Неадекваты

Одного процента не хватает для того, чтобы полностью увериться в том, что Сеул его ненавидит. Мразотный Бён Мин. Мразотный Джэ Хо. Они специально его доводят, что ли? Договорились? "Давай доведём глупого Юна, который ниже по статусу, до ручки". Чон У готов спорить, что так это и было. Бён Мин, невзлюбивший его с первого взгляда. О, да у них могла бы получиться интересная история от ненависти до любви, которая бы понравилась девочкам-подросткам, если бы один только вид токсичного очкарика не вызывал у Чон У рвоту. Джэ Хо, снисходительный дружок, по доброте душевной вытянувший писателя из родного города в поганый Сеул с погаными условиями для жизни. Вечно с носом залезающий в его личную жизнь, указывающий на каждый косяк и плохо отзывающийся о любимом деле Чон У. О-о, парень бы засунул эти отзывы Джэ Хо в глотку по самые кишки. Джи Ын, милашка-скромняшка, девушка-идеал, которая плевать хотела на Чон У и его проблемы. Очень заботливая по словам Джэ Хо. Просто прелесть. Ангел. Оборвать бы ей крылья, чтобы научилась смотреть на людей вокруг себя, а не только витала в своих собственных неудачах. Постояльцы общежития, увлекающиеся расчлененкой. Мерзкий любитель порно из 313-го, таскающий с собой нож и раз за разом обещающий убить его. Он постоянно врывается в комнату Чон У. Ему противно и представить, как жирные грязные пальцы извращенца трогают его вещи. Тупые близнецы, один другого краше. Противно хихикающий над несмешными вещами безумец, он же как ребёнок, как взрослый отвратительный безмозглый ребёнок! И другой, неуверенный в себе, но желающий доминировать человек. Как же они выводят Чон У! Они отвратительны. Каждый. Каждый в этом городе противен Чон У. Пожалуй, кроме одного. Он не противен ему, его хочется просто отхерачить за волосы об стену, сука! Тот самый адекватный человек, который убивает и не стесняется говорить об этом. Зачем он вообще рассказал Чон У, из-за него жизнь в общаге станет ещё большим адом, потому что теперь Юн точно знает, что постояльцы — убийцы. О, они очень мило пообщались вчера, это верно, однако Чон У всё еще не понимает, что ему делать со всей этой информацией. Честное слово, в этом городе все ненормальные. Ему следует сдать Мун Чжо и всю эту шайку полиции. Но дантист ничего не подтвердил. У него нет доказательств. Полиции будет всё равно, всем известно, как они работают. К тому же, за любую попытку он может поплатиться жизнью. И, чёрт, Мун Чжо такой классный, что Чон У просто не хочется никуда его сдавать. Он мечтает стереть себе память и не мучиться с выбором. Потому что выбора у него нет. Их не найдут, не поймают, не посадят. Вчера вечером он хотел закрыть на все глаза. Он может сделать это сейчас. Чон У переворачивается на кровати, безрезультатно пытаясь уснуть. Всё потом. Пока что Мун Чжо безопасен. И, кажется, симпатизирует Чон У, поэтому общажных дебилов тоже можно не бояться. Он уверяет себя, что, если что-то произойдёт, он обязательно скажет полиции. Обязательно. Позже.

***

— Может, выпьем? — спрашивает из коридора Мун Чжо. — Обсудим твой роман. — Почему ты всё время зовёшь меня выпить? Мы же с тобой так сопьёмся. Мун Чжо, всего лишь действующему по определённой ранее схеме, остаётся только хлопать глазами. — Так ты согласен? Чон У шумно выдыхает. — Да. Но без выпивки. Хватит мне. Уже неделю пью каждый день, это ещё при том, что денег у меня нет. Зачем ты меня спаиваешь? Уголки губ Мун Чжо тянутся вверх. Зайчонок такой забавный. — Хорошо, чего ты хочешь? — Пойдём гулять? Вечером будет уже не так жарко, так что... В понимании Чон У это прозвучало так, как будто бы он приглашает девушку на свидание, и он тут же смутился. "Главное, чтобы так не подумал Мун Чжо". Сосед подошёл и положил руку Чон У на плечо: — Ладно. Увидимся. Мун Чжо ушёл, оставив Чон У размышлять о предстоящем вечере. Что ещё интересного о насилии и скрытых желаниях сообщит ему сосед? Интерес сохраняется до самого вечера. Может показаться странным, но Чон У за эти дни привык ко всем этим разговорам настолько, что перестал воспринимать их, как реальность. Как будто они с соседом играют, примеряя на себя разные роли. Это, определённо, плохо. А может, он привык к одному Мун Чжо, потому что остальные жители общаги по-прежнему пугают его до чёртиков. — Как твой роман? Уже продумал сюжет? Брови Чон У непроизвольно взлетают вверх. Он на самом деле хотел всего лишь обсудить роман? А Чон У уже надумал себе... — Ты правда хотел обсудить роман? — не сдерживается парень. — Да, — Мун Чжо останавливается и поворачивается к Чон У. — Ты думал, мы идём на свидание? На это писателю даже нечего ответить. И вот не поймёшь, шутит сосед или нет. Потому что если так подумать... на секунду же у него эта мысль промелькнула ранее... Тёмный омут глаз напротив выглядит так, будто бы в нём хранятся все секреты Чон У. Будто Мун Чжо читает его мысли. Нет, не только мысли. Мун Чжо читает его всего. Целиком и полностью. Знает каждый шаг. Как хищник, выслеживающий траекторию движения жертвы, чтобы настичь её тогда, когда она не будет готова больше всего. С такими серьёзными глазами не шутят. Возможно, признаются в любви, убивают или просят прощения, но не шутят. Мун Чжо же вдруг начинает смеяться. — Это была шутка, почему ты так напрягся? — Я, э, — бормочет Чон У, решая игнорировать смущающий вопрос. — Нет, я пишу интуитивно. Я создал персонажа и поместил его в определённое время и место, и теперь просто смотрю за тем, как развиваются события. — Интересный способ, — замечает Мун Чжо. — Но ты пишешь детектив, а тут нужно наперёд знать, чем всё закончится, чтобы уделить внимание деталям. Знаешь, продумать всё до мелочей, оставить... — задумывается. — Подсказки читателям? — Или что-то вроде пасхалок? О-о, об этом я не подумал. — Извини, я не писатель... Голова Чон У наполняется идеями, а сам он — вдохновением, поэтому Юн чуть ли не подпрыгивает на месте, говоря: — Нет-нет, продолжай! Думаешь, нужно сначала продумать сюжет? Он так давно не прикасался к искусству, сгорая в ненависти ко всему окружающему, но сейчас у него руки чешутся сесть и написать что-то. Конечно, как он сразу не догадался — он продумает сегодня концовку, а потом наполнит роман событиями! Новый подход, новые идеи! — Да, наверное, так ты не допустишь логических ошибок. — Спасибо! — кидается на шею Мун Чжо писатель, который почему-то упустил из вида такую важную деталь. Вот почему у него не идёт работа! Он просто сделал упор не на то! В голове Чон У, радостно генерирующей идеи, не сразу появляется мысль о том, что висеть вот так вот на шее соседа— не слишком-то и прилично. Что это вторжение в личное пространство, которое Мун Чжо, судя по всему, ревностно оберегает. И что повис он на шее не просто кого-то, а настоящего маньяка, который и глазом не моргнёт перед тем, как его убить за малейший промах. Опасливо поднимая голову, Чон У встречается взглядом с Мун Чжо. Приходит понимание того, что его не отталкивают. А дантист снова смотрит изучающе. Вероятно, он ждёт дальнейших действий от Чон У, но Юн совершенно теряется. Настолько, что даже не может отстраниться и сделать вид, словно ничего не было. Бледное лицо напротив завораживает. Есть шанс, что Мун Чжо думает о Чон У точно то же самое, потому что по его алым губам скользит влажный язык, а глаза, и без того тёмные, становятся чернее ночи. Если наклониться ближе, то расстояния между ними не останется совсем. Ресницы Чон У трепещут, когда он слегка подаётся вперёд. Он хочет прикоснуться к Мун Чжо прямо сейчас. Пожалуй, это и становится мыслью, после которой Чон У наконец удаётся отлепить себя от соседа, и с красными щеками постараться перевести разговор в нужное русло.

***

Чон У неловко. Он, задумавшись об этой ситуации, о своём странном поведении и об отношении ко всему Мун Чжо, даже не замечает, как выпивает отвратительную, гадкую на вкус, жижу из рук старухи Бок Сун. Поэтому сейчас комната фестивалит перед его глазами, радостно подмигивая тусклыми лампами и приглашая на танец. Чон У бы и рад был, если бы не появившиеся тошнота и боль в голове, а ещё злость на себя за то, что снова повёлся на игру психов, в правила которой хренов Мун Чжо и не собирается его посвящать. А ведь Чон У открывается перед ним полностью... как же обидно. Поэтому, падая сквозь землю (или на кровать) и поднимаясь снова, первым делом он несёт свои ноги орать на соседей. Или ноги его несут. В общем, не так и важно, как это получается, но... — Знаешь что, — Чон У пьяно тычет пальцем в лицо Мун Чжо. Язык заплетается, но сейчас единственное желание парня — высказать всем то, что он о них думает. Пусть знают, пидоры. Особенно самый главный пидор. — Ты здесь самый жуткий... Но такой... красивый. Так бы тебя и с...съел. — Какой ты сегодня злой. Чон У хватается за голову, чувствуя, как уплывает из-под ног пол, и падает на грудь Мун Чжо, начиная подрагивать. Дантист, не ожидавший, что его решат использовать, как подушку, неосознанно приобнимает Чон У за талию, поглаживая его спину круговыми движениями. Зайчонок удовлетворённо мычит и сразу же расслабляется. Пару секунд Мун Чжо тупо пялится на него, прежде чем осознаёт, что за ними сейчас наблюдает всё общежитие. Зверь внутри рычит о том, что никто не должен был видеть лапулю в таком состоянии, несмотря на то, что изначально их план и заключался в том, чтобы выставить его полным неадекватом. Идеально отработанная схема, только вот из-за этого человека почему-то даёт сбои. Не стоило корректировать систему с учётом личных качеств Чон У. Однако уже поздно. Мун Чжо устанавливает зрительный контакт с Ом Бок Сун и едва мотает головой в сторону камеры видеонаблюдения, делая знак остановить съёмку. Бок Сун послушно кивает и уходит к себе. Остальным хватает выразительного взгляда, чтобы понять, что время позднее и пора расходиться по своим комнатам. Мун Чжо подхватывает сопящего ему в шею зайчонка под коленями и лопатками и несёт в 303-ю комнату. Там он осторожно укладывает Чон У на кровать и садится рядом, борясь с растекающейся по венам нежностью. — Лапуля, — с полуулыбкой говорит дантист. В ответ на это Чон У ёрзает на кровати и хрипит: — Мун Чжо... Зайчонок на ощупь находит его руку, сжимая в своей. Мун Чжо в который раз за этот вечер впадает в шоковое состояние. Действия Чон У разительно отличаются от действий других "созданий". Мун Чжо невесомо проводит пальцами другой руки по волосам Чон У, спускаясь на скулы и щёки, оглаживает губы. Высвобождается из крепкой хватки, но только за тем, чтобы взять руки зайчонка в свои. И, позволив себе, прикоснуться губами к внешней стороне одной, а потом и другой кисти зайчонка перед тем, как уйти в свою комнату.