Неадекваты

— Он был совсем один, — читает Мун Чжо краденую из комнаты зайчонка книгу в темноте комнаты четвёртого этажа. Света лампы хватает только на то, чтобы еле как осветить буквы. Это придаёт таинственности атмосфере, погружает целиком и полностью на страницы романа. Мун Чжо читает вслух, ему нравится его собственный голос. А здесь, в этой обстановке, то, как он говорит вполголоса, звучит особенно красиво. — Как там наш постоялец из 303-й? — заглядывает в комнату Бок Сун, но Мун Чжо не считает это достаточно важной причиной, чтобы отвлечься от чтения. Книга завораживающая. Вполне в духе зайчонка. Философия, душевные терзания, сюрреализм. Лапуле так подходит этот сюжет. Будто описывает историю его жизни. История жизни Чон У звучала бы божественно, если бы её читал вслух Мун Чжо. — С одной стороны, есть небольшой мост... — Ну, знаешь, тучи-то сгущаются, — лезет бренная старуха. — Не думаешь, что нам пора отсюда убираться? — А другой мост... — Айгу, ты, часом, не втюрился? Назойливое насекомое. — Бок Сун, я вас не понимаю. — Всё ты понимаешь. Я ведь тебя вырастила, знаю, как облупленного. Мун Чжо поворачивается к ней, чтобы увидеть на лице Ом улыбку шире прежнего. "Превращение" аккуратно закрывается на его коленях. Мун Чжо встаёт, почему-то он не может разговаривать с кем-то, кто находится выше его глаз. Он подходит к Бок Сун, и теперь чувствует себя на своём месте. Мун Чжо просто огромный по сравнению с ней. Он встаёт позади неё, лишая хозяйку возможности держать его в поле зрения. Дантист знает, как это обезоруживает. Он мягко кладёт руку ей на спину, но ощущает секундную дрожь, которая её пробила. Хорошо. — В этот раз все получится, не волнуйтесь и ждите. Он покидает комнату в поисках более укромного места, где можно прочесть книгу. — А я и не волнуюсь, — смеется вслед ему Бок Сун. — Чего волноваться, сама всех убью, если ты не сможешь.

***

Как же паршиво он себя чувствует. Как при похмелье. Воспоминания возвращаются по крупице. Чон У прилагает усилие, чтобы разлепить глаза и бессмысленно уставиться в прогнивший потолок. Психи его отравили. Вот тебе и защита. Понадейся на Мун Чжо... Ну вот, первая мысль с утра и уже о нем. Это все нейронные связи. Мысли о человеке запускают ещё больше мыслей, и в конце концов ты привыкаешь думать о нём. Он читал об этом, когда писал миниатюру о влюблённом. Тогда они только начали встречаться с Джи Ын... Встретиться с Джи Ын позже и прояснить немного ситуацию не помешает. Что бы на это сказал Мун Чжо? Чёрт, снова о нем. Дантист настолько прочно поселился в его голове, что уже посещает его сны. Сегодня, например, ему снилось, что Мун Чжо сидел на его кровати и ждал, пока Чон У уснёт. И это ощущение его красных мягких губ на своих руках... Это был сладкий сон. Очень странный, но в любом случае лучше привычных кошмаров. Хочется воды. У-у, как же ему плохо. Чон У ужасно не хочет покидать уют комнаты. Здесь он спрятан от всего мира, и пусть эти стены прокляты - они всё равно составляют какую-никакую защиту. Его крепость. Видеться с людьми совершенно не хочется. И он бы не сделал этого, если бы не проклятая жажда. Да и в планах было быстренько попить водички и вернуться обратно, но такой же, как и жажда, как и комната, как и Сеул в целом, проклятый, извращенец встаёт у него на пути. В этот момент Чон У надеется лишь на то, что псих, отвратительно пахнущий, выглядящий и ведущий себя соответствующе скоро отстанет. К сожалению, сам Чон У покупается на провокацию. — Не держи в себе — убью, только попроси, — сипит, посмеиваясь, извращенец, и парень взрывается от злости, клокочущей в нём. Чашка, бывшая секунду назад в его руке, сильно ударяется об пол, разбиваясь, но Чон У всё равно, его так достало это всё! Он стремительно разворачивает к себе уже уходящего психа. — Убей меня, ну! Убей, если осмелишься! Напугать меня хотел? Ну, давай, убей! Слова сопровождаются толчками в плечо, но уродец только усмехается. Когда он уходит, не сказав ни слова, Чон У вдруг понимает, что этого он и хотел: вывести из себя 303-го. Парень чувствует себя полным идиотом. Надо быть выше, чем они. Он вроде как и по статусу выше, чем все они... утверждать точно нельзя, но Мун Чжо говорил об этом. Говорил, что Чон У - особенный. Плевать. Все равно он скоро съедет. — Что делаете? Однако вместо того, чтобы внимать голосу разума, он обнаруживает себя, кричащим на тупого заикающегося близнеца, убийцу кошек: — Заткнись, ненормальный! Маска весёлости делает попытку слезть с мерзкого лица близнеца, но, кажется, она прилипла к нему навсегда. Это уже точка невозврата его безумия. Он начинает злиться, переходя на крик: — Э-это я-а ненормальный?! В руках уродца вешалка, и прямо сейчас он, кажется, огреет ею Чон У по голове, но его брат нежно отталкивает его за спину, решив разговаривать с соседом самостоятельно. — Ну, и что вы сделаете? — вздёргивает подбородок Чон У. Откуда этот прилив бесстрашия? От ненависти ли к постояльцам общежития или от слов Мун Чжо, но Чон У чувствует, что они не способны ему навредить. — Что? Более нормальный (если так можно его назвать, во имя Будды) близнец молчит, молча проглатывая подступившие к горлу слова, уставляясь на неспешно выплывающего из-за угла 304-го. Давно наблюдал или пришёл только сейчас? Он, безбожно красивый в своих чёрных свитерах, проходит между ними и выглядит как-то... разочарованно. Или предупреждающе? Он не смотрит на Чон У, только на близнеца, отчего тот напрягается. Последний из заселившихся в общежитие, вздёргивая брови, понимает: потому что этот взгляд предназначен только старшему из близнецов. И ничего хорошего он не сулит. Мун Чжо неторопливо достаёт из холодильника бутылку с водой, неторопливо откручивает крышку и всё также неторопливо подносит её к своим блядским красным губам, бросив: — Как нам всё уладить? Эта неспешность в движениях ярко контрастирует с едва не вспыхнувшей на тусклой кухне ссорой, что накаляет атмосферу ещё больше. — Что? — вырывается с губ Чон У. Он искренне не понимает, да и не хочет понимать, что они собрались улаживать. Парень более, чем уверен, что Мун Чжо встанет на сторону фриков. Несмотря на то, что он выделяется среди других, — он всё равно один из них. Обида всё ещё копошится внутри Чон У. — Поговорим. Когда Мун Чжо подходит к ним, Чон У готов защищаться. Но защищаться в этой ситуации приходится далеко не ему. Мун Чжо встаёт с его стороны, закрывая его от колючих взглядов, и обращается к близнецу. — Ты снова забыл. Не возражаете, если мы побеседуем? — Остановимся, это уже не смешно, — нервно чешет затылок близнец. Чон У поражается, как мигом слетает с него, как опадают сгнившие листья с деревьев, храбрость, оставляя место животному страху. — Все только распаляются... Что. Это. За. Взгляд. Боковым зрением Чон У видит на себе смеющийся — не иначе — взгляд Мун Чжо. Дантист будто изучает его реакцию, наблюдает. А ещё... кажется, реакция Чон У ему нравится. Лёгкая полуулыбка украшает его лицо, и от Мун Чжо уже не исходит опасность, когда он смотрит на близнеца. Он как будто забавляется. — Вы говорите странные вещи, поэтому он постоянно пугается. — Это вы... странный... Близнец запинается, смотря на мир бегающими, моргающими глазами. Чон У, пристально наблюдающему за ним, хочется смеяться. Злорадно хохотать, потому что ровно с этого момента бритоголовый проиграл. Зря ты это сказал, дружок. Очень зря, так как Мун Чжо снова мрачнеет. Он подходит ещё ближе, совсем заслоняя Чон У, и, не разрывая зрительного контакта, делает медленные глотки воды из бутылки. Старается успокоиться или... — Я улыбался тебе и был вежлив. Не шути со мной. Поняв, что задел Мун Чжо, близнец смелеет на глазах. Молча выдерживает взгляд, прекращает метаться и даже поднимает голову. Чон У не понимает, где у этого человека спрятано чувство самосохранения и с херов ли он такой бесстрашный. — Что? Хочешь подраться? — спрашивает Мун Чжо, и, чёрт, от его низкого голоса даже у Чон У подкашиваются ноги. Мрачное веселье еще выше поднимается в нем, стоит лишь подумать, что может чувствовать сейчас близнец. Вопреки ожиданиям парня, Мун Чжо защитил его, и эта защита очень приятна. — П-прошу вас, не заводитесь, — встревает заика, почувствовав угрозу для любимого родственничка. — От-т улыбки с-станет де-ень светлей. И-извинись перед ним! Мун Чжо так и не опускает головы, одними глазами следя за старшим, начавшим извиняться и кланяться. Это успех, и торжество накрывает Чон У тоже, лишь близнецы удаляются с виноватым видом. Мун Чжо оборачивается к Чон У, довольно улыбаясь, и тот улыбается ему в ответ. — Пойдём?

***

— Почему ты кричал на них? — Извращенец хочет меня убить. — Странный он, да? Хозяйка рассказывала, что он потерял бизнес в Китае. Но, мне кажется, он полез к тебе сегодня из-за сцены, которую ты устроил вчера ночью. Чон У, задумчиво закусивший губу, резко выпускает её из плена зубов: — Что? Что он несёт? — Не помнишь? Очень уж пьяный был. Ты орал и проклинал всех в коридоре. Колотил во все двери и так далее. — Я творил такое? — недоверчиво спрашивает Чон У. — Проверь камеры, если не веришь. Всё записано. — И ты реально веришь в то, что я соглашусь с тем, что был пьяный? — Главное, чтобы верил ты. — Послушай, — хмурится Чон У, поворачиваясь к нему. — Я не верю. Ты знаешь, что это было на самом деле. Уверен, ты это планировал. — Но это же не меняет наших отношений? Лапуля, — Мун Чжо смотрит серьёзно, чуть склонив голову. — Вопрос в том, что ты выберешь. Ты всегда должен выбирать, в этом смысл жизни. Тебе приятнее столкнуться с горькой правдой или утопиться в сладкой лжи? На чьей стороне ты хочешь меня видеть — против тебя, за тебя или, может быть, там, где я есть на самом деле? Ты можешь принять тот факт, что был пьян, потому что никогда не узнаешь, так это или нет, или ты будешь стоять на своём, понимая, что никто никогда не разделит твою точку зрения. Дело в выборе. И выбрать ты должен то, что подсказывает твоё сердце, чего ты хочешь на подсознательном уровне. Это будет единственный правильный выбор для тебя. Чон У завороженно смотрит на то, как открываются и закрываются полные губы дантиста, опять, нет, черт возьми, снова не вникая в смысл его слов. Это болезнь. Чон У сходит с ума, когда Мун Чжо начинает говорить. Чон У сходит с ума, как только в поле зрения появляется это прекрасное белоснежное лицо. Он каждый раз умирает. То, чего хочет твоё сердце. Ещё секунда раздумий, и Чон У мягко прижимается к губам Мун Чжо своими. К этим ужасно красивым губам, которые заполняют все его мысли в последнее время, перебивая соседа. Он не знает, что сердце того пропускает удар, не ловит его озадаченный взгляд, не чувствует ответного движения губ. Он просто стоит и чего-то ждёт. Быть может, надеется, что Мун Чжо оттолкнёт, взовет к голосу рассудка или, наоборот, ответит на поцелуй. Но ничего не происходит. В конце концов, Чон У отстраняется, разочарованный своим неожиданным порывом. У него же есть девушка. А это просто его сосед. И у него тоже наверняка есть девушка. Вот оно, доказательство тому, что не все свои хотелки нужно исполнять. Дурак, и чего он ждал? Он никак не может понять, что думает обо всём этом Мун Чжо и ждёт выговор. На лице дантиста не отражается ни одной эмоции, только изучающий взгляд позволяет счесть, что Мун Чжо осознаёт происходящее. Нервы Чон У уже готовы лопнуть от напряжения, щёки стремительно краснеют под тяжёлым взором, а сердце бьётся с бешеной скоростью. Секунды кажутся минутами, пока парни смотрят друг на друга. Их взгляды встречаются, и Чон У хочется сбежать отсюда, провалиться сквозь землю или стереть себе и соседу память об этом разговоре на крыше. Он приоткрывает рот, чтобы извиниться... и... Мун Чжо накрывает его рот своим. Он оглаживает его скулы руками. Чон У кладет руки на его затылок, перебирает длинные пряди волос. Это безумно, если подумать, но сейчас почему-то ощущается истинно правильным, спокойным и уютным. Чон У только сейчас чувствует себя на своём месте. Будто его место в жизни было давно определено судьбой, и нашлось именно в том, чтобы целовать Мун Чжо на крыше уродливого гошивона часом позже рассвета. Губы Мун Чжо действительно большие и жадные. И целуется он как-то иначе, не как простые люди. Съезжает к уголку губ, проводит языком по верхней губе Чон У, прикусывает нежную кожу. И это тоже тысячу раз странно и жутко, но Чон У нравится. От каждого прикосновения по его телу проходят электрические заряды. Наверное, Мун Чжо и сам нравится Чон У. Со всеми его особенностями, странностями и жуткостями. Нравится Мун Чжо, зовущий пить пиво, чтобы провести время вместе, Мун Чжо, одним взглядом прибивающий людей к полу, Мун Чжо, выцеловывающий каждый сантиметр лица и шеи Чон У. Волна мурашек пробегает по коже, заставляя рвано выдохнуть, когда Мун Чжо всасывает нежную кожу на ключице, оставляя пылающий след. А потом ещё один у основания шеи. У Чон У крыша едет от всего этого. У Чон У крыша едет от всего, что делает с ним Мун Чжо. И это безумно завораживает. И это ужасно пугает. Настолько, что едва оторвавшись от мужчины, дыша загнанно и испуганно, он сбегает. Поспешно уходит с крыши, услышав вслед: — Так лучше. Лучше говорить, что хочешь, делать, что хочешь, а не сходить с ума от ярости. Нормальные люди так поступают. Когда Чон У оборачивается, Мун Чжо снова оказывается поблизости. Жар его руки на плече разносится по венам, а глаза зовут утопиться в них здесь и сейчас. Ладно, он подумает об этом. Когда снова сможет думать.

***

Посмотрев запись с камеры видеонаблюдения, Чон У смущается. Он ничего не помнит, но видео кажется настоящим. Его волнует то, что... — Все это видели? Старушка смеётся, похлопывает его по плечу, что не только не ободряет, но и раздражает ещё больше. — Только те, кто выходил в коридор. Да ты не волнуйся, все всё понимают. Глаза играют хитринкой, а в голосе слышится намёк, отчего у Чон У выступает холодный пот: что именно все понимают? — Я не... — Всё в порядке, красавчик, мужики иногда так себя ведут спьяну. Кидаются на шею соседей, высказав желание съесть их? Угу. Нет, наорать на 313-го — это, пожалуй, то, что он сделал бы и в трезвом состоянии. Да хоть сейчас. А вот всё остальное — это уже... Чон У вспоминает слова Мун Чжо: "Так лучше. Лучше говорить, что хочешь, делать, что хочешь, а не сходить с ума от ярости. Нормальные люди так поступают", думая о том, что, возможно, он прав. Нужно сделать то, чего так сильно хочется. — Если я съеду по личным обстоятельствам, вернёте мне половину арендной платы? — Почему вдруг хочешь съехать? — Хочу перебраться поближе к работе, — Нельзя говорить Бок Сун о том, что каждый из жильцов его пугает. А то, что происходит между ним и Мун Чжо так вообще превращается в фильм ужасов. И то, что было утром просто... чёрт. Как теперь объясняться? — Проехали. Спасибо.