Кикаин

Тихонько целую его в лоб, продолжая любоваться. Он обнимает меня во сне, уткнувшись носом в грудь. Немного неудобно и жарко лежать так, и я пытаюсь высвободиться. — Эду, нау вас, — бормочет он не просыпаясь. Автоматически перевожу — «не уходи». Меня словно кирпичом в лицо ударили, аж дыхание прервалось на мгновение! И такая боль в душе, в сердце — почти физическая, что я уж грешным делом подумал, что сейчас инфаркт случится. Вот весело ему будет, проснуться с трупом в кровати! Все мои пацифистские размышления, как ветром сдуло. Одно дело шариться на стороне и поёбываться с другим, а другое — назвать меня его именем. Ах ты, лживая дрянь! Я сдерживаю закипающую ярость. Хочется ударить его наотмашь по лицу, хочется придушить! Вспоминаю, как недавно во время секса он просил, чтобы я был с ним жёстким, а я не смог — пожалел, такого нежного, красивого. Сейчас не пожалею. Да. Именно так. Ты хотел жести, солнышко? Поднимаясь, сдёргиваю с его ног запутавшуюся простынь и резко хлопаю по заднице. — Просыпайся, Кико, пришло время отрабатывать свой хлеб! Я улыбаюсь. Но те, кто близко меня знает, не любят такую улыбку. Она не сулит ничего хорошего. Он, подскочивший от шлепка, сидит в постели взъерошенный, сонный, хлопает глазами ещё не до конца проснувшись. — Дэйв, что случилось, ночь же, — он кидает взгляд на темноту за окном. — Мне не спится, и я решил, что самое время поиграть. — Ты с ума сошел? — Да, поиграть, — не слушаю я его, — Игра будет интересная — я буду спрашивать, а ты отвечать. Как тебе? О, похоже, что он теперь окончательно проснулся. Я вижу его взгляд, метнувшийся к оставленному с вечера на тумбочке смартфону. Не волнуйся, я его не трогал. В глазах напряжение. Он прикрываясь кладет подушку на бёдра. Экая стыдливость, ты подумай! — Может быть утром? , — делает он это свое милое выражение лица, словно у ребенка. Очень подкупающее, я бы повёлся, но не сейчас. — Не хочется ждать. Я тут думал о том, как ты хотел жёсткого секса, так вот, думаю, что готов дать тебе его. В глазах напряжение, я бы сказал — испуг. Залезаю на кровать коленями, собираю в горсть его волосы и целую. Нежно, ласково, шепчу: — Не бойся, малыш, всё будет хорошо. Если ты меня будешь слушаться. Чувствую, как он облегчённо выдыхает. Мой мальчик, мое солнышко, мой самоуверенный дурачок. Я просто обязан наказать его. Бегаю взглядом по номеру в поисках необходимого мне и ничего не нахожу. Тогда надрываю зубами швы на простыни, что всё ещё у меня в руках и рву её на длинные лоскуты. — Дээээйв, — опасливо окликает меня Кико, — Что ты собираешься делать? — Ммм, — отплевываюсь от ниток, — Ничего особенного, просто расслабься. Перевернись на живот, вот так. Руку дай. Он ещё не понимает до конца, думает, что я с ним и правда играю, или надеется на что-то. Доверчиво позволяет привязать себя за запястья к столбикам изголовья кровати. Отойдя в сторону любуюсь. Красивый, смуглый, мускулы рельефны в свете ночника. Присев рядом вожу ладонью по горячей спине, ягодицам и ногам. Очерчиваю ладонями рисунок напряжённых мышц. В сердце тоска. Я всё-таки люблю его, дорожу, он нужен мне! И мне нужно выместить обиду, хочется, чтобы он признался во всем, чтобы почувствовал хоть часть причинённой им мне боли. Как же не хочется его бить! Встаю, и выдёргиваю свой дорогой кожаный ремень из петель джинс. Надо. Глупых и непокорных, зазнавшихся и слишком самоуверенных надо учить! Вижу как он напрягается, как нервничает. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Кико? , — стою у кровати, похлопывая сложенным ремнем по ладони. — Нет, а что ты хочешь услышать? Он поворачивает ко мне голову и улыбается. Пытается улыбаться. Вижу, что он очень напряжён — до предела. Глажу снова бархатную кожу ягодиц. Хочется целовать, может быть слегка прикусить, но я выпрямляюсь и хлёстко наношу первый удар. Раздаётся хлопок, он дёргается, сжимает кулаки и шипит сквозь зубы. — Думай, малыш. У тебя есть чем меня удивить. Он утыкается лицом в подушку. Снова поглаживаю — чёрт, до чего бархатистая и нежная у него кожа! Это просто грех для мужчины — быть таким совершенным! Вновь вытягиваю его ремнём, уже сильнее, по этой великолепной заднице. Остаётся розовая полоска. Он снова дёргается и вскрикивает. — Дэйв, больно! — Я знаю. Расскажи мне о своей поездке в Бразилию, малыш. Как ты там провёл время? Молчит уткнувшись в подушку, дышит тяжело. Я глажу налившуюся краснотой полосу и снова с оттяжкой бью его ремнем по заднице оставляя ещё один след, и опустив взгляд с удивлением отмечаю, что я возбуждён. Член покачиваясь смотрит вверх и на его вершине выступила капля смазки. Надо же, это что, меня возбуждает порка? Да нееет, меня возбуждает Кико! Такой беззащитный, покорный в этой позе, обнаженный и податливый. Весь мой. — Раздвинь ноги, — командую я, и он выполняет приказ. Любуюсь. Беру смазку и щедро выдавив на пальцы начинаю массировать его между ягодиц. — Расскажи мне. Как съездил, кого видел, как дела у Эду? Он словно каменеет и молчит. Мой палец входит преодолевая сопротивление в его дырочку продолжая массировать. Туда — сюда, по кругу, чуть согнуть, и снова — внутрь и наружу. Сажусь меж его раздвинутых ног и сосредотачиваюсь на этом деле. Спустя минуту или две замечаю, что он реагирует — дыхание прерывисто, мурашки пробежавшие по коже, лёгкая дрожь, непроизвольно приподнимающиеся мне навстречу бёдра. — Давай, мой хороший, — я добавляю палец, и слышу его тихий стон, — поделись со мной — почему ты побежал к нему, чего тебе не хватало? Он лучше? Ты его любишь? С последними словами добавляю третий палец и вхожу резче, вырывая из него вскрик. — Не молчи, Кико. — Дэйв, пожалуйста! — Что? — Пожалуйста!.. — Поднимись на колени. Он всё так же привязанный подгибает под себя колени и облокачиваясь на локти приподнимается и замирает. Я вижу, что его тело реагирует на ласки — меж его бедер покачивается почти вставший член. Глажу его. Очень хочется поцеловать, взять в рот, почувствовать его вкус на губах, его размер. Может быть потом. Может быть сегодня вообще последний раз. Кто знает, как он воспримет порку, не решит ли уйти от меня после нанесённой обиды? Кстати, порка. Поднимаю ремень и несколько раз бью его по заднице. Наотмашь, с оттяжкой, больно и хлёстко. Он резко вдыхает и утыкается в подушку лицом, вскрикивая хрипло и приглушённо на каждый удар. — Говори же! — Дэйв, я… У меня никого нет, только ты! — Не лги мне. Ненавижу ложь! Наношу ещё один удар и отбрасываю ремень в сторону. Сажусь на колени перед кроватью у изголовья, сгребаю волосы Кико в горсть и тяну, заставляя смотреть на себя. — Расскажешь правду и всё будет хорошо, не надо пытаться меня наёбывать. У него слезинки в уголках глаз и страх. Страх наказания, физической боли, потерять всё, или потерять наши отношения? Я не знаю… Не могу удержаться, целую его прикусывая полные губы, сминая их своей грубостью, трахаю языком, зарываясь пальцами в волосы, целую эти глаза, слизывая солёные слёзы. Оторвавшись снова обхожу его и резко ввожу пальцы начиная трахать. Он извивается, дёргается. — Дэйв! Я только тебя люблю, я только твой, поверь мне! — Кико, не пизди! Ты болтаешь во сне. Он как-то сразу притихает, прикидывая видимо, что мне известно. — Было? , — спрашиваю я и вынимая пальцы хлопаю его по заднице с силой, так что моя ладонь начинает гореть. Он что то мычит в подушку кивая головой, его темная грива волос полностью закрывает лицо. Хватаю его за них и тяну поднимая. — Я не слышу! — Да, — всхлипывая тихо признаётся он. И вот что мне делать теперь, когда он признался, когда всё известно точно?.. Направляю в него член, прислоняю к самому входу и нажимая вхожу в податливое тело, задавая сразу быстрый темп, утверждая своё право на него. Он всхлипывая прогибается и подаётся навстречу, раскрываясь в своей сексуальной и раскрепощённой позе, как я и люблю. Он знает, что я люблю. — Ты для него тоже так прогибался, шлюха? , — впиваюсь пальцами в его бёдра, в эту горячую желанную плоть. — Нет! Я. Это была ошибка, Дэйв! — Говорил ему о любви, трахался за моей спиной? Сколько я не знаю о тебе? Мне хочется видеть его глаза и я останавливаюсь, склонившись над ним дёргаю узлы на его запястьях. Переворачиваю на спину и смотрю на него. Он глядит мне преданно в глаза, грудь вздымается после бешеной скачки, что я ему устроил. — Поверь, Дэйв, я дурак, просто повёлся на его уговоры, на заверения. Пожалел его. Это ностальгия была наверное. Я тебя люблю. — Лжееееец… Глажу его лицо, проступившую темную щетину на щеках, провожу большим пальцем очерчивая бровь, скулу, губы. Он приоткрывает их постанывая и задыхаясь. — Лжец, — повторяю я. — Эта побрякушка — его подарок? Цепляю пальцем цепочку и требую: — Сними. Не задумываясь ни на секунду непослушными после связывания пальцами хватается за украшение, возится в попытках раскрыть замок, наконец справившись бросает цепочку рядом с кроватью и смотрит на меня. — Он для меня ничего не значит. Это была случайная разовая встреча. Прости меня. — А сегодня? Ты виделся с ним? Я опускаюсь на Кико сверху, ласкаю его тело, прикасаюсь к его соскам потирая их, оглаживаю по бокам, поднимаюсь к шее и свожу пальцы на ней. — Задушу. Не смей мне лгать, — говорю вполне серьезно. Он трётся бёдрами о меня и наши члены соприкасаются даря волнующее ощущение. — Это было просто прощание. Он мне покоя не даёт — пишет, звонит, приехал вот. Я пришёл сказать ему, что мы не можем быть вместе, что я люблю тебя, Дэйв. Склонившись к его шее целую. Нежно, а потом не сдержавшись сильно прикусываю, оставляя свой след, как печать собственника. Он ахает, и я чувствую, как под моими руками его кожа покрывается мурашками удовольствия. Не могу больше говорить. Хочу его. Целую его лицо, шепчу какую-то чушь — смесь угроз и ласковых слов, обещаний и признаний в любви. Мне нужен этот мальчик, как воздух — мой талантливый гитарист, моё бразильское горячее солнышко, мой, мой, мой! Я уже двигаюсь в нём и задыхаясь выкрикиваю — Мой! — Только твой, — доносится до меня жаркий шёпот. Руки его охватывают меня, гладят, прижимают, губы находят мои и он так жадно, так страстно целует, сводя с ума своей страстью. — Люби меня, не бросай, — он прерывает поцелуй и подаётся навстречу дрожа всем телом, жмурясь и оскаливаясь в оргазмическом безумии. Его ноги напряжённо вытягиваются, бедра приподнимаются, и он кричит, о, как он кричит, и пульсирует охватывающим меня жарким нутром, мой мальчик!!! Я не могу от него отказаться. Ни за что! Сжимаю его в объятиях, быстро двигаюсь вбиваясь, словно стремясь стать с ним единым целым, и чувствую захлёстывающие меня волны накрывающие оргазмом. Теряюсь в нём, в единении с любимым, в страсти к нему и изливаясь в его тело то ли думаю, то ли шепчу, то ли кричу: — Мой!