. Он просто предположил, что сможет пойти проверить ее. Он не подумал ни о каких заслонах. Должно быть, она отрегулировала их, чтобы пропустить его. Дракон взмыл в его груди. — Я не могу в это поверить! — крикнул Рон, его лицо покраснело от гнева. — Ты знаешь, сколько времени прошло, прежде чем она дала мне доступ? Шесть чертовых месяцев! Своему собственному парню! Шесть месяцев! — Не похоже, что ты дал ей много причин доверять тебе, ты, гребаный сопляк! Ты что, думал, она дура? — Драко заорал в ответ, начиная задаваться вопросом, зачем он вообще разговаривает с этим кретином. Он мог бы использовать это время, чтобы найти Гермиону. — Ты крутился за ее спиной Мерлин знает сколько времени. Ты был эмоциональной черной дырой, насколько я могу судить. Нельзя винить ее за осторожность, верно? Рон нахмурился, на его лице появилось выражение ошибочного понимания. — Подожди-ка... Ты с ней трахаешься? — Я что? — Драко нахмурился. — Как ты пришел к такому блестящему выводу? — Послушай, как ты о ней говоришь! С каких пор ты стал ее сторожевым псом? Это та, кого ты раньше ненавидел, Малфой. Помнишь, какими кличками ты ее называл? Помнишь, как желал ей смерти? А теперь ты ее большой защитник? Так что да, я хочу знать... Ты, блядь, трахаешься с ней? Драко открыто уставился на Рона. — Я думаю, что ты на самом деле можешь быть настолько глупым, насколько выглядишь, Уизли. Это впечатляюще, даже для тебя. Рон сузил глаза и стиснул зубы. — Так и есть, не так ли! Ты чертов ублюдок! Я убью тебя! Рон со срывающимся криком бросился на Драко, но Драко был слишком быстр для него. Рон отступил с дороги, ведомый теплым чувством в груди. Он доверял Гермионе. Рон не мог его тронуть. Никто не мог его тронуть. И если подумать, он был бы не прочь получить небольшую награду за все те глупости, с которыми ему пришлось столкнуться в последнее время. Это небольшое вознаграждение должно было сломать Рону несколько костей. Рон упал на землю, приземлившись с грохотом на листья. Затем Драко нанес чистый, резкий удар ногой по ребрам Рона, которые были открыты, когда он барахтался, пытаясь встать. *ХРУСТ, ХРУСТ* Два ребра сломаны! Должно быть, это его счастливый день. Драко улыбнулся про себя и слегка отступил назад, наблюдая за тем, как Рон задыхается, хватаясь за бок. — Уизли, думаю, будет справедливо, если ты кое-что узнаешь, — сказал Драко, снова начиная кружить вокруг мужчины. Следующая кость должна была быть побольше. Ребра были такими нежными, не так ли? Драко никогда не был очень деликатным бойцом. Расчетливым - да, но не деликатным. — Я не хочу, чтобы ты сказал, что я тебя не предупреждал. Он сделал выпад вперед и схватил руку Рона, вывернув ее за спину, когда он закричал от боли. Муфта разошлась, непреднамеренно, но удобно. Рон снова закричал. Он потянул истеричного мужчину к крепкому дереву и подтащил его достаточно близко, чтобы Рон смог расцарапать лицо о кору. — Я не трахаюсь с Гермионой, — прошептал он Рону на ухо, перед тем как толкнуть Рона в дерево под небольшим углом. Он услышал треск ключицы Рона и резко отдернул его назад. — Но я убью тебя, если ты снова причинишь ей боль, — закончил он, бросая Рона на землю. — Я растяну ее, заставлю тебя молить о пощаде, а потом, когда мне это надоест, я убью тебя. Это не угроза, Уизли. Это обещание. А теперь возвращайся к своей невесте и держись подальше от Гермионы. Ты все испортил. Драко повернулся на каблуке и начал медленную прогулку обратно в жилой комплекс. По его конечностям разливалось тепло удовлетворения. Он не слишком доверял своему обучению у Пожирателей смерти, но, слава Мерлину, он научился драться. Ничто так не нравилось этим кровожадным психам, как старая добрая драка до крови. Сломанные кости Уизли не шли ни в какое сравнение. Они были жестоким эквивалентом жалкого траха. Теперь нужно найти Гермиону. — Ты даже не осознал этого, да? — кричал Рон с того места, где он лежал, его голос задыхался и звучал выше, чем обычно, от боли. — Ты влюбился в нее! Драко остановился на месте. Он медленно повернулся. — Ты психически больной, — сказал он так спокойно, как только мог. — Ей нужна моя помощь. Я защищаю ее. — Защита вдруг показалась очень мягким словом по сравнению с тем, другим. Защита. Защита. Защита. Легко. — Какая, блядь, разница, — сказал Рон. — Повеселись, объясняя это родителям. Твой отец наверняка спустит с нее кожу живьем. Он такой же монстр, как и ты. Драко моргнул. Дракон скрежетал зубами. Его пальцы сжались вокруг палочки, гнев заставлял его сделать что-то решительное, чтобы заткнуть Рона. Ему пришло в голову, что если он убьет Рона прямо сейчас, то может поставить под угрозу свою возможность пойти проведать Гермиону. Беспокойство. Взрыв красного света лишил Рона сознания, и Драко опустил руку. Он вытащил из кармана палочку Рона и бросил ее, не желая оставлять при себе никаких улик. После минутной паузы он сплюнул под ноги Рону. — Я не уверен, что ты большой авторитет в вопросах любви, Уизли, — сказал Драко лежащему на земле телу. — Так как насчет того, чтобы заткнуть свой рот. Слегка поколебавшись, Драко развернулся и пошел обратно вверх по холму, решив больше не отвлекаться. * Лифт в квартиру Гермионы казался удручающе медленным. Драко сжимал челюсти от досады, когда лифт со скрипом поднимался на каждый уровень. Надоедливое "пинь", раздававшееся с каждым этажом, действовало ему на нервы, и он ненадолго задумался, не стоит ли обойтись без формальностей и попробовать аппарировать за ее дверью. Пожалуй, лучше не стоит, учитывая ее пристрастие к вредным чарам. Неизвестно, где он окажется. Пока он продолжал свой вялый подъем, обвинение Рона вертелось у него в голове. Любовь. Что за безумное предположение. Этот болван ничего не знал о том, что чувствовал Драко. Кроме того, он упускал суть. Это не имело ничего общего с любовью. Дело было в низменных инстинктах: по какой-то причине Драко стал немного опекать Гермиону. Он боролся с этим предположением раньше, но теперь мог признать его. Сейчас это было довольно трудно опровергнуть. По какой-то причине он чувствовал острую потребность убедиться, что она в безопасности. Конечно, с точки зрения характера, она была далека от "девушки в беде". Ирония не прошла для него бесследно. Тем не менее, все это не означало, что он был влюблен в нее. Мерлин всемогущий. Он просто хотел знать, что не найдет ее мертвой в лесу. Разные вещи, Уизли. Двери лифта открылись, и он шагнул наружу, наполовину ожидая, что его вышвырнет в окно какой-нибудь нерадивый подопечный, призванный держать посетителей подальше. Но ничего не произошло. Как и раньше, он смог подойти прямо к ее двери. Он поднял руку, чтобы постучать, молясь, чтобы на этот раз она была там. Если ее не будет, то он официально лишился идей. Это означало, что у него будут все основания обратиться с поисками в Министерство. Он заставит всех авроров в Лондоне искать ее, пока она не будет найдена. Дверь открылась прежде, чем он успел коснуться дерева. Его дыхание перехватило в горле. Он знал этот амулет. Он распознавал ожидаемых гостей. Это означало, что она дома. Это означало, что она хочет, чтобы он вошел. Он ворвался внутрь, моргая в темноте. — Грейнджер? Ты здесь? Планировка была похожа на планировку его собственной квартиры, и он пробежался по маленьким комнатам, проверяя кухню, гостиную и спальню несколькими быстрыми шагами. Из закрытой двери ванной комнаты доносилось сопение. Он тихо подошел, повернул ручку и заглянул внутрь. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте, он разглядел фигуру, скорчившуюся в пустой ванной, приглушенные всхлипывания эхом отдавались в маленьком пространстве. Облегчение затопило его тело. Она была жива. — Грейнджер, — тихо сказал он, опускаясь на колени и протягивая к ней руку. В итоге он неловко погладил ее по голове. — Ты в порядке? — Эта штука не работает, — икнула она, ее голос стал сбивчивым, она показала жестом на наполовину пустую бутылку огневиски. — Тебе следует попросить возврата денег. — По мне, так это точно работает, — сказал он, изо всех сил стараясь не выдать своего веселья. — Кроме того, есть небольшая проблема - ты выпила половину. — Мне так жаль, — плакала она, теперь уже открыто всхлипывая. — Оно даже не сделало того, что мне было нужно. Оно сломано, сломано... — Почему оно сломано? — спросил он, прислонившись к краю ванны, так как он уже был на земле. — Что ты хотела, чтобы оно делало? — Мне нужно онемение, а не усиление чувств, — пролепетала она. — Значит, алкоголь не оказывает такого же эффекта, как таблетки? — рискнул предположить он. Она покачала головой. — Заставляет меня чувствовать больше. Я не хочу чувствовать больше. — Да, но разные вещества дают разный кайф, — сказал он. — Выпивка ощущается иначе, чем наркотики. — Это хуже всего, — сказала она со слезами на глазах. Он снова сдержал желание улыбнуться. Теперь все было в порядке. Он мог справиться с прессой, бизнесом, даже с Уизли. Она была в безопасности, и все в мире было в порядке. — Я так понимаю, это значит, что ты редко пьешь? — Нет, — пробормотала она. — Это плохая привычка. Они оба замолчали, когда до них дошла ирония ее заявления. — Я искал тебя, — сказал он, решив быть честным с ней. — Я волновался. — Тебе не нужно волноваться, Драко, — сказала она с грустной улыбкой. — Я в этом эксперт. — Не с огневиски, - ухмыльнулся он. — Смею заметить, что в выпивке ты дилетант. Разве никто не говорил тебе, что это должно быть весело? Она засмеялась, вытирая щеки. — О. Тогда, наверное, я сделала что-то не так. Мне просто грустно. — Вот это и есть неправильное питье, — сказал он, надеясь заставить ее снова улыбнуться. — Тебе нужен урок или два. Еще один смех. У него отлегло от сердца. Он решил рискнуть задать вопрос. — Грейнджер, могу я тебя кое о чем спросить? — Конечно, — пробормотала она. — Как ты вообще подсела на таблетки? Кажется, это последнее, чего я от тебя ожидал. Когда это вообще началось? — После Финальной битвы, — сказала она, глядя на свои пальцы ног и сосредоточившись, пока говорила. — Это странно, но я начала замечать странное чувство внутри себя... Как будто чего-то не хватает. Я попыталась заполнить недостающую часть, я думаю. Это самый простой способ, которым я могу это объяснить. Таблетки дали мне контроль, когда я чувствовала, что у меня его нет. — И что ты чувствуешь сейчас, когда пытаешься слезть с них? — Я больше осознаю это чувство пустоты, — сказала она. — Но я могу справиться с этим, если только верну себе контроль. Это то, чего я хочу больше всего на свете. Если я буду контролировать себя, это будет того стоить. Даже если мне будет грустно. Я никогда не хочу чувствовать, что мое будущее диктуют за меня... Я чувствовала это слишком долго. Драко задумался над ее словами. Он всегда чувствовал, что ему чего-то не хватает, с самого детства, но он так привык к этому, что не придавал этому значения. Он полагал, что так чувствуют себя все. Что касается того, что его будущее диктуют, что ж, он тоже всегда так считал. Он никогда не задумывался об обратном. — Как тебе удается говорить такие глубокие вещи, когда ты совершенно пьяна? — спросил он, забавляясь. — Кстати говоря, что ты вообще здесь делаешь? — Я пыталась заснуть, — сказала она, как будто это все объясняло. — У меня были некоторые проблемы, - призналась она. — Ну, ты в ванне, — ответил он, решив дождаться утра, чтобы расспросить ее о том, где она была весь день. — Было бы лучше, если бы ты лежала в своей кровати. — Не могу ходить, — логично ответила она. — Все время падаю. Мне показалось, что так безопаснее. Высокие борта. — Верно. Ну, к счастью, я могу помочь с этим. Можно? Сначала она колебалась, но потом кивнула. Протянув руку, он подтянул ее к себе и поднял из ванны. Он наполовину шел, наполовину тащил ее к кровати и уложил ее так осторожно, как только мог. — Мерлин Грейнджер, от тебя пахнет как из бара, — пожаловался он, натягивая на нее одеяло. — Ты пахнешь как бар, — воинственно возразила она. Он фыркнул от удовольствия. — Вздорная при любых обстоятельствах, Грейнджер? — Гермиона, — сказала она, уткнувшись в подушку. — Ты слишком много обо мне знаешь, чтобы называть меня по фамилии. — Ладно, — сказал он, закатывая глаза. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты досадно упряма, Гермиона? — Это одно из моих более привлекательных качеств, — сказала она, умудрившись звучать почти трезво. Он улыбнулся, сел на пол и прислонился к раме кровати, проводя руками по волосам. Теперь, когда у него было время поразмыслить, он понял, что эти последние несколько дней были просто умопомрачительными. Решение помочь Гермионе так круто изменило его жизнь, что он едва узнавал себя. На прошлой неделе он знал ее только как магглорожденную, над которой он издевался в школе, и которую он иногда видел в коридорах своего жилого комплекса. На этой неделе он оказался настолько втянутым в ее жизнь, а она - в его, что казалось, будто они никогда не смогут распутаться. Та незаинтересованность, которую он испытывал ко всем, кого знал, просто не относилась к ней. Она была сложной, саркастичной и слишком сумасшедшей, чтобы быть скучной, не говоря уже о том, что она была слишком измучена последствиями наркотиков, чтобы следить за собой должным образом. Незаинтересованность не была вариантом. Возможно, все было так просто, причина этого странного протекционизма, этого урчащего зверька в его груди. Может быть, если бы она бросила наркотики, он бы больше не чувствовал необходимости заботиться о ней. Но почему-то он не совсем верил в это. Что-то здесь было по-другому. В конце концов, Блейз был его самым старым другом, и у них не было ничего похожего на ту странную связь, которую он каким-то образом установил с Гермионой. Если Блейз попадал в беду, он вставал на его защиту и старался помочь ему, как мог. Если бы Гермиона попала в беду, он бы выследил виновного и выпотрошил его. Он знал это до мозга костей. Это было тревожно, но он устал думать об этом. Он рассмотрит этот странный поворот событий в другой раз. — Кстати, мне жаль, что так получилось на пресс-конференции, — сказал он, глядя на беспорядочные кудри, которые теперь закрывали ее лицо. — Думаю, мы посмотрим, что скажут об этом газеты завтра. Ответа не последовало. Она уже спала. Он вздохнул и закрыл глаза, решив, что может еще немного понежиться в постели. В конце концов, если быть честным, ему действительно не к чему возвращаться домой.