Hello, this is JYPE. Hyunjin is…

Хенджин сидел в своей комнате, бездумно прокручивая на телефоне официальное сообщение компании о том, что Хван Хенджин травмировал руку. Как же нелепо и глупо, еще и перед выступлениями. Но внутреннее негодование прервал стук в дверь. — Можно? — на пороге материализовался Феликс. Хенджин ответил кивком головы, и Ли прошел в комнату, присаживаясь на краю кровати. — Прочитал? — уточнил Хенджин, хотя заранее был уверен в ответе. Феликс подтвердил его догадку кивком: — Болит? — уточнил Ли. Он всегда был очень заботливым и добрым. Настоящий ангел. — Терпимо… Больше злит, что скоро концерты, а я не смогу полностью выкладываться… — оборвал себя Хенджин, понимая, что Феликс и сам не раз был в подобной ситуации. — Понимаю, и думаю, что стэй тоже поймут, — поджал губы Ли. — Пойдем, прогуляемся. Феликс всегда умел подбодрить Хенджина, который часто любил драматизировать по пустякам. Он утешал и находил положительные моменты, казалось, во всем. Невероятный, волшебный человек. Солнышко их группы. Они прекрасно провели вечер, как всегда разговаривая обо всем. Хенджин наконец-то смог отвлечься от травмы и по-настоящему расслабиться. Он рассказывал о взаимосвязанных снах, где места и люди постоянно повторялись. Это было удивительно. Хван даже мог детально воспроизвести здание, которое постоянно видел. — Я подхожу и понимаю, что должен сесть на длинный трясущийся поезд в небе, чтобы попасть в это здание, — увлеченно рассказывал Хенджин. — И как? Тебе это удалось? — спросил Феликс, как и всегда внимательно выслушивая мысли Хвана. В его глазах легко читался неподдельный интерес ко всем странным идеям в голове Хенджина и даже к сюрреалистичным, запутанным снам. — Да! Представляешь я уже дважды садился на него, — признался Хван. Они продолжили гулять, обсуждая различные темы и не вспоминая о злосчастном ушибе. Но вернувшись домой, Хенджин не мог также легко игнорировать новую реальность, когда обнаружил, что с перевязанной рукой весьма проблематично снимать и надевать одежду. И если снять штаны и футболку он еще хоть как-то смог, то надеть пижаму не получалось совершенно, поэтому Хван плюнул на это неблагодарное дело и раздетым лег спать. На следующее утро, а точнее день, когда Хенджин проснулся, проблема с одеждой опять встала самым острым образом. Можно было бы попросить помочь мемберов из своего общежития, но 3racha уехали в студию продюсировать и записывать новый трек на лирику Хана, поэтому пришлось открывать какао и начинать атаковать остальных сообщениями.

Hyunjin: Минхо, ты же не занят приди ко мне (ಡ‸ಡ)

Lee Know: меня там ждет что-то хорошее?

Hyunjin:

да

я, ждущий твою помощь

Lee Know: *был в сети 15 минут назад*

Hyunjin:

ну хееен

Но больше Минхо не читал сообщения, не отзываясь на мольбы о помощи. Хенджин долго думал кому написать. Феликса он отмел сразу, так как не понимал, какие чувства к нему испытывал. Явно что-то большее, чем дружба, которая была с остальными участниками, но… Симпатия? Влюбленность? Сложно сказать, когда опыт в подобных вещах напрочь отсутствовал. Единственное, что Хенджин знал наверняка — было бы слишком неловко и смущающе, когда такой человек раздевает и одевает тебя. Следующим шел Минхо. Обычно он всегда приходил на помощь, а тут, видимо, решил, что Хенджин вновь затеял какие-то эксперименты, и заранее слился. Он, вообще, последнее время все чаще отсекал предложения Хвана после случая, когда они чуть было не спалили кухню. Но кто же знал, что «250» — было про градусы, а не минуты! Хенджин тяжело вздохнул и написал макнэ.

Hyunjin:

Йееенааа

Видимо, у младшего действительно все мемберы были на беззвучном, или, возможно, он был занят, но ответ пришел только минут через двадцать. I.N: м?

Hyunjin:

мне нужна твоя помощь

это вопрос жизни и смерти

I.N: выбираю второе и завещай мне свои картины, чтобы я мог их выгодно продать после твоей смерти — Айщ, у этого ребенка действительно переходный возраст что ли, такой наглый, — негодовал Хенджин. Надежд на безоговорочную помощь Сынмина не было, поэтому остался только Феликс. Тут уже было не до неловкости и смущения. Ходить весь день раздетым — сомнительная перспектива. — Может он занят и тоже откажется, — бормотал под нос Хван, набирая сообщение.

Hyunjin:

Ёнбоки~

не отвлекаю?

Felix: нет, я не занят

Hyunjin:

мне немного неловко тебя просить

не мог бы ты мне помочь

Felix: конечно, мне прийти?

Hyunjin:

да

если не сложно

Через десять минут Феликс уже стучался в дверь, реализуя все потаенные страхи Хвана в жизнь. — Проходи, — Хенджин лежал в кровати, укутавшись по подбородок, и размышлял, как бы преподнести сложившуюся ситуацию. — Хэй, ты что еще спишь? — зайдя, Феликс окинул взглядом представшую перед ним картину. — Только не говори, что я был тебе нужен, чтобы разбудить и поднять с кровати. — Нет, у меня… тут… это… — Хенджин поднял перебинтованную руку. — Ну да, мы же вчера обсудили твой ушиб, — Феликс непонимающе посмотрел на руку. — Нет, то есть… — Хенджин шумно вздохнул и откинул одеяло, садясь на кровать. — Э, тут такое дело… — Да, слушаю, — Феликс максимально сконцентрировался ожидая, когда Хван соберет слова в предложения. — Можешь помочь мне одеться, пожалуйста, — наконец-то сдался Хван. — Конечно, — улыбнулся Ли, наверняка, в очередной раз думая о том, что Хенджин придумал проблему там, где ее нет. — Что достать? — Феликс подошел к шкафу, рассматривая немногочисленную одежду, взятую в поездку. Хенджин еще несколько секунд смотрел в стену, борясь с неловкостью и смущением, но потом все-таки ответил: — На третьей полке справа есть серые джинсы и слева висит белая рубашка, — Хенджин прекрасно помнил расположение вещей в шкафу, поэтому мог подсказать не глядя. Ли приподнялся на носочках, доставая джинсы с верхней полки, затем взял рубашку и подошел к Хенджину. Феликс никогда не отказывал людям в помощи и любил проявлять заботу, но только сейчас осознал, в какую ловушку себя загнал. Он никогда бы не решился рассказать Хенджину о своих чувствах, боясь разрушить их дружбу или отношения в группе. Поэтому приходилось влюбленно вздыхать где-то неподалеку и улыбаться ему чаще, чем всем на свете. Но видеть вживую, а не в своих фантазиях, раздетого Хенджина, к которому сейчас нужно было прикасаться — оказалось, это влияло на него намного сильнее, чем он мог предположить. И даже гнусный голосок, который шептал о том, что это всего лишь помощь, не мог предостеречь от ползучего взгляда, желающего исследовать чужое прекрасное тело. Феликс сделал вдох и выдох, начиная одевать Хвана и концентрируя свои мысли на чем-то максимально отстраненном, чтобы не допустить ничего лишнего. Помощь, это все навсего помощь, главное — каждую секунду помнить об этом. — Да я же не совсем немощный, у меня всего-то одна рука болит, одеться я могу… мне бы только… там пуговицы застегнуть, ремень, — Хенджин самостоятельно влез в рубашку, которую ему подали. Ли на это скомкано улыбнулся, опускаясь, чтобы помочь надеть штаны. Таким нехитрым образом они оказались в крайне неловком положении: Феликс стоял на коленях перед Хваном и орудовал руками у него в области ниже живота. Хенджин насколько не хотел поддаваться и смотреть на это, настолько же не мог оторвать взгляд. Только дыхание было невозможно выровнять, поэтому он то и дело продолжал лихорадочно облизывать губы и громко сглатывать несуществующий ком в горле. Феликс буквально хладнокровно справился со штанами и ремнем, но, когда дело дошло до рубашки, то выдержка начала его подводить, а руки совершенно не слушаться. Он то и дело засматривался на торс с аккуратно очерченными линиями пресса, пропуская нужную петельку. Так хотелось прикоснуться к желанному телу, к манящей коже, но он старался держать руки при себе. Конечно, они и до этого момента касались друг друга, и, в целом, были весьма тактильными, но сейчас в самых обычных действиях было что-то такое интимное и близкое, что осталось бы только между ними. Выдержка окончательно попрощалась с хозяином, и Ли осторожно провел подушечками пальцев по телу, как бы невзначай задевая во время застегивания очередной пуговицы. А потом еще и еще… Это было словно наркотик, хотелось прикасаться снова и снова, сильнее и ближе, ведь каждый раз становилось недостаточно. Хенджин ощущал каждое прикосновение всем телом, он оправдывал это необходимостью и случайностью. Но тело реагировало на Феликса по особенному, даже осторожное касание отдавалось подобно разряду электрического тока. Хван держался, держался и считал про себя на всех известных языках до скольки мог, пытаясь не выдать своего состояния. К сожалению или к счастью, пуговицы были не бесконечными, и по итогу они справились, и Хенджин был полностью одет. — Спасибо, — выдохнул Хван, мягко улыбаясь. — Обращайся, — кивнул Ли, бегая взглядом по полу. — Я вечером тогда зайду, — он быстро ретировался из комнаты, не оставляя Хенджину пути отступления. День прошел стандартно, за исключением пары моментов, когда людям приходилось помогать Хенджину что-то достать и придержать двери. Но вечером в комнате, Хван столкнулся с новой гранью проблемы, правда, в этот раз долго драматизировать не получилось, так как в комнате появился Феликс. — Привет, я пришел тебя раздеть, как бы двусмысленно это не звучало, — усмехнулся Ли. — Тут… эм… мне надо, — здоровой рукой Хенджин теребил рубашку. Хорошо, что Феликс уже привык к нерешительности Хвана и просто всегда ждал, пока тот оформит мысли в предложения. — Мне нужно в душ, — короткая фраза далась Хенджину тяжело, но он наконец-то ее озвучил. — А, ээ, это не будет проблемой, — почему-то с вопросительной интонацией ответил Феликс, хотя изначально планировал успокоить Хенджина в его опасениях. Надо бы действительно заверить, что это не проблема, поэтому Ли добавил: — Все будет в порядке, не волнуйся, я уже как-то мыл голову другим мемберам. — Эм, да, хорошо, — все еще смущаясь произнес Хенджин. Ладно, Феликс ошибался, когда думал, что тяжело одевать Хенджина. Раздевать его со спокойным выражением лица — вот, где настоящая пытка. На этот раз Ли решил, что расстегивать штаны, стоя на коленях, будет совсем уж плохой идеей, поэтому справился стоя и избегая взгляда Хвана. С рубашкой все еще дела обстояли сложнее, так как там было невозможно не смотреть на тело. Феликс поклялся себе, что в следующий раз убедит Хенджина носить исключительно футболки или кофты без пуговиц. А то с этими рубашками он переставал контролировать свои пальцы. Когда Хван был практически полностью раздет, Феликс сдался не в силах перестать разглядывать невероятное тело. Кажется, фанаты были правы, когда говорили, что Хенджин на 90% состоял из ног. И какие это были ноги… Аккуратные подтянутые бедра, к которым хотелось как минимум прикоснуться, а еще лучше — сжать, поэтому Ли постарался перевести взгляд выше, но стало только хуже… — Пойдем в душ, — Феликс первым зашагал в сторону ванной, пока Хенджин неуверенно плелся за ним. — Мне как-то неловко, — честно признался Хван. — К тебе же часто кто-то из группы заглядывает в ванную. Я думал, что тебе не привыкать, — нервно усмехнулся Феликс. — Боже, это не одно и то же, — закатил глаза Хенджин. — Да понимаю я, понимаю, раздевайся и заходи в душ. Хочешь, вот, я даже отвернулся, — Феликс действительно развернулся и еще дополнительно закрыл глаза ладонями. Через некоторое время и предварительно уточнив, Ли развернулся и мужественно взял мочалку, наливая на нее гель для душа и параллельно торгуясь с совестью. На сей раз Хенджин решил умолчать, что помыться он мог бы и левой рукой, а все что ему нужно было — это помощь в том, чтобы вымыть голову и не намочить повязку. Была какая-то смесь чувств: с одной стороны, смущение, а с другой, было слишком приятно осознавать, что его мыл именно Феликс. Главное — чтобы Ли не заметил эрекцию, а то объяснить это было бы крайне сложно. Да и списать на невероятную любовь к теплой воде — тоже. Феликс начал со спины, круговыми движениями обводя лопатки и спускаясь к пояснице. Он сделал вдох, выдох и перешел к ягодицам, стараясь о них не думать, что было практически не возможно. После чего присел и прошелся по ногам. Собственно, на этом остатки благоразумия и выдержки закончились. Феликс заключил сделку сам с собой, ведь когда ему еще предоставится подобный шанс. Хотя, наверное, желание мыть Хвана было весьма странным и можно было его отнести к списку фетишей, но об этом Ли подумает позже. Желательно оставшись один в спальне и с пачкой салфеток под рукой. Феликс намывал его бесконечное количество времени, не желая, чтобы это заканчивалось. Но, когда спина и все ниже были вымыты уже раз пять, он легонько подтолкнул Хенджина, призывая развернуться. В тот момент, когда их глаза встретились, они замерли, смотря друг на друга: Ли прижимая мочалку к груди Хенджина, а Хван рассматривая губы Феликса и поджимая свои. Феликс опьяненный ситуацией подался вперед, сгибая руку в локте и проверяя границы дозволенного. Хенджин не сдвинулся с места, позволяя им быть ближе, а затем резко притянул Ли к себе и поцеловал. Поцелуй был глубоким и тягучим с первой секунды. Вода из душа попадала на губы и в рот, смешиваясь с языками и стекая по подбородкам. Воздуха катастрофически не хватало, а дышать под водой никто из них не умел, поэтому Хван отодвинулся назад, из-за чего Феликс полностью оказался под душем. Вся одежда Ли вмиг стала мокрой, перемотанная рука Хенджина — тоже, но на данный момент это все было настолько неважно и незначительно, так что никто не обращал на такие мелочи внимание. Куда важнее были руки Хвана, которые скользили по влажной ткани одежды, и то, как Феликс крепко сжимал плечи Хенджина, поднимаясь пальцами к затылку и вплетая их в мокрые пряди волос. Было слишком хорошо, чтобы останавливаться, слишком приятно, чтобы прерываться. Сложно сказать, сколько длился поцелуй, и сколько воды утекло за это время, но хорошо, что по счетам платила компания. Хенджину так нравилось сминать эти красивые очерченные губы, контур которых сейчас размылся из-за поцелуев. Это был внезапный порыв, когда Хван окончательно осознал и принял свои чувства и не смог с ними справиться. Он был готов раствориться в этом поцелуе, пока в его руках плавился Феликс. Хенджин немного отстранился и посмотрел на Ли затуманенным взглядом, на что тот тепло улыбнулся и выключил воду. Нужно было выбираться из душа, пока они не устроили тут потоп. Хван обмотался полотенцем и, пройдя в комнату, сел на кровать. Ему хотелось обсудить случившееся, но он в очередной раз не мог подобрать слова и не знал, с чего начать, поэтому решил промолчать. — У тебя вся одежда мокрая, — озвучил очевидное Хенджин, так как говорить подобную чушь было в разы проще, чем про чувства. — Да, у тебя не найдется лишней футболки? — Феликс смущенно поднял глаза. — Конечно, любую, какую найдешь в шкафу, они все чистые, — заверил Хван. Он был готов отдать этому ангелу что угодно: свое сердце, душу, всего себя. А тут всего лишь футболка. О таком можно было и не спрашивать. Феликс подошел к шкафу и после недолгих поисков достал белую футболку с известным лейблом. — О, моя любимая. Помнишь, когда мы ходили в магазин и купили ее, то опоздали на последний автобус и решили пойти пешком. После чего потерялись в бесконечных улочках, и нам пришлось вызывать такси к дому аджумы, узнавая у нее точный адрес, — Феликс тараторил, одновременно раздеваясь. Хенджин решил, что смысла отворачиваться нет, так как Ли уже видел его полностью обнаженным, поэтому наблюдал за тем, как Феликс стянул мокрую футболку и тут же надел сухую, доходящую ему почти до колен, после чего уже снял шорты с нижним бельем. Если бы Ли стоял ближе, то смог бы услышать сдавленный вздох Хенджина. Думать о том, что под футболкой у Феликса ничего нет — разгоняло кровь не хуже интенсивной тренировки. Феликс медленно приблизился и взял раненую руку Хвана в свою. — У тебя промокла повязка, давай перевяжу, — Ли привычным движением открыл тумбочку, в которой хранилась мазь и бинты, и вернулся к кровати. — Спасибо, что заботишься обо мне, — Хенджин наблюдал, как Ли сел рядом, осторожно снял старые бинты и нанес мазь, немного массируя покрасневшее место. — Вот, все и готово, — довольно заявил Феликс, заканчивая перевязку. Ли быстро перебрался к изголовью кровати и залез под одеяло, смущаясь своего обнаженного вида, когда Хван, закончив рассматривать его работу, устроился рядом. Они часто лежали обнявшись, но ночью раздетыми — никогда. Это определено было чем-то новым, и Хвану безумно нравилось. Он прижался грудью к спине Феликса и только сейчас в полной мере осознал, что они оба, не считая футболки на Ли, были полностью обнаженными. В нем проснулся какой-то ребяческий интерес и даже внезапное бесстрашие — проверить границы, в которые его допускали. Сначала он осторожно рисовал узоры на ноге, касаясь одними лишь подушечками пальцев, затем положил руку на бедро и начал медленно вести наверх. Было невероятно приятно оглаживать упругие бедра, млея от ощущений бархатной кожи. Дойдя до ягодиц, Хенджин несильно сжал левую, от чего Феликс прогнулся в пояснице, потираясь бедрами о его торс. Не встретив сопротивления своим действиям, Хван продолжил поднимать руку все выше, задирая футболку. Пальцами очерчивал контуры мышц пресса, зарываясь носом во влажные волосы и жадно вдыхая аромат шампуня. Рука двигалась дальше, сжимая грудь Феликса, пока зубы мягко царапали по загривку. Ли издал тихий стон и резко развернулся, опрокидывая Хенджина на спину и нависая сверху. Феликс тут же впился в губы и начал с напором переплетать языки, по комнате растеклись звуки поцелуев и небольшие вздохи. Оседлав бедра Хвана и стянув мешавшееся полотенце, Ли продолжил выцеловывать губы, переходя к линии челюсти. Хенджин чувствовал, как сильно был возбужден Ли, когда он прижимался всем телом, да и сам Хван был возбужден не меньше, подставляя лицо и шею под кусачие поцелуи. Феликс положил руку на член Хвана и мягко провел. Хенджин дернулся всем телом, которое слишком ярко реагировало на каждое прикосновение. Было так приятно, когда ладонь сжимала член, особенно рука Феликса. Непередаваемые ощущения. Ли опустил руку на ладонь Хенджина и притянул к своему члену, из которого от возбуждения выделялся предэякулят. Они обхватили с разных сторон оба члена, прижимая к друг другу, и водили ладонями по всей длине, подстраиваясь под темп. Для Хвана было слишком много новых ощущений, он чувствовал, как прижимался член Феликса к его, как Ли синхронно с ним двигал рукой, задевая его пальцы. В Хенджине трепетала каждая клеточка, он постоянно закусывал губы, пытаясь сдержать стоны, но это было бесполезно. Было слишком хорошо, он полностью растворился в затопивших ощущениях. С каждым новым движением рук, бедра Хенджина все сильнее непроизвольно подавались вверх, хотелось резче и острее ощутить трение о ладони. Когда Хван прочувствовал все ощущения и смог сконцентрироваться на чем-то кроме них, то до его слуха начали долетать низкие стоны Феликса, сидящего на его бедрах. Хенджин мог бы поклясться, что ничего красивее никогда не слышал. Он до невозможности любил низкий бархатный голос Ли, до безумия любил, когда он пел, а когда Феликс практически пел своими стонами, сидя на нем сверху… Хван был готов поклясться, что являлся самым счастливым человеком на планете, и чувствовал себя именно так. Толчки в ладони становились все более сбивчивыми, движения бедер все более резкими и хаотичными, стоны заполняли комнату и застывали в сознании. Феликс положил вторую ладонь сверху на руку Хвана и начал вести его, ускоряя ритм. Оба были близки к пику, Ли, не выдерживая, начал толкаться бедрами, от чего у Хенджина окончательно снесло голову, и он кончил, пачкая их руки. Несколько резких движений по всей длине до основания, и Феликс также кончил, переплетая их пальцы и размывая по ним сперму. Еще не восстановив дыхание и тяжело дыша, Феликс взял полотенце, которое недавно было на Хване и вытер их, после чего опустился всем телом на грудь Хенджину и, уткнувшись ему в шею, обвил руками и ногами. Хвану было слишком уютно, голова была невероятно легкая, в ней не было ни единой мысли, как будто все проблемы разом улетучились и теперь он чувствовал только заботу и комфорт. Маленькое тельце сверху ощущалось приятным весом и дарило тепло в знак того, что все произошедшее действительно случилось, а не было плодом фантазии. На следующий день они проснулись как обычно, и все, что было потом, было как обычно. Как будто не было той ночи, словно ничего не произошло, и все осталось как раньше. Хенджина это беспокоило, но не то чтобы он предпринимал попытки, как-то исправить это «обычно». Хотя Феликс мог бы и сам подать какие-нибудь знаки, что теперь все по-другому. Обсудить, например, в каких они теперь отношениях и в отношениях ли вообще… Возможно, Хван бы и уточнил, но он не знал, как подступиться к этому разговору, не мог подобрать слова и поэтому предпочитал молчать, додумывая новые теории и боясь поднимать волнующую тему. Да и одеваться теперь можно было просить ближайших соседей по общежитию, так что поводов оставаться наедине стало значительно меньше. Так прошла неделя в домыслах, недосказанностях и сумбурных чувствах. Поэтому сейчас Хенджин сидел в своей комнате и смотрел на мольберт с незаконченной работой, утопая в мыслях, когда к нему постучались. — Привет, рисуешь? — спросил Феликс, заходя внутрь. Вместо ответа Хван поднял перебинтованную руку, показывая, что это невозможно в данный момент. — Ах, а давай так, — Ли подошел ближе и устроился между ног Хенджина, садясь к нему спиной. — Я буду рисовать, а ты - вести меня и поправлять, — предложил, беря в руки карандаш. Хван на это лишь хмыкнул, но от попытки в странное творчество не отказался. Они нарисовали тонкую веточку, на которой затем распустили нежные бутоны цветов. Чем дольше Хенджин сидел в опасной близости к Ли, тем больше понимал, как сильно соскучился по любимому ангелу и его теплу. Левой рукой он забрался под футболку Феликса, обнимая поперек тела, а носом зарылся в волосы, вдыхая самый прекрасный и уже родной аромат. Рисовать в такой позе становилось практически невозможно, и последний лепесток уплыл куда-то за пределы картины. — Я так соскучился по твоему теплу, — Хван сильнее обнял Феликса, буквально вжимая в себя. — Я тоже, — выдохнул Ли, разворачивая голову и желая поцеловать. Но внезапно все накопленные за прошедшие дни мысли, ожидание и неразбериха проснулись и забурлили, отрезвляя Хенджина и побуждая наконец-то разобраться во всем, что произошло. — Подожди, я так не могу, — Хван нехотя отвернул лицо. — М? Тебе неудобно? Можем сесть на кровать, — не понимающе захлопал ресницами Феликс. — Нет, я не об этом, а о том, что между нами… — невнятно начал Хенджин. — А что не так с нашими отношениями? Мы встречаемся и, вроде, все хорошо? — Феликс абсолютно не понимал вопроса и даже развернулся вполоборота. — Что? Мы… встречаемся? — Хенджину было непривычно произносить это вслух. Но звучало приятно. — Ну да, когда люди нравятся друг другу, заботятся друг о друге, целуются, дро… — Феликс не смог договорить, так как Хенджин закрыл ему рот ладонью. — Я понял, понял, — нежная психика Хенджина не выдержала бы таких слов, рассыпаясь от смущения и воспоминаний. — Так вот, если люди все это делают, то я считаю, что они встречаются, поэтому мы встречаемся, — заключил Феликс. Хенджин решил не разубеждать его, объясняя, что вообще-то не все так просто, и люди могут заниматься различными вещами только из-за физического желания, и не вступая при этом в отношения. Хвана вполне устраивал озвученный расклад. Он и сам хотел отношений с Феликсом, но не представлял, как к этому подвести. Теперь все встало на свои места: поведение Феликса и почему он так спокойно и невозмутимо себя вел. Ли не планировал ничего выяснять, так как для него уже все было решено. Они были вместе с той самой ночи. В то время как Хенджин терзался сомнениями и неуверенностью об их отношениях, хотя надо было всего лишь уточнить этот момент еще тогда. Хвану вдруг стало так тепло на душе, эта теплота разлилась во все части тела, и груз предыдущих дней незаметно растворился. Он легонько шлепнул Феликса по бедру, призывая подняться, и за руку провел их к кровати. Сев на нее, Хенджин поднял руки, и Феликс, поняв без слов, стянул с него футболку, после чего полностью уложил и окончательно раздел. Не долго думая, Ли избавился от своей одежды и всем телом лег на Хенджина, наконец-то начиная целовать. Хвану хотелось быть ближе и целовать сильнее. Левую руку он вплел в волосы и, надавив на затылок, углубил поцелуй. Они целовались жадно и страстно, как будто от этого зависела жизнь, хотя Хенджин был уверен, что если бы хоть на секунду оторвался от Феликса, то действительно умер бы от нехватки его губ. Ли начал спускаться поцелуями ниже, очерчивая линию скул и переходя к шее. Он тщательно вылизывал и посасывал каждую выступающую венку на ней, слегка прикусывая и опаляя жарким дыханием. Дальше его губы покрыли поцелуями тонкие ключицы, а языком он оставил мокрую дорожку на груди, обводя по кругу соски. Феликс оттягивал зубами и посасывал ореолы, заставляя Хенджина улетать далеко за пределы сознания. Он вылизывал каждый миллиметр кожи, везде оставляя красные метки от поцелуев. Хвана пронизывало всеми ощущениями сразу, он так ярко реагировал на все действия, что его громкие стоны были красноречивее любых слов. — Где у тебя смазка? — дойдя до линий мышц пресса, спросил Феликс, поднимая голову. — Смазка? Зачем она мне? — кусая губы, произнес Хенджин. И тут Феликс настолько опешил, что приподнялся, прерывая желанные ласки. — А как ты дрочишь? — серьезно спросил Ли. — Боже, что за слова, — Хенджин закрылся ладонями. — Ты хоть порно-то смотришь? — поддразнивал Феликс, явно войдя во вкус. — Конечно нет! Я даже дораму 19+ с Сынмином отказался смотреть, о чем ты… — эмоционально выпалил Хенджин. — Какой невинный малыш мне достался, — улыбнувшись, Феликс поцеловал Хвана в торс. — А крем у тебя хоть есть? — Эм, да, на тумбочке в зеленом тюбике — неуверенно выдал Хенджин. На дальнейшие действия Феликса глаза Хвана становились все больше и больше, под конец он вообще посчитал, что с него пока что достаточно и закрыл их рукой. Хоть Ли ранее и растягивал себя, но его пальцы не шли ни в какое сравнение с членом Хенджина, поэтому надо было себя тщательно подготовить. Хотелось бы, чтобы его растягивал Хван, но тот скорее бы умер от смущения в процессе, чем успешно завершил растяжку, поэтому Феликс оставил это для следующего раза. Когда три пальца уже спокойно входили, Ли решил, что этого будет достаточно и вынул их, начиная смазывать член Хенджина. Ничего не видя, ощущения Хвана будто бы обострились, он почувствовал прохладу от вещества на члене и затем, как теплая рука Феликса прошлась по всей длине. — Думаю, лучше будет остаться в таком положении, учитывая твою руку, — скорее самому себе сказал Ли. — А как же твоя спина? — с искренней заботой произнес Хенджин. — Вот мы парочка калек, конечно, — усмехнулся Феликс. — Не переживай, думаю, что это я выдержу, концерты же выдерживаю. Ли направил головку члена ко входу и начал понемногу насаживаться. Сначала стенки плохо поддавались растяжению и медленно впускали в себя член. Феликс продолжал раз за разом опускаться все глубже и сильнее, пока наконец-то не дошел до середины. После чего он начал двигаться вниз, впуская член на половину, и привставал, полностью его вынимая. Хенджин стонал, уже не пытаясь зажимать губы, ему было так хорошо и невероятно, он даже представить не мог, что может быть настолько приятно. Тугие стенки плотно обволакивали член, внутри Феликса было так тепло и влажно. Хван не выдержал и толкнулся бедрами наверх, входя до конца и слыша гортанный стон Ли. Феликсу нравился вид перед ним, но хотелось увидеть лицо Хенджина, отследить его эмоции и показать себя. И немного подразнить, так как Хван на все реагировал так искренне и искушающе, что удержаться было сложно. Он оторвал ладонь Хенджина от лица и положил себе на живот, произнося: — Чувствуешь, как ты двигаешься внутри меня. Вторая рука Хвана уже самостоятельно отстранилась от лица, когда он почувствовал движение под кожей в такт своим толчкам. Он не мог оторвать взгляд от того, как член выпирал внизу живота. Он словно завороженный восьмым чудом света следил за тем, как двигался член внутри тела, пока он толкался бедрами. Хенджин перевел взгляд на тело Ли, скрупулезно рассматривая каждую линию, каждую мышцу, каждую веснушку и родинку, которые в последствии планировал досконально изучить своими губами. Феликсу было бесконечно приятно, что наконец-то его парень видел его полностью и так открыто любовался его обнаженным телом. Ли начал насаживаться на всю длину, опускаясь до основания и все громче шипя, постанывая и выгибаясь в пояснице. Хенджин перевел руку на талию и, обведя тонкие изгибы, начал вбиваться глубоко и резко. Он опустил руку на бедро и, сильно сжимая, ускорил темп. Феликс перестал контролировать ситуацию и весь отдался ощущениям, передавая инициативу Хвану. Он откинул голову назад и застонал во весь голос. По комнате разнеслись звуки влажных шлепков двух тел и стоны в унисон. Феликс хорошо знал собственное тело и обязательно потом научит всему Хенджина, но сейчас он самостоятельно выбрал нужный угол, чтобы головка члена проходилась по простате, и увидел яркие вспышки, прикрывая веки. Ему еще никогда не было так восхитительно, член Хвана внутри ощущался идеально, хотелось насаживаться на него сильнее и быстрее, чтобы он вбивался, не оставляя шанса даже вздохнуть, и Хенджин, будто читая мысли, исполнил данное желание. Эти ощущения невозможно было ни с чем сравнить, это было лучше любых фантазий. Настоящее тепло любимого человека, настолько близко, что расстояние стало отрицательным. Если Хенджин не спустился с небес, то Феликс отказывался верить в такие религии. Его ноги дрожали в мелких судорогах, предвещая близость разрядки. Хван всегда считал Феликса удивительным и невероятным человеком, и сейчас, чувствуя его настолько близко и глубоко, он ощущал, будто выиграл все премии мира одновременно. Свой главный приз он получил — Ли теперь с ним, и они есть друг у друга. Феликс держал одну руку позади, а второй начал водить по своему члену, обводя большим пальцем головку, немного оттягивая кожу и двигая рукой до основания. Член Хвана внутри был лучше любых игрушек и дарил непередаваемые ощущения, а когда тело начало получать стимуляцию с двух сторон, он почувствовал себя настолько потрясающе, что готов был зациклить этот момент, чтобы остаться в нем навсегда. Близость оргазма ощущалась как разряд тока, словно невидимая волна наслаждения окатывала с головы до ног, даря блаженство и неповторимое счастье. Феликс поджал кончики пальцев, сильнее выгнулся опираясь на руки позади, которые находились на бедрах Хвана и излился на его тело. Еще несколько резких толчков на всю длину, и Хенджин тоже кончил, в последний момент успевая выйти из своего парня. — Кажется, тебя снова надо мыть, — тяжело дыша, Феликс рухнул рядом. — Помоешь? — облизывая пересохшие губы, ответил Хенджин. — Своим языком — улыбнулся Ликс. — Что? — от удивления Хенджин даже привстал на локтях. — Что? Пойдем, — Феликс утянул Хенджина вслед за собой в ванную.