Предательство и честь

Тяжелые мысли

      Чонхо стоял у настежь открытого окна, хмуро глядя в предрассветную ночную мглу, чуть тронутую первыми красноватыми лучами солнца, но ничего перед собой не видя. Но вовсе не от отсутствия света и утреннего тумана, а потому, что перед его внутренним взором стоял образ Ёсана, мило стеснительно улыбавшегося ему. И Чонхо вспоминал, как им было хорошо вдвоём. Как они часами вели беседы на философские темы. Как молча усердно занимались спортом, яростно бились на тренировочных боях и ещё много и много всего. Сейчас он был один и его сердце пронизывало жгучее одиночество от ярких воспоминаний и неопределённости своего будущего. Сегодня утром он простится с друзьями и уедет. Он не знал, что его ожидает, но, тем не менее, желание хотя бы издали увидеть дорого ему человека и крошечная надежда на то, что он хоть иногда сможет бывать с ним рядом, пересиливало все страхи.       Чонхо тряхнул головой, прогоняя усталость от бессонницы и внутренние видения и отвернулся от окна. Он вздохнул и решительно направился к стулу на котором лежала дорожная одежда.       "Что ж, больше нет смысла тянуть с отъездом, Сан и Сонхва вернулись, принеся вести о переменах в Неприступной. Так что пора в путь. Нужно сообщить Ёсану о последних событиях", — подумал Чонхо, решительно настроенный на дальнюю дорогу в соседнее королевство Аргон, где он оставил своего милого избранника — молодого короля Кана Ёсана.

***

      Хонджун открыл глаза, проморгался, глядя в потолок, и повернув голову направо, посмотрел на спящего рядом Хва, чья грудь спокойно мерно вздымалась. Пару минут он молча созерцал это зрелище, а потом повернулся на бок и припал к манившим его губам, утоляя жажду пьянящим поцелуем.       Хва, не открывая глаз, ответил, машинально притягивая к себе источник своих удовольствий. Но Хон вывернулся и тихо сказал: — Нет, не сейчас, нам надо вставать. Чонхо сегодня уезжает. Мы должны его…. Хва открыл глаза и упрямо притянув к себе упирающегося Хона, сначала впился в его губы, а после оставил в на его груди внушительный красный след. Затем спокойно сел на кровати и потянулся к одежде, лежавшей на полу.       Хон, молча задыхаясь от радостного возмущения, взглянул на печать, оставленную на нём Хва и невольно заулыбался. Принявшись сползать с кровати вслед за ним.

***

      Сан, как обычно, проснулся первым, когда начало только-только светать. И сразу же, по привычке, сгрёб Уёна к себе в охапку, начав целовать его везде, где придётся. Он так по этому соскучился, что не обращал ни малейшего внимания на сонные возмущённые протесты своего чертёнка, ероша его волосы носом и губами, вдыхая их нежный сливочный аромат. На что Уён лишь ещё больше возмущённо замычал, пытаясь спрятаться от Сана под одеяло. Ему конечно, было безумно приятно такое пробуждение, однако он не успел досмотреть чудный сон в котором они вдвоём проводили время на прекрасном острове в объятиях друг друга. Наконец, Уён приоткрыл глаза и пожаловался. — Из-за тебя я не выспался и к тому же, не досмотрел сон. — И о чём же он? — Поинтересовался Сан, вставая с постели и собирая разбросанную вокруг кровати одежду, проигнорировав первую часть предложения. — О нас с тобой! — Сладко потянувшись, ответил Уён, вставая и принимая из рук Сана свою одежду. — Неужели сон тебе гораздо приятнее, чем явь? — Удивился Сан. — Ну.... Мы были на своём острове одни и нам никто не мешал. — Всё ещё находясь в сонном трансе ответил Уён. — Вот оно что! — Протянул Сан, повернувшись к Уёну, так и не успев надеть рубаху, которую он держал в руках и которую перекинул через голову малыша, притянув ею его к себе. — Так нам и сейчас никто вроде не мешает? — Заговорчески шепнул он Уёну в губы.       Уён прикусил губу и притих, рассматривая лицо напротив, что находилось всего в паре сантиметров от него и начиная задыхаться от такой близости. Сейчас ему с трудом верилось в то, что ему так сильно повезло и он встретил того самого, о котором так часто грезил в детстве и которого чуть не потерял, поверив в то, что его убил предатель Минхё.       В его памяти всплыла сцена в ночь на корабле, когда он обвинял в этом парня Минхё, не зная, кто он на самом деле. И который успел, по непонятным ему причинам, завоевать сердце Уёна ещё во время их поединка. И в объятиях которого он так неожиданно обрёл покой и успокоение своей давней боли.       Уён только сейчас понял, почему со дня поединка, он так сильно ненавидел Минхё и злился на себя и на него. Ответ поверг Уёна в шок. Причина в том, что в тот день он влюбился в убийцу своего героя. И, мало того, во сне с ним был именно Минхё, потому что именно под этим именем Уён и встретил своего легендарного героя Сана.       Осознавать всё это было до того непривычно, что Уён так и сидел, замерев и сильно прикусив губу, рассматривая лицо Минхё-Сана и сравнивая их обоих между собой.       С тех пор, как Сан открыл своё имя Ёджину, он всё ещё продолжал вести себя как Минхё, не считая того момента, по мнению Уёна, когда он сосредоточенно изучал карту и планировал военную операцию. Но вернувшись с Неприступной императором он изменился. "Или мне это только кажется? — Думал Уён, зависнув в одном положении и с интересом заглядывая в чёрные глаза напротив. — Возможно, я до сих пор ещё не знаком с настоящим Саном и не видел его настоящим. И вообще, как определить каким он был и какой он настоящий? И, понравился-ли бы мне Сан, таким, каким он был до всего этого? До предательства короля, до убийства его родных и.... До убийства им Минхё? И... Любил ли Сан Минхё? Ведь... Наверно, любил. Если бы не любил, то вряд ли бы взял его имя себе?" — Размышлял Уён, погрузившись в транс. В свете всей этой круговерти последних шести месяцев, он о многом не думал, зациклившись лишь на страсти, которую он испытывал к человеку, сидящему сейчас напротив него. Не то, чтобы он вообще не думал об этом. Просто тогда его посещали совсем другие мысли и чувства, среди которых центральное место занимали страх потерять любимого и тревога за его жизнь. Но сейчас всё иначе. Ему, Сану, ничего не угрожает. Напротив, сейчас он занимает положение гораздо выше, чем Уён. "И даже если я стану королём, то Минхё — он же Сан, всё равно будет выше меня", — подумал Уён и что-то сильно кольнуло его сердце. Он отвернулся от Минхё-Сана, испытывая самые противоречивые чувства. В его голове снова всё смешалось, перепутав реальность с выдумкой его мозга. — Что с тобой? — С тревогой глядя на Уёна, спросил Сан, но Уён не ответил, а лишь отстранился ещё дальше, начав молча одеваться. — Ты что? Заболел? — Спросил обеспокоенный Сан, осторожно прикладывая руку ко лбу Уёна. Тот позволил ему это сделать, проверяя свои ощущения от его ласкового прикосновения.       Рука Сана была тёплой и шершавой от мозолей из-за меча и грубой работы, но, не смотря на это, прикосновение было лёгким и нежным.       Уён поймал себя на мысли, что этот парень всегда прикасался к нему именно так, осторожно и бережно. Даже во время поединка. И независимо от того, как его звали, он всегда относился к нему с нежным трепетом, защищая от всего и всех.       И только сейчас имя Минхё у Уёна начало ассоциироваться с кем-то другим, кого Сану пришлось убить, но кого он, возможно, любил. И, возможно, именно та нерастраченная, потерянная любовь, заставляла Сана заботиться об Уёне и толкнула в его объятия той ночью в парке. "А что, если я всего лишь замена Минхё?" — С горечью подумал Уён. — Уён, почему ты молчишь? — Сан с нарастающим беспокойством придвинулся к Уёну и взглянул ему прямо в глаза, осторожно приподняв его голову за подбородок. — Я сделал что-то не так? Не молчи. Пожалуйста. Не делай так. Не заставляй меня беспокоиться и чувствовать себя виноватым. — С мольбой сказал Сан, осторожно заключая Уёна в свои объятия. — Уён, если ты меня бросишь, мне не зачем будет жить. — Зачем-то добавил он, подсознательно чувствуя, как Уён от него отдаляется. — Ты любил его? — Спросил Уён, положив голову Сану на плечо. — Кого? — Не понял Сан, неосознанно лаская Уёна по спине, успокаивая себя и его. Его мысли сейчас были направлены совсем в другую сторону. Он боялся, что Уён от него отвернётся, выберет себе кого-то другого. Оттолкнёт его за то, что он теперь император.... — Минхё. Ты любил Минхё? — Уточнил Уён, благодарно принимая успокаивающие поглаживания Сана. — Да, любил. — Поспешил ответить Сан и тут же уточнил, — Но не так как тебя. Его я любил, как младшего брата. — Знаешь, у меня не было ни братьев, ни сестёр. — Вздохнул Сан, немного успокоившись и довольный возможностью поделиться прошлым, которое, не смотря на перемены, по-прежнему, продолжало отзываться болью в его исстрадавшемся сердце. — Когда меня взяли на учебу и службу во дворец — я был счастлив. У меня появились братья, возможность себя проявить.... — Сан замолк, так как к его горлу подступил комок и слова не шли. Его мысли начали путаться, а чувства зашкаливали. Уён тут же уловил перемены в Сане и не медля ни секунды, крепко прижал к себе, целуя его щеки и губы, шепчя всё те же слова, что и в парке, — Не плачь Сан, не надо, не разбивай мне сердце. Всё уже позади и... Я никогда тебя не оставлю! Слышишь? Никогда! Всё будет хорошо, Сан. Все хорошо, милый, мой любимый Сан.

Проводы друга

      Чонхо вышагивал взад и вперед перед крыльцом дворца в полной готовности сорваться с места, в ожидании своих вечно опаздывающих друзей. Его лошадь нервно переступала с ноги на ногу, косясь на своего хозяина. Мысли Чонхо уже давно были на полпути к цели, в то время как тело неосознанно совершало взвратно поступательные движения, утаптывая дорожку у крыльца.       Двери дворца распахнулись и оттуда вышли Сонхва и Хонджун. онхо поднял глаза на звук. — Ну на конец-то! Хоть кто-то вспомнил о том, что я уезжаю! — Возмущённо и неожиданно громко сказал Чонхо и птицы, сидевшие рядом на камнях, тревожно вспорхнули в небо. — Успокойся, Чонхо, никто не забывал о твоём отъезде. — Быстро ввернул Хон, подходя к другу ближе. — А где носит ещё двоих? — Не унимался Чонхо, чьё лицо походило сейчас на гневную маску. — Они уже спускаются. — Мягко проговорил Хва и Чонхо полегчало, скорее от его успокаивающего голоса, чем от смысла сообщения. А Хон лишний раз убедился, что приятный тихий голос Хва не только на него действует как успокоительное, моментально приводя в равновесное состояние.        На крыльце появились ещё двое. И Уён тут же бросился обнимать Чонхо, и тот вымученно улыбнулся. — Наконец-то! — Вздохнул Чонхо. — Я буду по вам скучать. — Озвучил он то, что его беспокоило. — Мы тоже будем скучать, но мы ведь не навсегда расстаёмся. Через пару месяцев увидимся на свадьбе Ёджина и Арианы. — Сказал Уён, чувствуя вину за их с Саном опоздание. — Я уже говорил, ты бы мог остаться здесь. А с Ёсаном встретиться в Согымсане на свадьбе. — Добавил он. — Нет, — сказал Чонхо, смущённый тем, что Уён так легко озвучивает личное, — я же говорил, такие дела лучше улаживать дома, наедине. — Недовольно сверкнул он глазами на Уёна. И если бы он сейчас не уезжал, то Уён обязательно бы уже отгрёб, за разглашение их разговоров тет-а-тет.       Уён, понял свою ошибку и снова полез обниматься, чтобы задобрить Чонхо перед их расставанием. Чонхо смутился ещё больше, хотя ему всегда нравился такой ласковый Уён. — Ладно-ладно, хватит, а то меня уже Минги с Юнхо у ворот заждались, они обещали проводить меня до торгового пути. — Он обнялся с остальными ребятами и вскочил на свою лошадь. — Передавай Ёсану от нас горячий привет! — Хитро улыбнулся Уён и Чонхо покраснел. — Лёгкого пути! — Пожелал Сан. — Не скучай, скоро увидимся. — Обнадёжил его Хва.       Чонхо махнул рукой на прощание и поскакал к воротам, где его уже ждали двое всадников. Минги и Юнхо поприветствовали друга и они втроём скрылись за воротами.       Всю дорогу до торгового пути Юнхо и Минги шутили, не давая Чонхо скучать и грустить. А дальше Чонхо поскакал один, теряясь в догадках о том, как его встретит король Ёсан в Аргоне.