Кикаин

Дэйв лежит накрывшись простынёй и разглагольствует: — Я не понимаю, какого хера, Кико! Назначил его главным, дал все управление в руки в круизе. И что? Он только по бабам бегал и бухал! Вся группа и техники справлялись фактически сами. Кого не спрошу — участие Дэвида минимально. Хорошо, что вы и без руководства знаете, кому и что делать, но… Он поднимает руки и качает головой показывая свое бессилие. — Вот что ты молчишь, — докапывается он до меня, — ты не согласен? — Согласен, но что ты с ним сделаешь? Ничего. Вот и не надо зря нервничать. Ложусь на бок и обнимаю его тесно прижимаясь всем телом. — Да и вообще, — не успокаивается Дэйв, — всё его поведение в последнее время, ни в какие рамки не лезет! Царь во дворца — важная курица! — пародирует он Бората. Я фыркаю. — Ну вот скажи на милость, что он от тебя хотел вчера? У тебя вид был такой, будто ты его придушить хочешь. И я возвращаюсь мгновенно мыслями во вчерашний день. Мы уже вторую неделю в туре. Работа есть работа и я очень доволен выступлениями, слаженностью игры, публикой, близостью Дэйва. Дэвид держится рядом, как хищник, который не нападает, но и не дает расслабиться жертве. С Дэйвом мне спокойно и я чувствую себя защищённо, зная, что при нём мне ничего не грозит. Дэвид отлавливает меня в автобусе сидящего в одиночестве за столом, публикующего очередную сторис в инстаграм. Кадры отснятые камерой закрепленной на грифе очень хороши. Редактирую, обрезаю, жму «опубликовать». Он становится за спиной, нагло уставившись в экран, и кладет руку мне на голову перебирая пряди. Напрягаюсь, внутренне ощетинившись, как ёж, неприятные мурашки пробегают по позвоночнику и меня непроизвольно передёргивает. Он склоняется к моему уху: — Что дёргаешься? Боишься меня? — С чего бы? — поворачиваюсь и выдавливаю приветливую улыбку. — Ну не знаю, может после того, как я тебя чуть не утопил? Не знаю, что там дальше было, но потихоньку вспоминаю тот вечер. Чувствую, как кровь отливает у меня от лица, немеют щеки и кончик носа. Он же говорил, что ничего не помнит! Я не готов обсуждать тот вечер! Мои вены прокачивают кровь с бешеной скоростью, злость поднимается откуда-то из самого нутра, и мне хочется снова приложить его обо что нибудь головой, чтоб стереть с лица эту высокомерную ухмылку вместе с воспоминаниями. Дэвид похлопывает меня по плечу. — Ты прости, я пьяный такой дурак бываю. Не бойся, такое больше не повторится. Просто ты мне нравишься, я уж и не знаю, как твоё внимание привлечь! Не верю ни единому его слову. Не верю его искусственной улыбке, его холодным глазам. Он при первой представившейся возможности нападет снова. Хищник. Не хочу быть загнанной дичью, и не буду. Я сам охотник. Позади открывается дверь спального отсека Дэйва и он выходит оттуда, вытирая полотенцем влажные рыжие кудри. Смотрит на нас слегка близоруко прищурившись. — Всё в порядке? Показываю ему большой палец и улыбаюсь, а Дэвид врёт: — Да, смотрим вот, что тут Кико наснимал на выступлении. Вернувшись из своих мыслей отвечаю на поставленный Дэйвом вопрос: — Да ничего особенного, не было. Немного расизма, немного высокомерия и плоских шуток. Как обычно. Как ни жаль, но всё хорошее когда-то да кончается. Так и наш тур. Не успел войти во вкус, а уже пора разъезжаться. Но вижу, что Дэйву это надо. Он ещё не набрал форму и очень сильно устаёт. И на сцене, и в постели. Что ж, у нас много работы с альбомом, скоро встретимся снова, а пока домой. Но кто же знал, что новое время внесёт свои коррективы в планы. И не только мои, а всех кого я знаю, всех окружающих людей. Какая-то неведомая болячка, которая фигурировала в новостях уже пару месяцев и все просто пропускали это мимо ушей, вдруг стала повесткой дня для всего земного шара. И понеслись отмены выступлений, локдауны, сидения дома в четырех стенах, а маски, перчатки и антисептик стали привычным атрибутом. Все дружно подсели на социальные сети. А что ещё делать, если не можешь общаться в реальности? Я наблюдал, как какие-то группы рассказывали, что репетируют новый материал по зуму, а кто-то наоборот отложил все проекты в дальний ящик. Никто не спешит выпускать новые альбомы — какой в этом смысл, если ты не можешь поддержать его живыми выступлениями? На спотифае и продаже физических носителей далеко не уедешь. Тяжело… Тяжело быть постоянно дома, никуда не выезжать. Передвигаюсь по городу от студии до квартиры и обратно. Раздражает неизвестность — сколько это продлится, как изменит нашу жизнь, какие будут последствия для индустрии музыки, да и для мира в целом? Рано утром ещё валяюсь в постели, когда раздается видео-вызов от Дэйва. Жена уже на кухне, кормит детей, слышно, как они смеются и болтают, как уютно бормочет что-то телевизор. На всякий случай прикрываю двери в комнату и отвечаю на звонок. — Привет, — улыбаюсь ему. — Доброе утро, соня! Я тут в виноградниках гуляю, дай, думаю, позвоню. Соскучился. Последнее слово он произносит глянув по сторонам и понизив голос. — Я тоже скучаю. — Ммм, ты ещё в постели. Такой теплый, заспанный и растрёпанный — мне нравится! Хотелось бы к тебе. Потягиваюсь, глядя как Дэйв рассматривает мое тело. Ну почему это всегда так приятно, этот жадный взгляд, почти осязаемый, очерчивающий каждый изгиб? — Мне тоже бы хотелось… Я не успеваю договорить, как дверь с грохотом распахивается и словно смерч влетает сын, забирается, как обезьянка на кровать и падает мне на живот седлая. Он скачет и кричит: — Папа, папа, папа! Пошли играть! Вставай! Папа, папа, папа! И снова прыгает. Охаю от его атаки, напрягаю пресс, сажусь в кровати и разворачиваю его, прижимая спинкой к себе. — Поздоровайся с Дэйвом, сынок! Он машет ладошкой и кричит: — Привет, Дэйв! Тот машет в ответ и тепло улыбается. В комнату забегает младшая дочь, забирается ко мне под другую руку и целует в щеку измазывая чем-то сладким. Смеюсь — Видимо не выйдет поболтать, я тебе потом позвоню, как освобожусь, — говорю я Дэйву. Он посылает воздушный поцелуй, и дочка, а за ней и сын отвечают тем же. Выключив кладу смартфон на тумбочку и целую своих младших. День начался. Подхватываю их на руки и кружу по комнате издавая звуки самолета. Визги, крики, смех. Обожаю свою малышню. Для них на все готов. Чтобы они были счастливы. В один из теплых деньков в начале мая раздался звонок от Эду. — Привет, Кико. Как ты? Я ухожу в свою комнату для репетиций и тихо отвечаю: — Здравствуй, солнышко. Я в порядке, а ты? — Тоже… Скучаю по тебе. — И я… Мне тепло на душе от его милой улыбки, взгляда широкорасставленных карих глаз. Повисает пауза. Что ещё сказать? Были бы рядом, как бы я целовал его! Этот парень сладкий, как грех! Но проклятая пандемия не даёт шанса встретиться в ближайшее время. Я намеренно не подписан на него в соцсетях, как и он на меня, но исправно мониторю все свежие фото. Он любит делать снимки без футболки, в бассейне, в постели. Каждый раз смотрю, и в паху сдавливает от нереализованного желания ощутить его целиком, быть в нём и на нём. Ну что я за шлюха, ей богу, и одного хочу, и другого! — Кико, я кое-что нашёл, — говорит Эду. — Получилось удаленно взломать аккаунт той девчушки, с которой флиртовал ваш басист. Кстати, она кажется, несовершеннолетняя! — Бинго, — шепчу я в трубку, и запускаю пятерню в волосы, не веря, что наконец-то получилось! — Я тебе пришлю то что есть, сам реши, что слить и скажи мне когда. Организую из Европы. Договорились? Алло, Кико, ты тут? Я смеюсь. Так радостно и освобождено, как не смеялся очень давно. — Я здесь. Просто очень рад такой новости. Эду, ты молодец, я бы без тебя не справился, золотко! Ты лучший! — Я знаю, — по голосу слышу, что он улыбается.