Его история 3: Ловушка | HIStory3: Trapped

На заброшенной фабрике Тан И и Чэнь Вэньхао, по–прежнему направлявшие друг на друга оружие, ошеломленно уставились на Мэн Шаофэя, выкрикнувшего: – Чэнь Вэньхао – твой отец! Без паники. Доказательства в моем кармане. Мэн Шаофэй поднял одну руку в знак того, что сдается и, медленно засунув другую в карман куртки, вытащил оттуда два листка бумаги, неотрывно глядя на Чэнь Вэньхао и Тан И. – Первое – это свидетельство о рождении выданное больницей, второе – это Ваша записка, написанная для Личжэнь-цзе. В тот же миг у Чэнь Вэньхао резко изменилось выражение лица. Он повернул голову и крикнул своим подчиненным. – Всем выйти и ждать снаружи! – Да, Чэнь Е. Все его подчиненные, которые отвечали за безопасность, один за другим спрятали стволы и вышли наружу. – Для начала вам обоим следует опустить пистолеты, чтобы случайно не открыть огонь, и чтобы потом не было сожалений. А затем, дайте мне все вам объяснить, хорошо? Двое мужчин обменялись пристальными взглядами, прежде чем одновременно опустить оружие. Мэн Шаофэй сделал глубокий вздох и продолжил: – Я нашел эти два листка среди оставшихся вещей Личжэнь-цзе. Чтобы убедиться, я даже отправился на поиски приемного отца Тан И. Тан И, ты родился 21 октября 1990 года. Чэнь Вэньхао, Вы были приговорены к тюремному заключению в феврале 1990 года. А Личжэнь-цзе приходила к Вам в тюрьму 15 мая 1990. У человека, выслушавшего это, расширились глаза, и он едва вымолвил от шока: – Это невозможно... невозможно... Личжэнь сказала, что она избавилась от ребенка... так что это невозможно... Спустя три месяца после зачатия, у женщины может начаться утренняя тошнота, и рождение ребенка обычно ожидается спустя 266 дней от даты зачатия. Если Ли Личжэнь забеременела до того, как Чэнь Вэньхао сел в тюрьму, предполагаемая дата родов должна была быть приблизительно в октябре. Внезапно, Чэнь Вэньхао бросился вперед, схватил Мэн Шаофэя за воротник и спросил: – Ты знал, что Личжэнь приходила ко мне в тюрьму! Ты пытаешься таким образом заставить меня отпустить Тан И? Практически придушенный, Мэн Шаофэй все же пытался объяснить имеющиеся у него улики, чтобы собрать все части правды в единое целое. – Я не знаю, что Личжэнь-цзе сказала вам, когда навещала в тюрьме. Знаю только, что после встречи с Вами, она попросила годовой отпуск. Для такого трудоголика как она, это невероятный подвиг. Кроме того, она больше никогда не брала столь длительный отпуск и никогда не была замужем. Так что Тан И – ваш с Личжэнь-цзе сын. – Сын... У меня есть сын... Сын... Чэнь Вэньхао отпустил Мэн Шаофэя, продолжая повторять одно и тоже. В отличие от потрясенного этой новостью Чэнь Вэньхао, Тан И оставался по-прежнему невозмутимым. – Ну и что с того, что это правда? – Тан И, возможно Личжэнь-цзе не была хорошей матерью, но она по-своему любила тебя. Когда ты в двенадцать лет сбежал из дома, она немедленно отправилась искать тебя. Но у нее не было никакой информации о тебе. Тан И приподнял уголки губ, холодно улыбнувшись. – За всю мою жизнь у меня было только три человека, которых я считал своей семьей: моя приемная мать, Тан Е и Хунйе. Все остальные для меня не имеющие значения незнакомцы. – Тан И... Выражение, с которым тот подавлял свою собственную боль, ранило сердце Мэн Шаофэя, и он мягко позвал Тан И по имени. – Тан Е был самым важным человеком в моей жизни! Это он – мой отец! Но ты отнял его у меня, убийца! Последнее слово он произнес сквозь сжатые зубы и, выхватив пистолет из-за пояса, он нацелился им в убийцу, на которого он потратил целых четыре года, заманивая обратно. Мэн Шаофэй стремительно бросился вперед, преграждая путь. – Нет... Я не убивал его... Я не делал этого! Чэнь Вэньхао все еще не обуздавший свои эмоции был потрясен, увидев, что его собственный сын направил на него оружие. – ЛЖЕЦ! – Тан И гневно уставился на него и прорычал, – Я ОТЧЕТЛИВО ПОМНЮ ТВОЕ ЛИЦО! ЭТО ТЫ – ТОТ, КТО УБИЛ ТАН Е! ЭТО БЫЛ ТЫ! – Это так. В тот день я действительно искал Тан Годуна, чтобы узнать правду. Я хотел узнать, почему тот так поступил со мной. Но я не убивал его. Когда я прибыл туда, то увидел, как он передает пакет Личжэнь. А затем раздались выстрелы, и они тут же упали на землю... Лицо Чэнь Вэньхао сморщилось от сожаления и боли. – Если ты не убийца, тогда зачем ты выстрелил в меня, заставив замолчать? Почему взял с собой пистолет? – Сразу после того, как я увидел, что их застрелили, появился ты. Ты бы на моем месте не защищался? Что касается пистолета... Верно, я хотел убить его. Двадцать четыре года моя ненависть к Тан Годуну давала мне силы выжить. А сейчас мне говорят, что я мстил своему собственному сыну, а не сыну Тан Годуна? Я даже не знаю, кого мне теперь ненавидеть! Почему моя жизнь сложилась таким образом?! – Ты закончил? – Тан И снял пистолет с предохранителя и крикнул Мэн Шаофэю, по-прежнему стоящему между ними. – Проваливай! Тан И не ожидал, что вместо того чтобы убраться с его пути, Мэн Шаофэй не только не отступит, но еще и задерет подбородок и, не сводя глаз с Тан И, произнесет: – Если Чэнь Вэньхао на самом деле убийца, тогда почему он остался на месте преступления после убийства? К тому же, даже если у него был мотив для убийства Тан Годуна, он никогда бы не убил Личжэнь-цзе. Несмотря на то, что ярость бушевала в нем, Тан И не нашел, что возразить на это заявление и замер на месте. И, в конечном счете, отвел оружие в сторону. – Чэнь Вэньхао, сегодня я сохраню твою жизнь. Но когда я отыщу доказательства того, что убийца это ты, я убью тебя своими собственными руками! Закончив говорить, Тан И стремительно развернулся и ушел прочь. – Тан И! Мэн Шаофэй бросился вслед за потерявшим над собой контроль главой Синтянь Мэн. Пытаясь удержать, он обхватил Тан И сзади, но тот с силой отшвырнул его от себя. – Мэн Шаофэй, ты знал, как долго я ждал этот день! Почему ты остановил меня?! Почему?! – Потому что он не убийца! – Ты! Занесенный над Мэн Шаофэем кулак в последнюю секунду с громким грохотом ударил по капоту автомобиля. Затем Тан И ринулся к водительской двери, по пути оттолкнув вновь попытавшегося задержать его Мэн Шаофэя. Усевшись в машину и резко захлопнув дверь, он нажал на газ и на огромной скорости помчался прочь от заброшенной фабрики. – Тан И... Мэн Шаофэй пробежал несколько шагов, но, в конце концов, остановился, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Особняк Тан. Открыв дверь, Мэн Шаофэй увидел, что в кромешной тьме комнаты на краю кровати сидел, застывший словно статуя, мужчина. С тяжелым сердцем он вошел в комнату и обнял злого и подавленного Тан И. – Мне действительно жаль... Я знаю, что ты приложил много усилий в поисках истины... Именно поэтому, узнав правду, он не решался раскрыть ее Тан И, потому что эта правда могла ранить человека, которым дорожил больше всех на этом свете. – Мне плевать на то, что Чэнь Вэньхао мой биологический отец. Только Тан Е имеет для меня значение. – Я понимаю. Вот почему важно найти настоящего убийцу, не так ли? Ах! Тан И с силой толкнул Шаофэя на кровать, и навалившись своей мощной грудью ему на спину, поймал в ловушку. – Если ты не хочешь, то оттолкни меня, – горячее дыхание опалило ухо Шаофэя. Тан И предоставлял ему шанс для побега. Единственный шанс. Распластанный на кровати Мэн Шаофэй ощутил, как напряженный пах Тан И прижимается к его заднице. – Я весь потный... Почему бы тебе не дать мне... Дай мне помыться... Аххх.. Шаофэй резко перевернулся и теперь смотрел в лицо Тан И, освещенное лунным светом, проникающим через окно. Их дыхание становилось все более и более напряженным. Тяжело дыша, они чувствовали стук сердца друг друга, и их тела прижимались все крепче. Схватившись одной рукой за спинку кровати, Тан И приподнялся и посмотрел в глаза лежащему под ним человеку. – Оттолкнешь меня или позволишь продолжить? Прими решение. Уголки губ Мэн Шаофэя дрогнули и, схватив Тан И за рубашку, он силой потянул его на себя. Когда лицо Тан И оказалось совсем близко, он выдохнул ему в рот свой ответ: – Продолжай... Тан И... Их поначалу сухие губы, ставшие вскоре влажными от слюны, продолжали терзать друг друга. Шаофэй никогда не думал, что он станет так страстно кого-нибудь желать. Видимо он ошибался. Просто дело было в том, что те, с кем он был прежде, не были предназначены ему судьбой. Точно так же, он никогда не ожидал, что влюбится в мужчину. В мужчину, который был оснащен не хуже, чем он. – О... Ах... Мэн Шаофэй отстранился на мгновенье, чтобы отдышаться. Но его тут же вновь заполнило дыхание другого человека, вынуждая издавать завораживающие звуки. Тан И разжал руки, удерживающие лицо Мэн Шаофэя, и посмотрел в глаза тому, кто преследовал его последние четыре года. – Почему ты так смотришь на меня? Этот взгляд рождал в Шаофэе одновременно и желание сбежать, и желание быть пойманным. Вот уж и правда сплошное противоречие. Это и есть то, что чувствуют влюбленные? Словно держать в руке яйцо... Если сжать слишком сильно, то становится страшно, что раздавишь. А если держать небрежно, то оно может упасть и разбиться. И твое сердце начинает парить подобно одуванчику в воздухе. Оно взлетает, если дует ветер, и падает вниз, как только тот стихает. – Какая удача, что я все-таки не убил тебя за все это время. Тан И не отрицал, что в некоторые моменты он хотел использовать самый простой и жестокий способ, чтобы этот негодник исчез из его жизни. К счастью, произошло так, что он полностью изменил свое мнение. Иначе сейчас у него не было бы Мэн Шаофэя, которого он теперь не может отпустить. Шаофэй улыбнулся и хвастливо произнёс: – Ты бы сильно пожалел, если бы убил меня. У тебя стало бы на одного человека меньше для вражды. И не было бы того, кто осмелился бы указывать тебе на твои недостатки прямо в лицо. Рот, произносящий эти слова, снова был поцелован. Но в этот раз по-другому – гораздо глубже и более страстно. – Ах... Тан... Тан И... Горячий язык, скользнувший ему в рот, властно исследовал каждую часть чувствительного неба и каждый дюйм языка. Тан И хотел убедиться, что весь Мэн Шаофэй, и внутри, и снаружи, будет пропитан его запахом. Разбуженный в Шаофэе дух соперничества, заставил его принять вызов. Обхватив ладонями затылок Тан И, он протолкнул свой язык ему в рот, доминируя и полностью захватывая инициативу, и тем самым еще больше возбуждая его. – Ммммм... Из его горла вырвался чувственный звук, похожий на довольное урчание крупной кошки. Они продолжали целоваться до тех пор, пока у них обоих не закончился воздух. От довольной улыбки у Тан И сузились глаза. Кончиком большого пальца он вытер слюну с губ Шаофэя и произнес: – Я действительно недооценил тебя. Думая, что тот имеет в виду захват инициативы во время поцелуя, Шаофэй самодовольно ответил: – Ничего особенного. Я из тех людей, кто накладывает свои руки на все, что пожелало их сердце. – Нет, я имел в виду, что действительно недооценил твою... С этими словами, Тан И схватил правую ладонь Шаофэя и, потянув ее к себе, прижал ее вплотную к своему стоявшему члену. А затем, он закончил фразу: – ... способность соблазнять меня. – ... Из-за этих слов уши и щеки Шаофэя немедленно заалели. – А что насчет тебя? – Не... Не трогай! Шаофэй попытался увернуться, но ему не удалось вырваться из удерживающей его руки. И Тан И смог ощутить его возбуждение через светло-голубые джинсы, а затем принялся поглаживать вздыбившуюся ширинку Шаофэя, проводя рукой вверх и вниз. – Ты тоже уже готов. Тон, которым это было произнесено, возбуждал. Зная, что их влечение было взаимным, Тан И гордо схватился за характерный выступ на джинсах, чувствуя желание Шаофэя и в тоже время подтверждая свое собственное. – Ерунда. Только что мы так страстно целовались, что было бы крайне странно не будь такой реакции. Человек, которого продолжали ласкать через ткань джинсов, смущенно отвернулся, таким образом, подставив свое покрасневшее ухо к чужому лицу. Тан И, словно охотясь на этого большого кота, не мог упустить шанс и тут же воспользовался этой возможностью. Он открыл рот и слегка укусил Шаофэя за мочку. – Ах... Скорее от неожиданности, чем от боли, Шаофэй всхлипнул. Кончик языка Тан И принялся облизывать его ушную раковину с влажным причмокиванием, которое заставило и без того твердый член Шаофэя, болезненно напрячься. – Тан И... Тан... И... – Мммм? – отстраненно ответил Тан И, тяжело дыша. Его острые зубы продолжали прикусывать мягкую и чувствительную мочку Шаофэя. И тот задрожал всем телом от предвкушения. – Ты собираешься... – он с трудом сглотнул скопившуюся слюну, прежде чем задать осторожный вопрос, – трахнуть меня? В сексе между двумя мужчинами один из партнеров станет тем, кто будет терпеть, другой – тем, кто будет доминировать. – А если нет? Ты меня трахнешь? – ухмыляясь спросил Тан И, выпустив из зубов ухо Мэн Шаофэя и повернувшись к нему. – Кто сказал, что я буду снизу? Я тоже могу... – Шшш... – указательный палец Тан И прижался к губам Шаофэя, он нахмурил брови и произнес, – Конечно же, я буду сверху. Потому что это я тот, кто влюбился первым, по сравнению с тем, кто признался на крыше больницы. – Когда это случилось? – В заброшенном доме, в горах. Ты еще помнишь, что тогда сказал мне? «– Тан И, ты правда решил расстаться с такой жизнью и потому начал легализировать деятельность группировки, не так ли? – Я, прибегнув к хитрости, занимаюсь одним делом, а в итоге совершенно другим. Притворяюсь, что легализую банду, а на самом деле.... – Это моя вина! Я был слишком эгоистичен, приняв тебя за такого человека... Тан И, прости!» – ... – Мэн Шаофэй вспоминал. «– Эй, я уже закончил говорить извинения, так что ты должен хоть как-то отреагировать на это! – Я впервые вижу обезьяну, которая смогла одуматься. – Эй! Это ты кого назвал обезьяной? Я говорю тебе, даже если ты искренне настроен на узаконивание своей банды, то я все равно буду пристально следить за тобой. Если ты прибегнешь к любым незаконным методам, я поймаю тебя и брошу в тюрьму! – Будешь следить за мной? – Верно! Следить за тобой! Этими глазами буду наблюдать за тобой до смерти! – Хорошо, тогда я позволю тебе всегда, всегда, всегда не спускать с меня глаз.» – С того момента я обнаружил, что глядя на тебя, я стал испытывать совсем другие чувства. В то время Тан И еще не понимал, что это были молодые побеги любви, расцветающие в его сердце. – Ого, неожиданно. Мэн Шаофэй неверяще смотрел наТан И. Вначале он думал, что именно он был тем, кто влюбился первым, и ждал отказа. А оказалось, что первым влюбился Тан И. – Ладно! Я признаю свое поражение! Я позволю тебе быть сверху. В любви нет победителей и проигравших, в ней должны быть лишь счастье и готовность идти друг к другу навстречу. А Шаофэй одновременно был и счастлив и готов. – Расслабься и доверься мне. Мои навыки тебя не разочаруют. – Ох...Ахх... Мэн Шаофэй, прислонился к изголовью кровати, закусив нижнюю губу. Он смотрел на Тан И, склонившегося над ним. Тот был словно поклоняющимся ему, лаская между раздвинутых ног. Джинсы и нижнее белье давно уже были сняты и отброшены в сторону. Комната, с разбросанной по ней в порыве страсти одеждой, выглядела, как любовная сцена главных героев из сериала. – Если почувствуешь дискомфорт, скажи мне. – Угу. Произнеся эти слова, Тан И вновь уткнулся в пространство между бедер, и держа рукой возбужденный член Шаофэя, осторожно лизнул чувствительную головку. – Ах... Ахх... Шаофэй, у которого не было девушки, и который до сих пор пользовался только услугами своих рук, протяжно выдохнул через рот. Подобные сцены он пересматривал десятки тысяч раз на DVD или в интернете. Но никак не ожидал, что ощущения от чужих губ будут такими потрясающими. А чувство, когда влажный язык вылизывает тебя, совершенно несравнимо с тем, что он делал сам руками. – Тан... Тан И... Из-за распространяющегося по телу жара было совершенно невозможно ни о чем думать, а тем более связать слова между собой в предложение. Поэтому лепеча словно маленький ребенок, он только и мог звать Тан И по имени. – Ум... Ум... Убрав язык, Тан И полностью взял напряженный ствол Шаофэя в рот. – Ах... О, боже...О, боже... Эрегированный член полностью погрузился в горячую и влажную глубину, сдавливаемый все сильнее и сильнее. От внезапно накатившего удовольствия, Шаофэю показалось, что его душа вот-вот покинет тело. Он вцепился пальцами в волосы Тан И в попытке остановить его голову, двигающуюся вверх и вниз. Но не удержался, и, насаживаясь, потянул на себя. – Оооо... От сильного толчка, Тан И замер, чтобы переждать накативший рвотный рефлекс, меж его бровей пролегла складка. Желание другого человека раздразнило его еще больше. – Аххх... Ах... Ахххххх... аххх... Так хорошо... Этого мало! Мало! Больше! Еще глубже и еще резче! Движимый своим распаленным желанием, Шаофэй нажал на затылок Тан И и подался бедрами вперед, проникая глубоко в горло. – Ааа... Ах... Ох! Мэн Шаофэй полностью утратил над собой контроль. Но Тан И, несмотря на это, не стал прекращать, а лишь ускорил движения. Пока человек, практически насиловавший его рот, не вскрикнул, и в горло не хлынула сперма. – Кха-кха. Выпустив изо рта опавший член, Тан И закашлялся. Он поднялся и отвернулся, прикрывая рот рукой. Несколько капель молочно-белой жидкости, смешанных со слюной, упали на пол у изножья кровати. – Тан И! Тан И, ты в порядке? До Шаофэя наконец дошло, насколько жестоко он действовал по отношению к партнеру. Он тут же подскочил и обнял за плечи своего возлюбленного. – Почему ты не остановил меня? Тан И поднял ладонь, чтобы вытереть губы и подбородок, и серьезно ответил: – Пока ты чего-нибудь хочешь, я не стану тебя останавливать. И неважно, было ли это неотступное четырехлетнее преследование, или же этот грубый способ заниматься любовью. – Ты! Ненормальный! Сжатый кулак с силой ударил по мягкому матрасу. Шаофэй прикусил нижнюю губу, почувствовав, как учащенно забилось его сердце. Он обхватил Тан И за шею и повалил на кровать. *Бум!* Раздался звук матраса, протестующего против внезапно обрушившегося на него веса. Тан И с удивлением уставился на прижавшего его к кровати Шаофэя, ожидая объяснений его поведения. – Тан И, послушай меня внимательно! Позже, сколько бы я не кричал от боли, ты не должен останавливаться! Я сделаю все, чтобы любить тебя! Тан И улыбнулся и соблазняющее произнес: – Раз имеешь смелость возбудить меня, то должен будешь взять на себя ответственность за тушение пожара. – Кто здесь боится, а? Ну, возьму завтра отпуск, если что... – Мэн Шаофэй... – Что? – Тебе придется взять отпуск на несколько дней. – Для чего? – Потому что я совершенно уверен, что ты сможешь покинуть эту постель только через два дня. – Блять! Аххх... ЧЕРЕЗ. ДВА. ДНЯ? Нет-нет! Капитан прибьет его! «Тан И я уже жалею об этом. Отпусти меня! Тан И!» – Ахххх... Тан И посмотрел на спрятавшего в ладонях лицо Мэн Шаофэя и властно приказал: – Убери руки! – Не хочу... Ах... Стыдно... Тан И схватил Шаофэя за лодыжки и, широко разведя его ноги, сильно толкнулся в приподнятый зад, с влажным и хлюпающим звуком. В этой позе Шаофей мог видеть, как другой мужчина энергично проникает в то место, к которому он за 30 лет не прикоснулся даже пальцем. – Ах... Тан И, ты... не будь... слишком... Аххх... Черт возьми! Почему этот парень такой выносливый? – Убери прочь свои руки! – Тан И нахмурился. Ему нравилось видеть красное от смущения лицо Шаофэя, и то, как тот теряет голову от насаждения. – Ах! Тан И вонзился еще глубже, заставляя Шаофэя вскрикнуть еще громче. – Мэн Шаофэй! – в голосе Тан И прозвучало предупреждение. Шаофэй был единственным, кто позволил себе дважды игнорировать его приказы. –Ааа... Ублюдок... Тан И... Ты гребаный ублюдок... Мэн Шаофэй отвел руки от лица и бросил, как ему казалось, чрезвычайно свирепый взгляд на яростно входящего в его задницу Тан И. Облизнув губы, тот удовлетворенно улыбнулся. – Какое прелестное выражение лица, зачем его прятать? – Задница твоя прелестная! – у Мэн Шаофэя уже болели спина и ноги от этого дикого секса. Шаофэй, всерьез думая, что у него пугающий взгляд, не понимал, что в глазах Тан И он напоминает милого котенка, выпустившего коготки. Он был настолько очарователен, что Тан И захотел его укусить. Он не стал себе отказывать и последовал за своим сердцем. Он опустил лодыжки Шаофэя на кровать и, наклонившись, внезапно укусил того за сосок. – Уа...Ты укусил меня! – Единственный человек, посмевший заставить меня трижды повторить свои слова, это – ты, Мэн Шаофэй! Тан И выпрямился и обхватил Шаофэя за талию. Его толчки перестали быть агрессивными, он стал двигаться медленно и плавно. Его твердый обильно смазанный член входил глубоко, а крупная головка непрерывно била по простате. Раз за разом Тан И подводил Шаофэя к кульминации и отступал. Шаофэй чувствовал себя Сизифом из мифа, который был вынужден раз за разом втаскивать на холм валун. Ему не позволяли достигнуть оргазма. – Хах... Ах... Ха.. Тан И... Ты... Намеренно... Ты... Намеренно... Ах... – Офицеру Мэн так трудно угодить. Когда я трахаю тебя жестко, ты говоришь, что это позор. Если я нежен, то тебе этого не достаточно. Хочешь сказать, что это тело больше всего предпочитает не мою нежность, а быть растерзанным мною? – За... Заткнись... Он бы ни за что не признался, что хочет, чтобы его взяли грубо, на всю глубину. Эти медленные проникновения сводили его с ума. Прикусив губу, Мэн Шаофэй уставился на коварного типа напротив. Выругавшись, он резко схватил Тан И за шею, и обхватив его талию ногами, крепко зафиксировал. Тан И прищурившись смотрел за тем, как Шаофэй, обхвативший его руками и ногами, взял инициативу в свои руки. – Черт! Раз ты не хочешь двигаться, я буду двигаться сам! После этого заявления Шаофэй приподнял бедра и начал активно насаживаться на член Тан И. И хотя ему не слишком хотелось вести, и это было утомительно, он все же начал ощущать подступающее удовлетворение. –Ах... ух... ах... Это приносило некоторое облегчение, но все-таки этого было недостаточно. – Ах... Тан И... Помоги мне... Быстрее... Помоги... Этого... Мало... Ах... Мало... – Попроси меня. – Я прошу тебя... Умоляю... – Просишь меня трахнуть тебя? – Да... Я не могу... Терпеть... Быстрее... Быстрее... Трахни меня... Жестче... Трахни меня очень жестко... Ахх... – Шаофэй тряхнул головой, и капли пота сорвались с его лба. Наконец-то перехватив инициативу, Тан И обеими руками сжал Шаофэя, чтобы резко толкнуться в место, которое вынуждало того кричать громче всего. Достигнув вершины, двое мужчин улеглись на кровати лицом друг к другу. – Я очень устал. Сейчас засну. Спокойной ночи, – Шаофэй зевнул и закрыл глаза. – Давай спи! Спокойной ночи. Тан И посмотрел в лицо своего возлюбленного и вспомнил слова, сказанные ему Тан Е... «Сяо Тан, однажды у тебя появится человек, из-за которого ты осознаешь, что лучшее на свете – это жить обычной жизнью». Тогда он совсем не поверил словам Лао Тана. Для Тан И быть обычным означало быть слабым перед другими. Не желая быть униженным, он стал сильным. Настолько сильным, что никто бы не посмел преградить ему дорогу, на пути к тому, что ему нужно. «Тан И! Я на самом деле собираюсь преследовать тебя!» Но все же нашелся человек, который проник в его накрепко запертое сердце и произнес те самые слова на крыше госпиталя. «– Тан И... – Мм...? – Можно мне тоже одно загадать? – Да, конечно. – Я хочу, чтобы каждый твой день рождения я был рядом с тобой. Со мной тебе больше не будет одиноко.» Тан И рассчитывал, что это как обычно будет одинокий день рождения. Но он не ожидал, что получит торт, испеченный лично Шаофэем. Даже несмотря на то, что торт выглядел не слишком хорошо, это растрогало Тан И. Более того... – Лао Тан, теперь я верю твоим словам. Тан И мягко улыбнулся и кончиком пальца провел по губам Шаофэя, повторяя слова однажды сказанные ему. «Ты изменил мою жизнь. Дал мне возможность почувствовать тепло. Так что я хочу, чтобы ты прожил замечательную жизнь. Даже если это ради меня». «А еще я люблю тебя. Люблю тебя очень, очень сильно».