Кикаин

Я дома с женой и детьми. Вожусь с младшими, учу старшенькую играть на гитаре и пианино. Прошло уже столько времени с круиза, а меня до сих пор порой накрывает животный ужас при воспоминаниях о той ночи. Как будто ядовитый ледяной клубок образуется в желудке, и изжога поднимается с тошнотой в горле. Смотрю на свою семью — все так мирно и спокойно, в этом мирке нет места насилию, боли. И тем сильнее мне кажется нереальным произошедшее там и тогда. И до сих пор вспоминаю сковавший меня животный ужас, не давший защитить себя. Пишу Эду, тороплю его — когда же, неужели нет ничего такого в телефоне Эллефсона, что могло бы мне помочь? Эдуардо отвечает, что в основном тот удаляет все провокационные вещи. Есть его обнаженные фотки, но на этом далеко не уедешь. Есть переписка в Инстаграме — флирт с какой-то поклонницей, и сейчас он ищет возможность взломать удаленно именно адресата этой переписки. Возможно там будет больше компромата. Я терпеливо жду. Нет. Не терпеливо. Время идёт, ничего не происходит и каждый раз думаю — а не слишком ли большому и бесполезному риску я подверг тогда? Дэйв пошел на выздоровление, и у нас через пару месяцев грядет несколько концертов в Европе с группой Five Finger Death Punch. Начнем с Финляндии. И что, это мне опять терпеть Эллефсона? А если он вспомнил ту ночь? Да даже если и нет, то это снова его навязчивость, хамство. И я прошу Эду поторопиться. В феврале начался тур. Небольшой, всего-то на месяц. Но для Дэйва пока и этого достаточно. На репетиции слышу, насколько тяжело он справляется с вокалом. С гитарой же всё хорошо по-прежнему. Мне не терпится поскорее уехать. Как скучал по дому и детям, также сейчас скучаю по турам, выступлениям, всей этой суете. И что скрывать, по Дэйву. Сам не понимаю, как так вышло, что в своем желании привязать его к себе, я привязался и сам. Думаю, это выверт сознания после произошедшего в круизе — что-то вроде благодарности за то, что он не такой, как Дэвид. С Эду у нас по-прежнему нежности. Говорим по делу, и в тоже время любуемся друг другом, воркуем. Вот как это уживается? Кто мне нужен? Я хочу для себя сразу обоих. Если бы можно было положить по одну сторону от себя Дэйва, а по другую Эду, то это было бы идеально! Встреча всей группы в Финляндии прошла отлично. Дэйв возится с моими детьми. Электра и Джастис не спешат сделать его дедом, а у него в этом явная потребность. Дирк шутит и улыбается. Кажется он вполне адаптировался в группе. Мне нравится его улыбка, она совершенно преображает парня, выдавая его доброту, скрываемую за обликом сурового блэкаря. Эллефсон ведёт себя прилично, улыбается и ко мне не лезет ни с чем, кроме обычного трёпа. Такой штиль и спокойствие вызывают нервное предчувствие бури. Дэйв всем доволен, как мне кажется. Привычно поругивается с Эллефсоном, подгоняет техников, шутит. Дав первый концерт едем из благословенной Суоми в следующую страну и мне не терпится остаться с Дэйвом наедине — слишком долго длилась эта болезнь, разлука, слишком много всего произошло. Вырвавшись из-под надзора своих жён, мы расслабляемся. Легкий флирт снова становится привычкой. Я много снимаю для своего канала. Все подряд — бэкстейджи, обеды, репетиции, и конечно Дэйва. Вот я поправляю ему прядь волос и говорю, что он красивый, а он в ответ посылает мне воздушный поцелуй. Может быть я слишком «палюсь», но думаю, что фанаты расценят это как проявление дружеских чувств.Просто не получается сдержаться. Без камеры мы ещё более открыты: среди своих Дэйв расслабляется. Заселяемся в номер, и Дэйв сразу вешает на ручку снаружи табличку «не беспокоить». Он разворачиваясь смотрит на меня, я на него, и все понятно без слов. Сам бросаюсь на него в нетерпении, сдирая эту шапку, куртку с него и с себя. Целую. — Сумасшедший, — смеётся Дэйв. — Что, прям так соскучился? Никого не нашел себе помоложе за это время? — Никто мне не нужен, — отвечаю я, и сам себе верю сейчас. Он толкает меня на кровать и садится сверху на бедра, упирается в грудь рукой не давая подняться и долго рассматривает, гладит, будто я не знаком ему весь без остатка. — Мой любимый мальчик, — он проводит рукой путая пальцы в моих волосах, — люблю тебя. Он ложится сверху и губы его сливаются с моими в неторопливом поцелуе. Дэйв не даёт мне спешить, он явно хочет насладиться и растянуть удовольствие. Я не против. Секс с ним сегодня не похож на тот что был раньше. Нет этой страстной жадности, есть медленное тягучее удовольствие. Когда мы уже оба обнажены в полумраке нашего номера, он обильно смазывает меня, ласкает губами и ртом мой член, не позволяя мне прикасаться к нему, мучает осторожными прикосновениями, и каждый раз раскрывая глаза, я вижу его внимательный взгляд, словно он что-то ищет во мне, пытается прочесть в моих стонах, изгибе губ, метаниях по постели. И он продолжает вытягивать их из меня. — Проси, — говорит он. — Дэйв, возьми меня! — задыхаюсь я в стонах. — Нет, не так. И его рука соскальзывая с моего члена оглаживает мошонку и устремляется ниже. Палец кружит вокруг моей дырочки, входит туда с нажимом, и я выгибаюсь раздвинув широко ноги, приподнимая бёдра и хватаюсь за свой член, сжимая его. Он мягко убирает мою руку. — Рано. Проси ещё. — Дэйв, трахни меня Пожалуйста! , — насаживаюсь на пальцы, которых уже два во мне и умоляю его. — Ещё… — он мучает меня своими размеренными движениями, неторопливостью, заставляя изнывать от желания, изгибаться и биться затылком о подушки запрокидывая голову и тихо подвывать в моменты, когда его палец давит на простату. Его вторая рука нежно поглаживает мою грудь и живот, бёдра, обходя член. — Ты мой мальчик? Хочешь меня? Проси. Голос его тихий и хриплый, полный сдерживаемого желания. — Дэйв, Дэйв, я хочу тебя, только твой, люблю тебя! Пожалуйста будь со мной, я не могу больше! Тяну к нему руки, и он наконец ложится опускаясь на меня, зарываясь в мои уже влажные от пота волосы, вдыхая мой запах. Чувствую, как он осторожно, не как всегда, а очень бережно и медленно толкается, проникая одной лишь головкой. Поглаживает волосы убирая их с моего лица, вглядывается пытливо, прикусывает за подбородок и входит до конца со сдавленным стоном. Дергаюсь от небольшой боли, и тут же расслабляюсь, мои руки шарят по его спине и плечам, то прижимая, то поглаживая. Целую, отвечаю на поцелуи и двигаюсь набирая скорость. — Не спеши, — он поднимается на коленях подтягивая меня к себе за бёдра и сам диктует ритм размеренно входя в меня. — Хочу спешить! Хочу ощущать тебя, всего и полностью, — шепчу я в приступе какого-то безумия. — Хочу, чтобы ты показал, что я твой! — в моём голосе прорезаются истерические нотки. После той ночи на корабле, я хочу ощутить страсть, а не загнанность, хочу снова почувствовать себя желанным, а не липким от ужаса. Я снова притягиваю к себе Дэйва, обнимая его всего, обвивая, как плющ. С ним надёжно и безопасно. Дэйв ускоряется, и даже сквозь свою страсть, вижу, как ему тяжело даётся такая нагрузка. Обнимая делаю усилие и переворачиваю, оказываясь сверху. Сжимая ногами его бедра плавно поднимаюсь и опускаюсь откинувшись назад. — Да, мой хороший, давай же, — шепчет он, и гладит, прикасается везде лаская, пока его ладонь не охватывает крепко мой член. Он двигает рукой, а я захожусь в стонах и скачу на нём, словно обезумевший, наслаждаясь ощущением его члена в себе, его руки яростно надрачивающей мне. — Кико, кончай, давай же, я не могу больше, стонет он, — и я отпускаю себя, теряясь во вспышке оргазма, в крике, в страсти к нему, чувствуя дрожь его рук и то, как он наполняет меня. Мы лежим обнимаясь и целуясь, оба потные, уставшие, и счастливые той безмятежной радостью, какая бывает после потрясающего оргазма и освобождения физического, психологического. Закрываю глаза, зарываясь лицом в рыжину волос Дэйва. Думаю о том, что я полный идиот — как можно рисковать отношениями с Дэйвом ради Эду? Это блажь и просто срыв, уверяю я себя.Ностальгия по молодости. Из пелены раздумий меня возвращает голос. — Доллар за твои мысли, — говорит Дэйв. — А? Да нет, я ни о чем не думаю, просто расслаблен. — А все же? — Я хочу быть с тобой всегда.