Кикаин

Турция. Жарко. Ночь такая красивая. Стою у окна номера, облокотившись о подоконник, дышу воздухом пахнущим морем. Люблю море. Скучаю по Сан-Паулу, по Эду, по нашей юности, вспоминаю. Сзади тихо подходит Дэйв и обнимая за талию, кладет подбородок мне на плечо. Молчит. Его ладонь ложится мне на голову и ласково гладит. — Скучаешь по дому? Он иногда бывает на удивление чутким и прозорливым. — Да, — отвечаю я. — Только по дому, или по кому-то еще? Черт побери тебя, Дэйв Мастейн! Я кажется ничем не выдавал себя, откуда у тебя это умение читать в душах?! — Нет, просто по дому, по морю, по юности и беззаботности. Здесь запах даже похож на Бразилию. Влажность, морской бриз, зелень, запах большого города рядом. Просто навеяло, — отвечаю я ему. Разворачиваюсь и делаю предельно честные глаза. Гляжу на него. Он верит. Притягивает меня к себе за талию, обнимает. — Ты еще совсем молодой, Кико. Не сожалей о прошлом, иначе это выест тебе душу. Берет меня за подбородок и пытливо всматривается в глаза. Долгий, нежный поцелуй. Его руки в моих волосах и легкий, едва слышный шепот возле уха: — Ты моя лебединая песня, мальчик. Трогательно. Если б я действительно его любил, то моё сердце сейчас осыпалось бы миллионом хрустальных осколков. Но я практичен, и это вызывает лишь удовлетворение. Я на своем месте, на вершине, надо только удержаться и не рухнуть вниз. — Я люблю тебя, шепчу я ему, и целуя подталкиваю к большой двуспальной кровати. Как я отношусь к сексу с Дэйвом? Как к работе, которую надо выполнять хорошо. Никогда не отказываю, и проявляю в меру активность. Я чуткий любовник, который ловит настроение партнера и его желания. Стараюсь быть идеальным для него во всём, хотя это морально выматывает. Нет, я получаю оргазмы и приятные ощущения, не отрицаю. Но… Он не тот, с кем я хотел бы зажигать. Поэтому, когда всё совсем плохо, когда эмоции берут верх и мне становится неприятно ласкать тело пожилого мужчины, я представляю себе другого. Светловолосого и юного. Того, кого я предал когда-то. После такого секса с фантомом в моей голове, Дэйв всегда говорит, что я сегодня был сверхактивен и очень хорош. Отвечаю, что это потому что он такой, и это он разжигает во мне пожар. Дэйв усмехается, видно, что ему это льстит — то, что он может быть так хорош в постели даже под шестьдесят лет. А у меня внутри тоска — впору пойти, и поплакать в ванной, как обиженная маленькая девочка, но я всегда давлю подобные порывы. И напоминаю себе, что благодаря моей натуре хамелеона, умению подстраиваться и быть на позитиве, благодаря моему профессионализму и умениям, где-то в Бразилии сейчас живет в достатке моя семья, а где-то в Финляндии ходят на частные занятия с педагогами мои дети, и живут в прекрасном доме. И тогда я горжусь собой, и моим умением мимикрировать! — Я люблю тебя, — говорю я мужчине рядом с собой, придавая более мягкое звучание английским словам, своим португальским акцентом, который ему так нравится. Целую его в губы, ласкаю, позволяю делать с собой все что угодно. Когда Дэйв устало засыпает после трех оргазмов подряд, я принимаю не самое легкое решение. Мне надо позвонить в Бразилию Эду и извиниться. Это трудно, но пора прервать это молчание длиной почти десять лет. Просто хочу услышать его голос, и больше ничего. Выберу время и позвоню. Не сегодня. Не хватало, чтобы старик застукал меня за разговором. И не важно, что он не поймет португальский, его прозорливость иногда пугает, а я стараюсь быть начеку и не совершать ничего рискованного. Тур подошёл к концу. И тяжело — все дико устали, и радостно, что снова увижу семью. Дети — моё всё. В бразилии особое отношение к детям. Это радость всей твоей жизни, и для них можно пойти на что угодно. Старшенькая — очень похожа на меня. И внешне и целеустремленностью. Вернулся домой. Заботы, дела, работа с сольником, выкладка материала в соцсети. Близнецы, мои младшенькие, тоже отнимают уйму времени. Жене тоже нужно отдыхать, и я вожусь с ними, отвлекаясь от взрослой суеты на эти беззаботные улыбки и агуканья. Бегаю по утрам. Движение помогает разложить все мысли и планы по полочкам. А потом включаюсь в работу, день проносится незаметно, а к ночи я понимаю, что не сделал и половины из намеченного. Досадно. Ночью не могу уснуть. Обуревают мысли. Дэйв, Дэвид, Эду. Будущее. Не выдерживаю, и в один из дней, задержавшись допоздна в студии пишу в инсту Эду. «Надеюсь твой номер телефона не изменился, могу позвонить?» Сердце колотится. Как мальчик ей-богу. В Бразилии сейчас день, должен увидеть, он же торчит в инсте денно и нощно! Ответ — номер его телефона. — Привет… — Здравствуй, Кико. — Как ты? Как жизнь? — Всё хорошо. А у тебя? — И у меня тоже. Вот из тура вернулся. — О, я слышал. Отличный альбом, прекрасные соло. Впрочем, как всегда у тебя. Вас номинируют на Грэмми? — Да, поеду в феврале на церемонию. — А сейчас дома? — Да. — Не мерзнешь в Финляндии? — Я уже привык. — Ты быстро привыкаешь к смене обстоятельств. -…Прости, Эду. тишина в трубке и его дыхание. — Прости, что не вступился, что не защитил. Предал. — Бог простит, Кико. Наверное ты не мог поступить иначе. Тебе было важно иметь то, что имел на тот момент. Я не думаю об этом. — Я слышал твои записи. Ты прекрасно восстановил голос. Хочется увидеться. — Да, спасибо, с голосом в порядке. У меня семья. Жена и дочь. У тебя, я слышал - тоже. Увидимся конечно, дружище. Извини, надо бежать. — Пиши мне. — Обязательно. Убираю трубку от уха, вытираю пот со лба. Успокаиваю дыхание. Столько лет прошло. Эду Фаласки. У нас был роман в Ангре. Вернее, ну как роман. Всё только начиналось, всё было на самом взлёте. Мы уже почти десять лет на тот момент играли в группе и всё присматривались, принюхивались друг к другу, пока не сорвало и не понесло неудержимо обоих. И тут, как в дурной комедии вмешивается непреодолимое обстоятельство, которым в данном случае оказался лидер группы — Рафаэль. Он разогнал нас, как мартовских котов, устроив дикий скандал. Мне он предложил отказаться от «грязной пидорской связи», и только на этих условиях я мог остаться в группе. А Эду - у него тогда были проблемы со связками, голос проседал, и он откровенно лажал на выступлениях, он его просто выгнал из группы. Я не вступился, не защитил, а просто вычеркнул его из своей жизни. Раф лил в уши о том, как эта связь может сказаться на моей карьере. А дальше дела, заботы, я старался просто не думать о нём, хотя с собой трудно спорить, и по ночам я вспоминал его, да и что скрывать, следил за его успехами в творчестве, забегал к нему в инстаграм. Кажется, Эду был единственным, кого я действительно сильно полюбил за долгие годы. До него был Андрэ. Тоже вокалист. Но перед ним я скорее преклонялся и восхищался. Мне казалось, что он во всем превосходил меня. А Эду был ровней. Знал обо мне всё, даже самые постыдные тайны, и хранил их. Парень с тяжелым детством, со своими травмами, доверившийся мне. Так я предал свою любовь. Теперь поздно что-то менять — у обоих семьи, карьеры. Эду восстановился, и его успех затмевает успех Ангры в Бразилии. Но отчего-то печально, ощущение незаконченного дела, недосказанных слов. Не стоит быть активным и настойчивым в общении с ним. Все равно уже ничего не вернуть. Если Мастейн хотя бы заподозрит, что я хожу от него налево — прощай Мегадет. Поэтому, Кико, не позволяй чувствам разрушить то, что ты так тщательно и аккуратно выстраивал жертвуя своим достоинством. Февраль. Еду на церемонию. Снова Дэвид. Еще более растолстевший. Фу таким быть, госсссподи боже мой. Самодовольством так и лучится. Вышли на сцену за наградой под Металлику. Дэйв даже не заметил сначала, настолько радовался, ну прям как ребенок долгожданной игрушке. Хочется надрать уши тем, кто попробовал омрачить его праздник. Наш праздник. После церемонии собрались. Уже не раз была обсуждена концепция будущего альбома. Сделаны наброски. Дэвид лютует. Ему дико не нравится то, что Дэйв прислушался ко мне, и принял уже 3 моих композиции в работу, что поддержал направление, в котором пойдет альбом. А его продинамили, и очень грубо. — Я тебе уже говорил, что это сюда не вписывается. Не пробуй протолкнуть! Нет, нет и нет! — это Дэйв орет на Дэвида. — Дэйв, какого черта! Ты отверг большинство моих текстов и музыки на прошлом альбоме. Почему этот новичок получает всё, а я, который с тобой от начала — ничего? Мне что, тоже надо с тобой долбиться в задницу ради песни на альбоме? Ойййй, идиот… Сейчас Дэйв ему задаст. Дирк вскидывает голову и смотрит на всех поочереди по-детски наивным взглядом. Жму ему руку и выражаю лицом — «не обращай внимания, это фигуральное выражение, он не это имел ввиду». Дэйв тащит за шиворот жиробаса (ха-ха, какое красивое и точное определение для Дэвида!) куда то в другое помещение на разборки. Да Дэйв, дай ему по морде, ты можешь! Может помочь? Да нет, сам справится. Он крепкий мужик. А вот они и возвращаются. Дэйв мрачен, а Дэвид потирает скулу, волосы в беспорядке. Кидает на меня такой взгляд!!! Ого, похоже у меня проблемы. Вся наша «дружба», всё что я выстраивал в туре — от этого ничего не осталось. И передо мной самый настоящий враг, который будет искать момент, чтобы воткнуть мне нож в спину.