Сборник драбблов по "Магической битве"

Сколь много времени нужно, чтобы залечить разбитое сердце? Как долго нужно мучаться от раздирающей нутро боли, чтобы наконец отпустить того, кто занимал сердце, разум и душу? Эри вот уже 10 лет не может забыть своего семпая. Сугуру был её первой любовью, заставившей парить в розовых облаках грёз и надежд, но после стал кошмаром, мучавшим по ночам и лишавшим сна долгие годы. И злило Синохару, что она не могла сама разобрать: любит она черноглазого брюнета из прошлого до сих пор или живёт в смеси страха и разочарования? После произошедшего с Гето девушка не смогла стать полноценным шаманом и бороться с проклятиями. Вместо этого она выбрала профессию, связанную со своим любимым занятием – библиотекарь. Теперь Эри колесила по всему миру в поисках редких книг, древних папирусов и неизвестных техник. Всё это хранилось в её цитадели – огромной колледжевской библиотеке, доступ к которой был передан угаснувшей девушке её предшественником. Это место стало домом, в котором Синохара могла быть собой наедине со всеми страхами, обидами и болью... и воспоминаниями. Каково же было удивление девушки, когда к ней начал проявлять интерес молчаливый первокурсник, учителем которого выступал Годжо. Со слов шестиглазого и её бывшего одноклассника в лице Нанами юный заклинатель из клана Инумаки подавал огромные надежды. Талантливый и амбициозный, несмотря на свою юность, блондин постепенно стал проводить больше времени с Синохарой. Сначала это раздражало. – Что он прицепился ко мне, как бродячий щенок? – злилась за чашкой кофе Эри из-за вновь нарушенного мальчишкой одиночества. – Может, рассмотрел твою добрую душу? – хихикал Сатору, тешась с подруги. Тоге часто навещал Эри в библиотеке. Первое время просто листал какие-то заинтересовавшие его книги, сидя рядом с женщиной. Привыкшую к одиночеству Синохару злило молчаливое присутствие паренька. Словно осознав это, Инумаки стал помогать ей, чтоб от него была хоть какая-то польза: переносил книги, следуя за брюнеткой по пятам, пока она фасовала литературу по алфавиту, передвигал огромные стеллажи и столы и даже помогал с уборкой, порой привлекая Панду для помощи. Заклинателю нравилось быть полезным. В основном, конечно, ему хотелось быть полезным именно Синохаре, и потому всё свободное время он проводил именно с ней. Рассчитывал ли он на что-то? Возможно. Это глупо, естественно. Семпай старше на целых 9 лет, и не похожа она на ту, кто хоть как-то в любви заинтересован, но её тёплая улыбка в знак признательности и тихое "Спасибо, Тоге" всякий раз заставляли юное сердце порхать в груди от призрачной надежды на возможность завоевать Эри. Так прошёл год. Перешедший на второй курс блондин даже стал встречать драгоценного библиотекаря с командировок. Он напрашивался вместе с ней несколько раз, но был отвергнут вполне аргументированными доводами. Посему влюблённому юноше оставалось лишь дожидаться Эри около ворот (а иногда и вовсе удавалось встречать её на вокзале, прицепившись к Идзити) и доносить багаж, выслушивать её рассказы и впечатления от поездки, в тайне мечтая, что однажды он отправится с ней. – Думаю, он в тебя втюрился, – заключил Годжо, закинув ноги на вычищенный до блеска стол. – Не неси чушь, – бросила чуть грубо Синохара, шлёпнув друга по икрам какой-то папкой. – Убери ноги со стола, мы с Тоге только утром всё убрали здесь. Что? – вопросительно посмотрела она на тихо смеявшегося шамана. – Ничего. Забавляет просто, как ты себе не признаёшься в том, что влюбилась в пацана. – Ты совсем с ума сошёл?! – чуть ли не задыхаясь от возмущения, воскликнула Эри. – Я взрослая женщина! Работаю в колледже! Я не могу влюбиться в студента! – Ага, продолжай в том же духе, Сино, – встав из-за стола, сунул руки в карманы шестиглазый шаман. – Ты пытаешься этим себя обмануть, но только подтверждаешь мои слова, – уже открыв дверь из библиотеки он удручённо добавил. – То же самое было, когда я узнал, что ты в Сугуру влюблена. Вот же подонок. Злость на друга улетучилась, когда библиотекарь осознала, что и не помнит, когда в последний раз думала о своей первой любви. А когда он в последний раз снился? Вместо черноглазого шамана все мысли девушки занимал молодой заклинатель. Его беззаботность и влечение словно оградили Синохару от всей мрачной деятельности, доселе царившей в темноволосой голове. Его лучезарная улыбка и пристальный взгляд заставляли Эри смущаться, как малолетнюю школьницу, а этот юный хитрец, понимая, что постепенно рушит плотину внутри неё, лишь более открыто стал проявлять себя. Он довольно неожиданно вымахал в росте, и было видно, как ему нравится смущать библиотекаря ненавязчиво прижав её к стеллажу, делая вид, что всего лишь доставал книгу с верхней полки. Или же его мимолётные касания: то заправить прядь за ухо, то поправить сползшую лямку, то накинуть собственный пиджак на её плечи, когда по помещению прошёл сквозняк. И ведь нравилось это всё Синохаре. Иначе не оправдать то, что она не запрещала студенту такие вольности. И всё же был момент, который не давал покоя Эри, и спасибо за это Годжо. Сейчас Инумаки сидит на столе возле библиотекаря, пока она делает заметки в своём блокноте. В одних только потрёпанных школьных брюках, а торс его скрывает уже местами пропитавшаяся кровью повязка. Встреча с Кендзяку, вселившимся в тело бывшего любимого, сильно подкосила Эри, а после вид искалеченного Тоге вовсе словно выбил землю из-под ног. Благо молодой шаман быстро идёт на поправку и отделался он минимальным из зол. – Почему ты всегда молчишь? – вдруг спрашивает женщина в попытке отвлечься от навязчивых мыслей о Гето, Кендзяку и чёртовой игре. Инумаки застывает и смотрит со смесью непонимания и издёвки: – Листогорчица..? – ухмыляется он, тыча пальцем в метки на ещё более бледных, чем обычно, щеках. – Да, я в курсе о твоей проклятой речи. Я просто не совсем понимаю принцип её техники. Мальчишка откидывается назад, опираясь на единственную оставшуюся руку, и склоняет голову вбок, как бы призывая к продолжению разговора. – Простыми словами, твоя проклятая техника заключается в призыве к действию, верно? – Лосось, – кивает Тоге, пытаясь сдержать улыбку. – И потому ты молчишь, чтобы ненароком не навредить людям. Так? – Мгм, – раздаётся в знак согласия. – Но ведь для этого нужно применять свою проклятую энергию. Исходя из этого у меня вопрос: ты можешь общаться простыми повествовательными фразами без побуждения к действию и без применения энергии? С несколько секунд Инумаки осмысливал сказанное семпаем, а после тихо рассмеялся. – Что смешного я сказала? – непонимающе нахмурилась Синохара. Подтянув к себе листок и взяв ручку, Тоге криво нашкрябал "Думаешь, я бы молчал в таком случае?". – Откуда мне знать, Тоге? Мы знакомы уже два года, а я даже принцип работы твоей техники не понимаю. Может, ты зря боишься случайно навредить кому-то? Нужно знать свою технику во всех аспектах и уметь её контролировать не только в бою. "Ты поэтому интересуешься?" – появляется надпись на листке ниже. – Ну, да, – потупив взгляд, отвечает библиотекарь. Почему щёки её вспыхнули, как от смущения? Хитро щурясь, Инумаки склоняется к сидящей женщине, упираясь одной рукой на спинку её стула: – То есть не потому, что хочешь мой голос чаще слышать, а, Эри? – тихо произносит он. Хрипотца в юношеском голосе заставляет холодок пробежать по позвоночнику, окутывая всё тело, а огоньки в сиреневых глазах притягивают точно магниты, задерживаясь на женских губах. Ещё и посмел по имени к семпаю обратиться, гадёныш. Синохара теряется. Пропадает. Это он так свою технику применил? Нет, Тоге бы не посмел. Так ведь? Для пробы дёрнув пальцем, брюнетка понимает, что влияния энергии на ней нет. А вот этот назойливый пацан влияет на неё похлеще любой проклятой речи. Нужно что-то предпринимать, пока он не сократил дистанцию между ними полностью. С трудом подняв дрожащую руку, показавшуюся ватной, Эри отталкивает приблизившегося блондина и подскакивает со своего места. – Прекращай это, Тоге, – выпаливает она. – Нельзя так. Нельзя, Тоге. Понимаешь? Нельзя! Чёрт... – выругавшись, она со злости пнула стул, когда споткнулась о него в попытке уйти. – Эри, – зовёт Инумаки, вставая вслед за ней. – Нет! Оставь меня в покое! Как ты не понимаешь, что это неправильно?! – срываясь на истеричный крик, разворачивается Синохара. Она вновь отталкивает руку мальчишки, пытающегося нежно обхватить её. – Не трогай меня! – Эри, – начиная злиться, Тоге повышает голос. – Замри. Всё же влияние проклятой речи ощущается иначе. Тело парализовано, и по нему словно бегут разряды зудящего тока, противно щекоча всё вплоть до костного мозга. Лишь лёгкие продолжают функционировать и слёзы застилают глаза. – Нельзя? С чего ты взяла это? – уже с явной злобой спрашивает Тоге, давая волю эмоциям. – Потому что я младше? Я для тебя ребёнок ещё? – он аккуратно сжимает её дрожащий подбородок, заставляя испуганно смотреть в глаза. – Я в это не верю. Чушь полнейшая, – в сиреневых глазах видны отчаяние и обида, и от этого поток слёз у Сино лишь усиливается. – Я с самого начала был рядом с тобой, а ты со мной. Вижу же, что не безразличен тебе. Как ты можешь отталкивать меня теперь? – в уголках его глаз скапливаются слёзы, размывая белки с полопавшимися в них во время битвы сосудами. – Скажи, почему ты меня отвергаешь на самом деле? Вновь этот мерзкий зуд в теле, усиливающийся в мозгу, горле и челюсти. – Потому что ты напоминаешь мне Гето, – слова против воли раздаются в помещении, заставляя рыдать сильнее. – Что ты имеешь в виду? – сморгнув слёзы с глаз, Тоге сквозь стиснутые зубы вновь приказывает. – Объясни, что это значит. – Ты похож на Сугуру в колледже. Такой же внимательный, добрый и чуткий. Такой же одинокий в своих мыслях и технике. Я тянулась к нему, как ты тянешься ко мне эти годы, любила его, но была ему не нужна, – истеричные откровения отдавались болью в сердце и голове, а растрепавшиеся волосы гадко липли к смешавшимся ручьям слёз и соплей, но замолчать Эри не могла. – Он оставил меня, оставил нас всех и ушёл. Он умер! Я видела его труп, а теперь вижу его вновь ожившее тело, устроившее кровавое месиво, и нет этому конца и края! И по его вине чуть ты не погиб! Да я готова была с ума сойти, когда увидела тебя в крови, покалеченного и без руки! Даже думать об этом больно. Я не смогу пройти через это вновь, Тоге! Я не могу! Не могу! Синохара, захлёбываясь слезами, повторяла эту фразу, глядя на заклинателя. Она даже не заметила, как вернулся контроль в её тело, но ноги подвели, и библиотекарь упала бы, если бы Инумаки не подхватил её. Тоге чертовски паршиво от того, что, поддавшись своим эмоциям, он применил проклятую технику к возлюбленной. Ну и то, что он напоминал ей об умершем предателе-любимом, тоже не самая приятная вещь, которую он слышал. Лучше бы вся проблема была только в возрасте. – Эри, я надеюсь, ты простишь меня за то, что я заставил тебя рассказать об этом, – он обхватывает Сино поперёк талии, обрубком второй руки едва прижимая её голову к своей груди. Женский плач, превратившийся в неразборчивый скулёж, въедался в уши. Заклинатель, продолжая держать брюнетку в объятиях, подталкивает её к подоконнику, чтобы опора для неё была ощутимее. – Эри, взгляни на меня пожалуйста, – говорит он, но давление техники не ощущается. Он просит, а не приказывает, и библиотекарь поддаётся. – Мне очень жаль, что ты прошла через всё это и годами одиноко несла всю боль. Мне жаль, – чуть запинается он, хрипло покашливая, – что я стал напоминаем о худшем для тебя. Но, если ты подаришь своё сердце мне, я обещаю, что сохраню его. Буду беречь, как самое ценное сокровище на свете, и никто не посмеет причинить тебе боль. Я просто хочу возможности. Не лишай нас её, прошу. Его дрожащие пальцы аккуратно вытирают прекращающиеся слёзы с женских щёк, а после мягко вплетаются в её волосы на затылке. Сухие мальчишеские губы, на которых едва виднеются размазанные капли крови, прикасаются к её лбу, щекам, векам. Ненавязчивые поцелуи вытягивают остатки боли и истерики из Синохары. – В колледже нас не поймут, – сипло произносит она спустя пару минут размышлений в тишине. – В колледже знать не обязательно, – облегчённо выдыхает Тоге, чувствуя руки Эри на своей талии, пока она прячет лицо на его груди.