Кикаин

Так незаметно пронеслось время! Что-то писалось, что-то репетировалось, я время от времени мотался в штаты, пока не настал следующий год, и как гром среди ясного неба не грянуло — у Дэйва рак. Эта новость сразила меня! Я помню тот день - как я исступленно носился по студии, отпустив помощников. Хотелось всё крушить и ломать, но рациональная часть удерживала — всё-таки за всё здесь деньги плачены! Поэтому я просто нарезал круги по ковру, проклиная всё на свете. Потом сел и стал прикидывать. Опустим, сколько сил вложено в то, чтобы быть правой рукой Дэйва. Представим, что это просто неудачная инвестиция. Такое бывает. Сосредоточимся на будущем. Вот не станет его, и что дальше? Кому я нужен со своими сольниками? Сколько их — отличных известных гитаристов, ушедших из супер-групп, и сделавшими себе имя? Фридмана не берем в расчет, это уникум, и вообще инопланетянин. Придется искать место в хорошей группе. А кто у нас выше Мегадет? Металлика? Кирка Хэммета удавить втихаря и занять его место? Так там уже есть один хитрожопый — Ларс Ульрих. Двоим тесновато будет. А на группу ниже Мегадет я просто не согласен. Что же делать, что же делать, что же делать! Да блядь! В стену полетела любимая кофейная чашка. Молодец, выпустил пар. Теперь иди и убери за собой, идиот. И набери Дэйва. Видеозвонок. — Дэйви, здравствуй, как ты, какие безрадостные новости! Как себя чувствуешь? (максимально встревоженный вид. Впрочем и притворяться особо не приходится). — О, Кико, мой хороший! Рад тебя видеть. Ну, вот, так неудачно сложилось. Теперь непонятно когда альбом запишем. — Бог с ним с альбомом, Дэйв, лишь бы ты поправился. Так ужасно, мы же неделю назад говорили и все было нормально. Хочешь я приеду к тебе? — Нет, не нужно. Тут Электра, Пэм, Джас. Представляешь, мне Джеймс звонил с утра со словами поддержки! (Ооо, ну конечно, Джеймс звонил, падите все ниц!) — Дэйв, держи меня в курсе, я очень переживаю за тебя. Я всё-таки выберусь, как только кое-какие дела закончу тут! — О, Кико, малыш, это так трогательно. Спасибо, дружочек. — Люблю тебя, держись. Какое-то замешательство отражается в глазах Дэйва — и я решаю спросить его. — Ты узнал случайно? — Да. Пошёл к стоматологу — а он отправил к ЛОРу. Там и узнал. Будто земля ушла из-под ног. Я был так зол. Ненавижу то, что я не могу контролировать. Дэйв едва погасил свою вспышку гнева — и она, возможно, вытащила из него остатки сил. — Я только встретил свою любовь, — совсем тихо произносит он. — Дэйв, у тебя лучшие врачи, я уверен! Тебя поставят на ноги! — говорю я ему, но в большей степени убеждаю себя. — Мы встретимся и проведём ещё много-много времени вместе! — Да, конечно. Нам ещё альбом писать, — немного юморит он и с любовью смотрит в экран. — Мой славный бразильский мальчик. До встречи! Он посылает воздушный поцелуй и отключает связь. Дальше, словно новости с фронта. Дела всё хуже и хуже. Самочувствие стремительно ухудшается. Лечение всё более жесткое и радикальное. И я понимаю, что мне нужно ехать. Просто потому что надо. Если он выздоровеет, это мне еще как зачтётся. Если нет… Ну, может быть зачтется тоже, но как-то иначе. Еду. Я прилетел в штаты ранним утром. Дорога до Нэшвилла отвратительная. Устал, как собака. Устроился в отеле, бросил вещи. Поеду к нему завтра, сюрприз будет. Выгляжу, как пожеванная тряпка! Отдохну, высплюсь, приведу себя в порядок. Утром я у него. Он в палате. Дела так плохи, что он уже не дома, а на лечении в больнице. Сюрприз получился в первую очередь для меня, когда я весь такой свеженький и отдохнувший увидел, насколько он исхудал и постарел. Видео этого не передавало. Наверное я все же не смог сдержать эмоции, потому что Дэйв спросил: — Что, совсем хреново выгляжу? Не нравлюсь? Я обнял его тощее тело, прижал к себе покачивая. Он легкий и костлявый, и у него совсем нет сил. Наверное свой любимый Дин поднять сейчас не сможет. — Тихо, тихо. Это всё равно ты. И я люблю тебя любого. Он смотрит на меня. Глаза в глаза, так сурово, словно заглядывает в душу. В уголках залегли глубокие морщины, которых раньше не было, а сами глаза пронзительные и темные на бледном лице, и мне становится на мгновение жутко, что он видит меня насквозь. Но вот он расслабляется, похлопывает по плечу. — Мы еще повоюем. Я борюсь. Всё будет нормально. Кстати, тут в городе Эллефсон. Приехал по поводу альбома, ну и проведать как у меня дела. Можете обсудить по поводу той партии, где у вас не получалось. Вживую всё ж лучше порепетировать, чем по связи. Я киваю, соглашаясь, хотя Эллефсона видеть хочется меньше всего. Выглядываю за дверь, проверяя никого ли нет в коридоре. Закрываю её на замок. И обнимаю Дэйва уже иначе. Не как друг, а как любовник. Сдерживая ужас провожу под его рубашкой рукой, целую его холодные, сухие, истончившиеся губы. У меня чувство, что я целую труп. — Я так скучал по тебе! — Перестань, я сейчас совсем не в форме для этого, Кико!, - говорит он усталостью и раздражением. — Дэйв, я хочу сделать тебе приятно, всё что пожелаешь! — Кико, у меня сейчас либидо по нулям от лечения! Мне хер даже башенный кран не поднимет, даже не пытайся!, - заводится он. Я всё же целую его шею, покусываю мочку уха. От него пахнет лекарствами и болезнью. Мои руки, кажется дрожат от напряжения и нервов. Ласкаю его, провожу рукой по промежности, оглаживая, подергивая член, напоминающий скорее тряпочку, чем живой мужской орган, и понимаю, что нет — это совершенно бесполезно. Он отстраняется тяжело вздыхая. — Перестань, малыш. Я еще четыре дня в больнице. Потом домой. Собери всех, маленько порепетируем. Я хоть и устаю сильно, но хотя бы часа два в день, думаю смогу играть. Хотя бы час. Ты надолго в штаты? — Настолько, насколько это нужно. Пока не прогонишь. Он только кивает. — Я устал. Езжай. Увидимся. Целует меня в лоб. Как целомудренно! Выхожу закусывая губу, вышагиваю по больничному коридору большими шагами, стремясь поскорее уйти, пока меня не останавливают большие и крепкие руки, хватая за плечи. — Маленький бразильский гитаристик? Приехал проведать своего больного папочку? Ну конечно, мать его Эллефсон, кто же еще! Только тебя не хватало сейчас! У меня совершенно нет никаких моральных сил общаться с ублюдком. Хочется закрыться в номере и выпить.