Love to Hate You

             Семь — любимое число Томасин Реддл.       В Хогвартс-Экспрессе семь вагонов.       Седьмой раз поезд привозит Томасин в самое чудесное место во всем мире.       Семь высоких каменных ступеней ведут ко входу в Хогвартс.       Хогвартс. Томасин обожает его, слегка стыдясь таких человеческих, недостойных Темной Леди, чувств. Она легко соскакивает со ступенек вагона, оказываясь на залитой закатным солнцем платформе, глубоко вдыхает осенний воздух, любуется открывающимся видом на замок. Затем поправляет значок старосты школы, стряхивает с идеально сидящей мантии несуществующие пылинки. Пора. — Тэмми, пора! — заорал ей на ухо Персиваль Уизли и Томасин поморщилась — и от дурацкого сокращения, и от того, что этот рыжеволосый недотепа смеет указывать ей, что делать. Тем не менее, на ее лице расцвела дружелюбная улыбка: — Перси, займешься первокурсниками? Это их первый день в Хогвартсе, а старосты факультетов в этом году такие недотепы, сам понимаешь… Ты справишься гораздо лучше.       Персиваль слегка порозовел и кивнул, тут же бросаясь к дальним вагонам. Томасин довольна — одним махом она избавила себя и от необходимости общаться с неотесанным лесничим Хагридом, и от возни с детьми. Зато появилась прекрасная возможность еще до церемонии перемолвиться парой словечек с кем нужно, наметить новых кандидатов в Пожиратели…       Она подала рукой жест машинисту — мол, старосты на позициях, и двери вагонов распахнулись, выпуская разномастную толпу юных волшебников. Томасин снова поморщилась — расхлябанное, верещащее и хохочащее будущее волшебного мира сливалось в единую раздражающую массу, на фоне которой выгодно отличались представители ее факультета. Она благосклонно улыбнулась легкому, едва заметному поклону от Нотта. — У грифов с нашими опять какая-то возня произошла, — шепнул он ей после приветствия. — По слухам — как всегда, Поттер.       Томасин тяжело вздохнула. Осталось пережить седьмой курс — и весь волшебный мир будет у ее ног.

***

— Я не знаю, что эта сумасшедшая использовала! — Драко Малфой, весь в слезах и соплях, тут же получил затрещину от старшего брата - Абраксаса, стоило Томасин зайти в купе — негоже позорить их род перед Темной Леди.       Сама Темная Леди с трудом удержалась от хохота, увидев Драко, покрытого тонким слоем белоснежного меха. Его макушку украшали аккуратные круглые ушки, позади возмущенно мотался пушистый хвост. — Кто? — отрывисто спросила она, уже не сомневаясь в ответе. — Чертова Поттер! — заныл младший Малфой, и тут же получил еще одну затрещину. — Абраксас, хватит драться, Мордред тебя подери! — И что вы опять не поделили? — спросила Томасин, проводя по нему диагностическими чарами. — Да какая разница, — замялся Драко. — Ей будто повод нужен! Так, слово за слово… — Слово за слово — и ты хорек? — заорал Абраксас. — Ты настолько идиот, чтобы проиграть полукровке, да еще и девчонке?! — и резко побледнел, осознавая, перед кем он только что это сказал. — Томасин… миледи… Я совсем не это… — Заткнись, — холодно бросила Томасин. — Отведи своего хорька в Больничное крыло, или к лесничему, куда сочтешь нужным. А с Поттер я разберусь сама. — С ней еще Уизли и Грейнджер были, втроем на одного! — снова заныл Малфой. — Говно лягушачье, Абраксас, да прекрати драться!

***

      Гарри, боггарт ее задери, Поттер. Бессменная заноза в заднице всего Хогвартса и Томасин Реддл лично. Многовековые традиции воспитания рода Поттеров были успешно просраны, стоило добавить лишь капельку магловской крови — еще один сикль в копилку учения Слизерина. Впрочем, и ее папаша, по слухам, не отличался дисциплиной, даром что теперь большая шишка в Аврорате.       В обязанности старосты школы не входило разрешение межфакультетских конфликтов — есть дела и поважнее, стоило сообщить о драке старостам Слизерина и Гриффиндора и забыть хорька-Драко как страшный сон… но к Поттер у Томасин были личные счеты.       Она вошла в Большой зал кипя от злости, кивнула моментально подскочившей со своих мест свите и, расправив мантию, заняла свое место в центре стола. Началось Распределение, Томасин дружелюбно улыбалась и пожимала руки испуганно пялящимся на нее первогодкам, которых шляпа отправила на Слизерин. Подмечала, какие фамилии прозвучали, и какое примерное распределение сил в этом году. Гриффиндору из чистокровных удалось заполучить только мелкого Лонгботтома, чья старшая сестра, Нэви, апатично хлопала, пока гриффиндорские парни пялились на ее не по возрасту огромные сиськи.       Наконец, первогодки расселись по своим местам, и Томасин, накидав в тарелку еды, принялась буравить взглядом стол Гриффиндора, пытаясь отыскать Поттер. Рыжие кудри Реджины, блеснувший очками Гермес Грейнджер, какая-то незнакомая девушка рядом с ним… Да Мерлин, быть не может! — Уже видели Поттер? — заржал сидящий неподалеку Флинт. — Ее будто все лето зельем роста поили, причем выросло во всех местах. Ну вы понимаете, о каких я, — он очертил в воздухе предполагаемые женские формы. — Драко ее как увидел, сразу спросил, как она теперь летать будет — ну, перевесит же, — он мерзко захихикал. — А она драться полезла, осталась такой же долбанутой. — Зато Грейнджеру повезло. Интересно, он обеих одновременно шпилит, или у них там расписание? — поддержал друга Гойл. — Достойное поведение для представителей древнего рода, — мило улыбаясь, заметила Томасин. Флинт нервно сглотнул. — Чем вы отличаетесь от грязнокровок, если всех интересов — чужие гениталии, да еще и гриффиндорские? Услышу еще раз из ваших поганых ртов что-то подобное — каждый получит по месяцу дежурств. — Прости, Томасин, — верзила-Гойл виновато потупил глаза, и, удовлетворенно вздохнув, она продолжила разглядывать метаморфозы Поттер.       Магия, которая случилась с невыносимой гриффиндоркой, скорее всего являлась простым половым созреванием. Бегающий по коридорам угловатый щекастый подросток исчез без следа, превратившись в настоящую красавицу — нежная белая кожа, большие зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц, ниспадающие на плечи непослушные черные локоны. Даже нелепые круглые очки сменились на аккуратную, почти невидимую оправу. Поттер, будто почувствовав на себе взгляд Томасин, стрельнула в нее этими своими изумрудными глазищами и, вздрогнув, уронила на мантию огромный кусок жареного цыпленка.       Томасин фыркнула.

***

— Кентаврья залупа, — охнула Поттер, увлекшаяся отстирыванием мантии от последствий ужина, и только что увидевшая в зеркале над умывальником подкравшуюся со спины Томасин. — У нас боггарт в толчке, что ли? — И тебе здравствуй, Генр-р-р-риетта, — сладко пропела Томасин. Взгляд Поттер забегал по сторонам, в голове девушки явно шел сложный расчет — драпануть, залезть под умывальник, раствориться в воздухе… Томасин великодушно лишила ее необходимости напрягать и без того скудный мозг, крепко вцепившись в плечи. — Стоять.       Она с удовольствием рассматривала их отражение в зеркале — мокрое (заодно и лицо обляпала, маленькая свинка?), с прилипшими прядками темных волос, лицо гриффиндорки чрезвычайно контрастировало с ее собственным идеальным обликом. Томасин не могла не отметить, что чем-то они были похожи — обе чрезвычайно белокожи, темноволосы, только вот Поттер на фоне холодной красоты старосты выглядела карикатурно, будто ожившая детская кукла. «Слишком пухлые губы, этот изгиб сердечком… — оценивающе подметила староста. — И глаза чересчур яркие, аж раздражает.» — Забыла, зачем пришла, Тэм-м-ми? — напомнила о себе Поттер в тоне Томасин, прекрасно зная, как та ненавидит это сокращение — не меньше, чем Генриетта Поттер свое полное имя.       И мордредов стыд, кто же так легко краснеет — даже кончики ушей порозовели от возмущения. Томасин наклонилась к правому — она почти на голову выше Поттер, и прошептала, почти касаясь губами покрытой легким пушком нежной кожи: — Как ты могла заметить, моя маленькая соплохвостка, в этом году меня назначили старостой школы. Догадываешься, что это значит?       Поттер в отражении нагло ухмыльнулась: — То, что в следующем году твоей тощей задницы в школе уже не будет. Точнее, я почти уверена, что ее с распростертыми объятиями примут в Азкабане, вместе с твоей этой темной шайкой. Ты поди уже готовишься к смене места жительства — выглядишь как личинка дементора. — Смелая девочка, — жарко выдохнула Томасин в ушко Поттер, заставляя ту поежиться. — Давай поступим так, — слушай меня очень внимательно сейчас, радость моя, — она сжала подбородок притихшей гриффиндорки, не давая отвернуться от зеркала. — Ты не доставляешь мне проблем в этом году. Ведешь себя тихо, как мышка — сегодняшнюю стычку я прощаю, так уж и быть, спишем на стресс от нового учебного года… — Как там Драко, хвостик не обосрал от страха? — невинно спросила Поттер и ойкнула от того, как острые ногти Томасин впились в щеки. — Больно же, гарпия ты недоделанная! — Так вот, ты будешь послушной и прилежной девочкой до конца года — а я гарантирую, что твоим родителям не придет грустное письмишко от Дамблдора о трагической смерти их единственной дочери из-за целого ряда ужасных, необъяснимых обстоятельств. Пойдет? — Ты мне угрожаешь? — восхитилась Поттер. — Вот так, напрямую? — А что, пожалуешься папочке? — мурлыкнула Томасин. — Ты не станешь, ты же храбрая гриффиндорка. Хочешь принести ему на блюдечке настоящие доказательства, а не пустые разговоры, я же знаю. — И принесу, — оскалилась Поттер, что выглядело настолько нелепо и очаровательно, что староста невольно улыбнулась. — Я знаю, что ты там со своими слизнями совсем не кулинарную магию изучаешь. И что смерть Миртл — твоих рук дело, Реддл. — Полтора года прошло, Генриетта, — устало ответила Томасин. — Это был несчастный случай, уже даже Дамблдор это понял. Если бы ты училась с таким же упорством, с каким за мной шпионишь, уже была бы лучшей ученицей. — Может и старостой школы бы сделали, верно? Ой, или для этого нужно просто убить однокашницу? — Невероятно глупая девчонка, — Реддл начинала терять терпение. — Я сделала свое предложение. Не трогаем друг друга год — и расходимся в разные стороны. — Засунь свое предложение туда, куда мечтают попасть все Пожиратели Смерти, — хохотнула Поттер. — Откуда ты?.. — удивилась Томасин и от неожиданности пропустила подлый обманный маневр — каблучок гриффиндорки со всей дури врезался в ее ступню. Она вскрикнула и выпустила свою жертву, которая тут же воспользовалась шансом, схватила сумку и выбежала из туалета. — Мы еще не закончили, Поттер, — в гневе прошипела Томасин. — Я до тебя доберусь.