Дерби

— Заходи, Рит, — Валечка приветливо улыбается, и Власова аккуратно и шустро заходит, беззвучно и тщательно плотно прикрывая за собой дверь, пропустив только что вышедшую расслабленную перед тренировкой Белую. Старается побыстрее пройти до кушетки, чтобы избежать взглядов своего врача, но Антонова ее ловит даже не на этом. Этот виноватый, старательно скрываемый взгляд Валя знает отлично, и он не предвещает ничего хорошего. Слишком уж усердно Рита рассматривает привычный интерьер. Тяжелый вздох Валечки сообщает Власовой лишь одно: проебалась. Звук натягиваемых перчаток вызывает слабую дрожь в коленках, кажется, актерствовать поздно, Рита, все твои ужимки уже свершились. — И где? — голос не предвещает ничего хорошего, и Власова знает, что врать бесполезно, это только оттянет момент неизбежного и займет уйму времени. Но Рита была бы не Ритой, если бы не попыталась скрепить разваленную башенку теми же соплями. — Ты о чем? — хриплая невинность в голосе и ласково взметнувшиеся ресницы во взаимном взгляде друг другу в глаза. Станиславский бы поверил в эту наивность, но, увы, не Антонова, здесь ее держат совсем не за красивые глаза. Любой бы клуб оторвал с руками, но Валечка поддерживает нежные дружеские отношения с Рогозиной и не смотрит в сторону баснословных пачек купюр и золотых гор, увенчанных крупными драгоценными камнями. — Ну, начинается… Рита, прекрати ломать комедию, я вас каждую знаю как облупленную, а мне еще нескольких осмотреть надо перед началом тренировки, — укоряющий взгляд Валечки разбивается о напряженные Ритины плечи, как волна врезается в берег. Власова двигает носом виновато. С Антоновой бесполезно спорить, а уж тем более что-то от этого человека скрывать. — Ладно, мертвого задолбаешь. На тренировке вчера, предположительно, потянула ногу. Правую. Валь, но это ерунда, у меня ничего не болит, — оправдывается Рита и сжимает пальцами края кушетки, когда Валя, прощупывая, доходит до пяточного сухожилия. Власова пытается отвлечься и рассматривает присевшую возле кушетки Антонову, любуется беззастенчиво и невольно ойкает от сильного сжатия. Валя поднимает взгляд, сталкиваясь с чужим, бровь выгибает вопросительно, а Рита свой не отводит, усмехается довольно. — И без консилиума скажу, что растяжение ахиллового сухожилия. Сейчас закончу осмотр, предварительно тебя ждет облегченный вариант тренировки без нагрузки на эту ногу. Продолжишь перенапрягаться — отправишься на йогу. Валя поднимается и делает шаг в сторону за электродами для ЭКГ, но Рита захватывает ее запястье и удерживает на месте. — Ты серьезно сейчас? У меня идет подготовка к сезону, скоро первая игра, а ты меня хочешь на скамейку запасных посадить? Антонова, ты издеваешься? — Рита злится так, что волны возбуждения и напряжения расходятся по комнате, а ее пальцы с каждой секундой непроизвольно сильнее сжимают тонкое запястье. — Рита, мне больно. Отпусти, — Антонова непреклонна, в этом требовании спокойна и холодна, и Власова отпускает, почти виновато шмыгая носом. — Валь, ну все нормально, правда. Пройдет, ну. — Нет, у тебя период восстановления. Никто не просил скакать по полю, как в задницу укушенная. Во всем нужна мера. Успокойся. Пропустишь пару игр, это не трагедия для команды, — Валя объясняет для нее совершенно очевидные вещи, но Власовой это говорит негромко, четко и проникновенно — как маленькому ребенку объясняет, почему нельзя пихать в рот лампочку. — Это трагедия для меня, — холодно отрезает Власова и затихает, но Валя в этом молчании явственно чувствует затаенную обиду и угрозу. Осмотр проходит в напряжении, и Рита сбегает, одеваясь так быстро, как только способна. Не забывает громко хлопнуть дверью. Антонова вздыхает и звонит Рогозиной. Надо сообщить, что придется для Власовой перестраивать сегодняшний комплекс тренировки. Рита злится и сбегает вторично после разминки, зло избивает бутсой мусорку, не заботясь о том, что делает это по привычке правой ногой. Останавливает только вспышка боли и прихватывание за плечо. — Рита! — знакомый укоризненный голос, и Власова, недовольно сопя, разворачивается к его обладательнице. — Чего тебе, Окс? — хмуро зыркает и по привычке пытается запихнуть руки в отсутствующие на спортивных шортах карманы. Скрипит зубами раздраженно. — Прекращай так остро реагировать, себе же хуже делаешь. Рогозина за твою эмоциональную нестабильность тебя сплавит к черту на рога, даже будь ты трижды гением. — Ты меня еще учить будешь, Оксик-токсик? — Рита вскидывает бровь, мгновенно перестраиваясь из состояния истерики в оборонительную ежиную позицию. — Больно надо, Власова, себе дороже, — фыркает тут же Оксана и убирает руки подальше, но в глазах все равно читается беспокойство. — Неужто Галина Николаевна заволновалась? — Ты пока еще очень ценный кадр. — Ну так все вопросы к Антоновой, она мне запретила нормально тренить, хотя ерундовое совсем повреждение. — Они правы, и ты это знаешь. Возвращайся давай, — Оксана неловко хлопает Риту по предплечью и закусывает губу. — Ага, разбегусь и шлепнусь. Амелина тяжело вздыхает. Психолога и друга из нее не вышло, хотя с Власовой они были в очень приличных отношениях, с остальными в команде все было еще более натянуто, а это напряжение снималось только на поле в игре. Там Рита думала только о команде и правильных комбинациях, оставляя свою гордость и резкость в раздевалке. Рита переодевается и уходит, даже не оборачиваясь на звуки тренировки. Она в отставке. Достает из маленького потайного кармана спортивной сумки пачку двухкнопочного Кента, закуривает еще под камерами видеонаблюдения, запускает ментол с черникой. Запас на черный день, в который входит как крепкий Мальборо, так и такое экспериментальное развлечение. Зависит от грязевого оттенка полосы. Нельзя, сама это отлично знает, но контроль не всегда даже смотрит в сторону Риты. Отходит дальше, чтобы уж не было настолько показательное выступление обиженного ребенка, делает пару затяжек и выкидывает в мусорку. Злится, убеждаясь в том, что действительно недалеко ушла от психованных мелких, переживающих очередной психологический кризис. У Риты же подозрение, что она из этих кризисов и не вылезает. Дальнейший день и вечер утонули в вязкой дымке. Помнит, как дома скинула спортивную сумку, переоделась, как зашла в первый попавшийся бар и заказала виски со льдом. Кажется, после она отобрала бутылку и наливала уже сама трясущейся от смеси злости и обиды рукой, расплескивая содержимое мимо граней. Но даже это под сомнением. Совсем не помнит то, как под утро умудрилась подцепить какую-то девку, соблазнив, как видно, пьяным бредом, и даже смогла ее и себя дотащить до собственного дома. Утро кажется слишком отвратительным, чтобы глаза хоть сколько-нибудь захотелось открывать. Пока не рискуя, Рита прислушивается к менее явным ощущениям, старательно игнорируя взрывающуюся тяжелую голову. Определенно кровать и не вытрезвителя, это не может не радовать. Следующим приходит ощущение чужой руки в районе бедра. Потрясающе. Глаза приходится открыть и тут же сощуриться от света, заливающего потолок. Шторой в спальне никто не озаботился занавесить окно, и теперь солнечное утро отыгрывалось, скользя лучами по углам и гладким поверхностям. Мысли ворочаются медленно, словно тоже потягиваются по-совиному. Самая нужная приходит далеко не сразу, но Рита от осознания подскакивает на кровати, как на батуте, и резко садится, от чего голова закружилась, и по ней ударил с размаха молот. Власова забыла про тренировку и теперь со страхом на выдохе смотрит на часы, боясь представить, на сколько она уже опоздала. Десять минут до начала, и Рита воспринимает это как шанс. Одевается в течение минуты, даже успевает почистить зубы, выпить аспирин и привести лицо в более-менее приличный вид, чтобы ее не вышвырнули еще у стойки охранника с раздраженным «девушка, пункт помощи бездомным находится через улицу». Власова чуть не забывает вытряхнуть из своей постели сладко спящую блондиночку, по плечам и шее которой идет россыпь ярких засосов. Герой-любовник, нечего сказать. Девушка смотрит осоловело, когда Рита ее торопит отрывистыми раздраженными фразами и помогает застегнуть молнию на коротком тусовочном платье с блестками. К Антоновой влетает с опозданием на полчаса. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с блестящими глазами Рита вызывает у Валечки лишь изогнутую бровь и почти незаметный вздох. — Проспала, — выдыхает в ответ на немой вопрос и падает на кушетку, откинувшись затылком на стену. Голова все еще весит, кажется, тонну, и от этого желание заземлить ее кажется слишком непреодолимым. Антонова подходит спокойно, осматривает внешне, отмечая потрепанный вид и засос на стыке плеча и шеи, виднеющийся из-под ворота футболки. — А давай-ка дыхнем в алкотестер, Рита. — Это еще зачем? Такого раньше не было, — хмурится Рита, быстро концентрируясь. — Ввели теперь, — усмехается краем губ Антонова и достает из ящика такой знакомый аппаратик, которым вечно менты тыкали Власовой в нос, после чего приходилось отсчитывать хрустящие красные бумажки, пытаясь убить одним только злым взглядом. Такое с Валей не сработает, у нее на Риту иммунитет. — Валяй, — вздыхает Рита, стараясь придать голосу небрежность. Валя подносит тестер ко рту, и Власова прихватывает чужое запястье пальцами, с неудовольствием отмечая чужое спокойствие. Не то, чтобы она хотела склеить Антонову. Совсем нет. Просто посмотреть, как отреагирует. Выдыхает резко, уже понимая, что результат будет шкалить. Уже сейчас можно забирать сумку и сваливать. Принципиальная Валюша дальше своего кабинета ее не пропустит, еще и Рогозиной кляузу накатает, если не уже. Тонкий писк режет уши, и на этом спектакль можно заканчивать. — По дресс-коду не проходишь, Рит, — пожимает плечами Валя, мельком глянув на цифры, и откладывает алкотестер, сразу же протирая спиртовой салфеткой. — Что, доложишь Рогозиной? — поджимает губы Власова. Настроение стремительно ухает вниз. Команду и футбол она ценит, вот только держать себя в узде получается не всегда. — Это и не требуется. Твой инстаграм пестрит историями из бара, а потом тебя уже и так отмечали. Галя с утра знает, тут даже подтверждение в виде тестера только формальное. Зачем, Рит? Твое растяжение тебя не хоронит. — Ты меня вывела из пары игр, а потом я потеряю форму. Все было нормально. — А пьянством ты потеряешь место в команде. — Не тебе это решать. И учить меня вот не надо. Я на тренировку. — Тебя никто не пустит. Иди домой. Отдохни и проспись. Рита резко вскакивает с кушетки, едва не сталкиваясь носом с Валей, и Антонова чуть отшатывается, делая шаг назад, закрывается, скрещивая руки на груди. Умом Власова понимает, что неправа, что творит то, за что ее не погладят по голове, но слушать свой разум было бы слишком просто. Одаривает тяжелым взглядом и выходит — надо зайти к Рогозиной. Ее не останавливают. Валя выдыхает сразу, как дверь закрывается за разозленной Власовой — хорошо, что не врезала, с нее бы сталось, а потом бы извинялась и носила шампанское с конфетами по расписанию. Отписывает Гале, что Рита у нее только что была, получает практически в ту же секунду вопрос, все ли в порядке — Рогозина волнуется. Об их отношениях почти никто не знал, все только начинало осторожно выстраиваться в единое стабильное и осторожно-заботливое целое.