Animal Instinct

      Что ж... Джисон не считает себя глупым.       Его друзья часто шутят на этут тему.       Его «заговоры» часто называют дурацкими из-за огромного количества сюжетных дыр в его «предсказаниях на будущее» (Хёнджин сделал так, чтобы его предсказание насчёт жареного сыра не сбылось). Или как его плохую координацию действий могут ошибочно принять за глупость во всей её красе.       Они, конечно же, шутят, как это обычно делают братья-сёстры, хотя они не являются кровными родственниками. Он знает, что его друзья просто так ужасно выражают свою любовь (кроме Феликса: этот лучик солнца в пасмурный день не может принести никакого вреда). Он знает, что его друзья показывают свою любовь довольно изощрёнными способами...       Как, например, сейчас они называют его глупым за то, что теперь делит квартиру с гибридом.       По правилам его университета запрещено жить с гибридом. Его университет находится в одном из этих привилегированных загородных районов, где гибриды и люди сосуществуют: в кампусе, в аудиториях, но не в общежитиях. Однажды Чанбин рассказал ему историю о том, как гибрид человека-тигра избил до смерти своего соседа по комнате из-за «животного инстинкта». Джисон сначала не поверил, но теперь он не может побороть дрожь, каждый раз проходя мимо крупного гибрида человека-медведя, с которым сидит рядом в аудитории. Или когда ему приходится мириться с тем, как его друг Чан, гибрид человека-волка, рычит и странно смотрит на него, когда время близится к обеду (может, старший просто странный, это очень даже возможно).       Думает ли он, что лев съест его, как только его бросят к нему в клетку в зоопарке? Стопроцентное да, у Джисона не было бы и шанса. Но думает ли он, что гибрид человека-льва, что работает в Старбаксе, в который он ходит неукоснительно, съест его, как тарелку его любимого равиоли? Нет. Не думает. И он точно не думает, что Чан когда-нибудь захочет оторвать кусочек от его руки. Конечно, они были только наполовину животными, но также были и людьми. Джисон верит, что определение «животного инстинкта» не очень... точное в той степени, в какой его одноклассники придумали, когда он учился в средней школе. Все эти выдуманные истории... Одноклассники в средней школе портят жизнь всем.       Кроме того... он не живёт в общежитии. Однако делит квартиру с гибридом, о котором рассказал его друг, когда Джисон осознал, что обучение, плюс бесполезные учебники, плюс деньги на бензин, плюс жизнь в целом обошлись бы ему одному очень дорого.       Он не сможет уже насладиться той эстетикой квартиры, которую хотел... но хотя бы теперь его расходы уменьшены вдвое.       Когда он впервые встретил своего соседа по комнате, Ли Минхо, год назад, он не знал, что тот был гибридом. Кролик, не меньше. Его друг никогда не упоминал никаких гибридов.       Пока Джисону не нужно было переживать о том, что какой-нибудь хищник сожрёт его посреди ночи, всё равно невозможно было игнорировать факт того, что Минхо был больше его. Плечи шире, выше на пару сантиметров, а под слоями кофт и футболок скрывалась большая мышечная масса. Тёмные волосы, резкие черты, тёмные глаза, равнодушный взгляд и такое же выражение лица. А в качестве хобби он занимается боксом, и Джисон помнит, как он спал с одним открытым глазом в первую ночь, когда он въехал. Что более странно — Джисон однажды предложил старшему сырую морковку... и он чудом вышел из кухни без сломанного носа.       Минхо ненавидит морковь.       Единственная вещь, которая правда говорит о том, что он является кроликом, — пара длинных, белых, пушистых ушей на его голове; то, как дёргается его нос, когда он чувствует что-то; то, как он дуется; то, как выглядят его зубы, когда он улыбается; то, как его нежный голос больше напоминает о мягкости его ушей, чем его острый взгляд; то, как он носится вокруг, нервный и неумолимый.       Он всё никак не может усидеть спокойно: садится, встаёт, расхаживает по кухне, открывает холодильник, закрывает холодильник, снова открывает холодильник, чтобы взять йогурт, но только приложить его ко лбу, шипя от ощущения холодного пластика на коже.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает Джисон, заканчивая завязывать шнурки.       Обычно его дела с Минхо не пересекаются по времени. Когда у него занятия, Минхо остаётся дома или идёт на работу. Когда он остаётся дома, Минхо тут никогда нет. Чаще они здороваются друг с другом чуть ли не ночью, когда один приходит домой, заваливаясь после длинного дня, и утопает в неимоверном количестве упаковок «Capri sun», которые Джисон однажды стащил с дня рождения сестры Чана (его больше никогда не приглашали, а если так случалось, то его должен был сопровождать Чанбин). Когда Джисон уходит на занятия, Минхо часто стонет на диване, щекой придавливая подушку и перескакивая с канала на канал, чтобы найти шоу, в которое он сможет погрузиться, прежде чем начать делать что-то. Иногда он готовит, но, будучи бедными студентами, это случается только на Рождество и день Святого Патрика.       — Что? Да. Всё хорошо, я в порядке, — пыхтит Минхо, опираясь на стойку и проводя рукой по волосам.       Старший до сих пор не сел на диван. Он встал раньше Джисона, как и всегда, но всё не уходил с кухни, нервно расхаживая.       — Хорошо. Ну, я пошёл на занятия. — Джисон стаскивает себя с шикарного дивана, вешает рюкзак себе на плечо и берёт телефон с ключами. Он останавливается напротив старшего и начинает хмуриться.       Его сосед по квартире жёсткий и стойкий. Всегда ругается на Джисона за то, что тот не убирается в своей комнате, и никогда не позволяет пользоваться своими средствами для лица, вот никогда. Но ни разу Джисон не был невежественным по отношению к чувствам Минхо. Он хотел знать, если что-то было не так, что явно было сейчас, поскольку Минхо стал чаще моргать. И хотел знать, если он может сделать что-то, чтобы помочь. Обычно старший отмахивается, прощается с ним и возвращается к своему телефону.       — Уверен, что с тобой всё хорошо? Ты же знаешь, что я могу пропустить занятия, — говорит Джисон, а старший закатывает глаза и скрещивает руки на груди.       — Ты говоришь так, только чтобы прогулять их, — усмехается он. Джисон смеётся, шутливо гладя щёчку старшего. Он ожидает, что по его руке сейчас шлёпнут, но Минхо только смотрит на него и жуёт свою нижнюю губу. Его следующие слова вылетают с придыханием, но Джисон принимает это за раздражение: — Просто уйди уже! Я не смогу прибраться, если ты останешься.       — Хороший зайчик! Ты знаешь меня слишком хорошо, хён. Но я пошёл. Звони, если тебе что-то понадобится!

🐇

      Минхо и правда звонит Джисону. Минхо позвонил ему всего раз за год их сожительства, потому что ему действительно было кое-что нужно. Конечно, старший звонит ему раз или два в неделю, потому что иногда ему бывает скучно утром понедельника, и, видимо, в тот самый первый раз ему нечего было делать, потому что на его работе происходили какие-то изменения. Обычно звонит Джисон, прося отвезти его пьяную задницу ночью домой после вечеринки, куда его затаскивает Хёнджин. Он звонит по любой мелочи. Например, однажды дверку духовки заклинило, когда он захотел испечь пирог, а Минхо работал над эссе и не проверял свой телефон на наличие смс на протяжении полутора часов. Часто Минхо находится в одиночестве, занимается своими делами, не издавая ни звука, в то время как Джисон не может выносить тишины квартиры и просто обязан убедиться, что хоть что-нибудь издаёт звук.       Таким образом сейчас он находится в аптеке вместе с Хёнджином, поскольку они учились до тех пор, пока Джисон не подскочил со своего места из-за «Чрезвычайной Ситуации Линоу».       — Что он попросил? — спрашивает Хёнджин со скрещенными на груди руками.       — Эм... Что-то... что-то... «-фильное». Всё, что я знаю, — бутылочка тёмно-синяя, — фыркает Джисон и смотрит на стеллаж с лекарствами перед ним.       У него начинают болеть глаза, особенно после того, как он пристально смотрит на стену с книгами в поисках подходящего учебника, который мог бы помочь ему с тестированием в эту пятницу. Но осознание того, что ему нужно сделать важное дело, неимоверно бодрит. Это всё для его соседа по квартире. Хотя бы один раз он должен быть полезен ему. Он был непреклонен в своём решении помочь Минхо, как старший делал это бесчисленное количество раз.       — Боже, мы здесь застрянем на чёртову вечность, — стонет Хёнджин и наваливается всем телом на младшего. — Почему бы Минхо самому не купить то, что ему надо? Он сегодня не занят, насколько я помню.       — Не знаю... Он себя странно вёл.       — Я тут подумал... — с недовольством говорит Хёнджин и играет с блондинистыми волосами младшего вместо того, чтобы ему помочь закончить пораньше, хотя сам недавно жаловался по этому поводу. — Он не ответил ни на одно моё сообщение.       — Да, иногда он становится странным, — уклончиво отвечает Джисон, но часть его знает, что Минхо не часто становится таким раздражительным, как сегодня.       Минхо и раньше просил его купить лекарство, когда он однажды свалился с гриппом, и Джисон забыл, что у них в аптечке закончились таблетки. Минхо тогда точно болел. А сейчас он не знает, болеет ли Минхо, встревожен ли чем или только начинает своё путешествие по миру наркотиков. Всё возможно.       — Эй, это оно? — Хёнджин указывает на заметную бутылочку с жёлтой крышкой. Сама бутылочка тёмно-синяя, и название заканчивается на «-фильное», так что всё сходится.       Хёнджин берёт лекарство и читает то, что написано мелким шрифтом сзади.       — Джисон... — вздыхает он и поднимает глаза на младшего, — думаю, у тебя проблемы.

🐇

      Подавители.       Джисон не знал, что Минхо нужны были подавители.       Он хочет убить себя, когда ставит лекарство перед фармацевтом.       Нет, фармацевт косо не смотрит на него. И нет, он уверен, что фармацевта совершенно не заботит, что он покупает и для каких целей. Он покупал презервативы вместе с мороженым много раз, а после этого ему было плевать, что о нём думают люди, когда он покупает что-то такое.       В этот раз он более... напуган? Смущён? Растерян? Озадачен?       Почему Минхо ничего сказал? Он должен был остаться дома и помочь Минхо... Стоп.       А как вообще проходят течки? Как лихорадка? Господи, Минхо заболел?!       Может, поэтому Минхо и не сказал Джисону. Потому что Джисон не имел ни малейшего понятия, что с этим делать. До Минхо Джисон ни хрена не знал о гибридах. Даже после появления Минхо в его жизни он так ни хрена и не знает о гибридах!       Они были людьми и животными, или животными и людьми... Большинство дней Минхо ведёт себя как обычный человек. В нём больше человеческого, чем заячьего. Джисона всё ещё шокировало, причём тогда, когда не следует, что какая-то часть Минхо была заячьей. Возможно, это нормально. Но Джисону не стоит паниковать. Для Минхо это было уже привычным, и сейчас, когда они стали соседями по квартире, это должно стать привычным и для Джисона.       Конечно, проще сказать, чем сделать.       Как только Джисон выходит из аптеки, сразу же снова шмыгает внутрь, чтобы купить ещё одну бутылочку этого лекарства на случай, если Минхо потребуется больше. И несколько снеков, если Минхо проголодается. Пару шоколадок, чтобы он почувствовал себя лучше. Или...

🐇

      — Хён... что ты делаешь во время гона?       — Джисон, какого хуя?       — Это важно.       — Ты слишком молод, чтобы знать об этом. Какого хрена? — Джисон слышит, как Чан вздыхает по ту сторону телефона, и ошеломлённо стоит у стеллажа с различными лекарствами: от гриппа, простуды, лихорадки... Разве они не одинаковые?       — Я знаю-знаю, но... Минхо... Эм... Смотри, — Джисон чувствует, как начинают гореть его щёки, чешет заднюю сторону шеи и еле выговаривает: — Минхо попросил... Он попросил купить ему лекарство, но я не знаю, что ещё ему нужно, и я знаю, что, если я спрошу об этом, он скажет, что ничего не надо... Но ведь это не так! Он с самого утра нервничает. И, честно, я немного беспокоюсь о его болезни... А он болеет?! Это серьёзная болезнь? Блять! Что, если ему нужно сходить в больницу и...       — Джисон, успокойся. Минхо сейчас находится в обычном состоянии для гибрида, — объясняет Чан, а Джисон застенчиво кланяется фармацевту, который настороженно поглядывает на него. — С ним всё будет хорошо. Просто дай ему выпить болеутоляющее и много времени наедине с самим собой. И всё будет в порядке.       — А это больно? — хмурясь, спрашивает Джисон. — Ты упомянул обезболивающее.       — Думай об этом, как о болях в животе и непреодолимом желании, — говорит Чан. — Это жутко некомфортно, но в конце концов всё пройдёт. Всё зависит от животного...       — И сколько твой гон длится?       — А вот это уже личное, — фыркает он, а затем вздыхает. — Джисон, тебе не о чем переживать. Если хочешь узнать больше, спроси у Минхо, когда ему станет лучше. А сейчас, кроме лекарства, думаю, ему не помешает грелка, много воды и любимой еды, потому что, поверь мне, если ты думал, что раньше он тебя раздражал, то сейчас всё будет ещё хуже.

🐇

      — Хён?       В квартире стоит просто гробовая тишина, когда он заглядывает внутрь. Он не знает, почему он ведёт себя, как будто вторгается к кому-то, когда это и его дом тоже.       Но после того, как он высадил Хёнджина, он не мог унять волнение в животе, вцепился мёртвой хваткой в руль и выпрямился в сиденье. Он не знал, почему переживал насчёт приезда домой, тем более, Минхо даже ни разу не поторопил его ни сообщением, ни звонком.       По крайней мере, Чан хотя бы немного его проинформировал, и когда он ему объяснил, что Минхо не корчится в муках от невыносимой боли, то паника Джисона превратилась в облегчённый вид нервозности. Но это не остановило его от того, чтобы прийти домой с целым пакетом лекарств, грелок, воды, снеков и даже прихватил с собой плюшевую игрушку. Разувается он сразу у двери.       Прежде чем найти Минхо, он ровно ставит обувь, вспоминая о том, как Минхо каждый раз упрекает его за то, что он просто оставляет обувь где-то сбоку, когда беззаботно возвращается домой. Что также заставляет его надеть тапочки, поскольку старший злится на него, когда он ходит по свеже вымытому и отполированному полу. Но, смотря на пол, когда он ставит пакет на пол, замечает, что к полу даже не прикасались.       — Хён? Ты дома? — снова зовёт Джисон, направляясь в сторону комнаты Минхо с лекарством и стаканом воды в руках.       — Джисони, я здесь.       Джисон буквально выдыхает от облегчения, когда понимает, что с Минхо всё в порядке. Он не услышал от старшего ни слова за сегодня, и недостаток их обычных подшучиваний и ответа на фото обеда Джисона заставили его нервничать.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Я могу зайти?       Джисон стучит в дверь и прислушивается, чтобы уловить только стон старшего. Минхо больше ничего не произносит, и что-то внутри Джисона переворачивается и съедает его заживо. Чан сказал оставить Минхо одного, но из-за того, как болезненно он прозвучал, ему захотелось ворваться внутрь и позаботиться о своём соседе.       — Я вхожу, ладно?       В комнате Минхо всегда аккуратно прибрано в сравнении с джунглями Джисона и плюшевым беспределом. У Минхо не было разбросанных бумаг, полностью исписанных текстами песен, бесчисленного количества практически пустых бутылок и такого же количества стаканов из-под эспрессо.       Он впервые видит с тех пор, как въехал сюда, чтобы в комнате Минхо был такой беспорядок: подушки скинуты на пол, горы одежды на ковре, пустые бутылки из-под воды на тумбочке рядом с кроватью и Минхо, свернувшийся калачиком, болезненно прячась под одеялом и постанывая с зажмуренными глазами.       — Хён, я принёс тебе лекарство, — говорит Джисон и кладёт его на тумбочку.       Минхо стонет, и их взгляды впервые встречаются за весь день. Тьма для них заменяется чем-то туманным и тяжёлым. Не помогает и то, что Минхо выглядит настолько жалко в таком виде с пролёгшей между глаз морщинкой, тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами.       — Как прошёл твой день?       — Дерьмово, — фыркает Минхо и пытается сесть рядом с Джисоном. Длинные белые уши Минхо сейчас прижаты к голове, а лицо горит. — Всё болит.       — Ты горишь, хён, — понимает Джисон, когда прикладывает ладонь ко лбу старшего. Но вместо того, чтобы оттолкнуть руку младшего, Минхо лишь льнёт к ней, ища контакт и мурлыкая. Он прижимается к Джисону и заключает его в объятия. Джисон не уверен, должен ли он ответить или просто позволить его соседу делать всё, что ему захочется, потому что стало ясно, что он не может сейчас мыслить здраво.       — Я скучал по тебе, Джисони, — вздыхает Минхо, и дрожь проходится по телу Джисона, когда он чувствует, как старший утыкается ему в шею и вдыхает. Это заставляет Джисона осознать, что всё это время Минхо был без футболки. Ничего необычного. Иногда Минхо спал голым. Но ситуация и позиция, в которых они оказались, заставляют Джисона смутиться до чёртиков. Он чувствует себя жертвой, иронично подмечая, что Минхо всё-таки кролик.       — Тебе нужно принять лекарство, хён, — говорит Джисон, в ответ слыша лишь мычание. Младший аккуратно отстраняет Минхо от себя, и абсолютная пустота в глазах старшего заставляет внутренности перевернуться.       — Дерьмо. Блять, прости. М-мне так жаль, Джисон.       Кажется, Минхо вышел из своего непонятного состояния, отрываясь от младшего с дрожащими руками и румяными щеками. Его уши не перестают дёргаться, и повышение температуры тела старшего начинает волновать младшего.       — Я не хотел...       — Эй, всё в порядке. Ты сегодня явно не в себе.       Попытку Джисона пошутить встретили с хмурым выражением лица. Младший отдаёт стакан воды и лекарство старшему. Минхо тут же проглатывает лекарство, залпом выпивает воду и отдаёт стакан Джисону.       — Хён, я хочу помочь тебе, позаботиться о тебе.       Сразу же уши Минхо оживляются, пытаясь понять, является ли правдой то, что сказал младший.       — Ты... Правда?       — Да! Ты ведь не очень хорошо себя чувствуешь. И мне больно видеть тебя таким, поэтому... я хочу помочь тебе.       — Джисон, ты уверен в том, что говоришь... да?       — О чём ты?..       — Ты знаешь, что такое течка?       — Боль в животе и всё сопутствующее.       — Течка — это брачный период.       — А.       А.       А!       Видимо, поэтому Минхо был весь день как на иголках. Причина, по которой его температура так сильно поднялась. Причина, по которой он такой чувствительный и избегает любого контакта с другими людьми. Причина, по которой он был сам не свой и был так близко к Джисону.       Может, именно поэтому Чан не хотел ничего объяснять Джисону. Как родители впервые не могут нормально рассказать детям, откуда они берутся.       И осознание этого выбивает Джисона из колеи. Глаза широко раскрываются, лицо заливается краской.       Помочь Минхо в его брачный период значит, что Джисон должен будет...       — Что мне нужно сделать? — спрашивает Джисон, а старший вытягивает шею, думая, правильно ли он расслышал.       — Джисон, тебе не нужно ничего делать, — отвечает он со вздохом и отворачивается, когда румянец крадётся по шее и останавливается высоко на щеках.       — Но тебе больно, хён. Я хочу помочь, — убеждает Джисон. — Всё будет нормально, да? Ты заботился обо мне, когда мне было плохо, поэтому сейчас моя очередь.       — Да, ты прав, но эта ситуация... отличается... — скулит Минхо. Его руки лежат на бёдрах младшего, а уши подрагивают.       — И каким же образом она отличается? — бурчит Джисон и пробегается пальцами по ладоням старшего.       — Таким! Ты никогда не просил меня трахнуть себя, подыхая в собственной комнате! — стонет Минхо в отчаянии, однако, кажется, его инстинкты начинают овладевать им. Старший уже хватает его за плечи и тянет на себя. Младший нависает над хнычущим Минхо.       — Разным людям требуется разное лечение, — подмечает Джисон, пожимая плечами. — Больно? — старший кивает. — Я смогу помочь тебе?       — Да, — выдыхает Минхо и хмурит брови.       — Ты не против?       — Нет.       — Я могу коснуться тебя?       — Да, — задыхается Минхо и закрывает глаза руками, ахая, когда Джисон ведёт руками по груди старшего, затем ниже по торсу и наконец добирается до одеяла, скрывающего нижнюю часть тела. Джисон не спеша любуется телом старшего. Рука останавливается у края одеяла.       — Хочешь, чтобы я остановился?       — Нет.       Честно говоря, он не удивляется, когда видит, что старший оказывается нагим под одеялом. Как уже упоминалось, Минхо часто спит голым, и Джисон обычно хочет вырвать себе глаза, когда видит, как старший ходит по квартире, буквально не соблюдая банальных правил приличия.       Но он думает, что сейчас может сделать исключение. Особенно когда старший смущённо раздвигает ноги со всхлипом, всё ещё прячась за своими ладонями. И в особенности когда в старшем пробка. Джисон не может перестать смотреть на краску на лице старшего.       Джисон чувствует, как рот наполняется слюной только от одного вида, как тесно становится в штанах и насколько это горячо.       Вот сейчас Минхо больше походит на кролика. Таким беззащитным он напоминает Джисону жертву.       То, как он ёрзает, стоит Джисону чуть дольше задержать свой взгляд на нём, или то, как его уши пытаются уловить все звуки, однако его тело расслабляется, когда Джисон возвращает свои руки на талию старшего, поглаживая бока. Но всё равно то, как он напрягается и дышит с трудом, заставляет младшего нахмуриться.       — Хён, если ты хочешь прекратить всё это, ты же знаешь, что можешь...       — Нет!       Кролик чуть ли не принимает сидячее положение, а руки отлипают от лица. Минхо не может смотреть в глаза Джисону, поэтому сразу же отводит взгляд.       — Просто... иногда я ненавижу быть кроликом.       — Почему? Я думаю, что это мило, — дразнит младший, а Минхо закатывает глаза. Их обычные подколы успокаивают Джисона, и, кажется, старшего тоже.       — Мне так больно... Всё, о чём я думаю, — это спаривание, и мне это очень не нравится. Мой внутренний кролик постоянно держит меня в возбуждённом состоянии, Джисони, — говорит старший. Руки обхватывают шею младшего, чтобы притянуть его ближе. — Не могу перестать думать о том, как ты трахаешь меня.       — Хён, блять, а как же наслаждение? — хмыкает Джисон и пристально смотрит на то, как прикрытые веки старшего подрагивают, когда он обхватывает рукой член Минхо и начинает медленно ей водить. — Я думал, что кролики все из себя такие невинные и игривые.       — Это вряд ли, — усмехается Минхо. — А откуда тогда, по-твоему, выражение «размножаться как кролики»?       — Тогда позволь мне позаботиться о тебе, — говорит Джисон и приближается, чтобы оставить поцелуй на шее старшего. — Расслабься, хён.       На это действие Минхо выдыхает. Скулит, когда рука Джисона ускоряет темп, только чтобы потом замедлиться. Большим пальцем размазывает предэякулят, сочащийся из кончика, чтобы скольжение было лучше.       — Ох, Джисони, — выдыхает Минхо, проводя пальцами по блондинистым волосам младшего. Он легко тянет Джисона за свитер, пока пальцы играются со светлыми локонами. — Сними. Пожалуйста.       Джисон не тратит время впустую и мигом стягивает с себя свитер, а затем и футболку. Минхо распахивает глаза, когда чувствует, как младший отстраняется, садится на пятки и прожигает взглядом фигуру старшего. Минхо хмурится, раздвигает ноги шире, а член стоит в возбуждённом состоянии. Джисон догадывается, что таким образом им овладевает его животный инстинкт, особенно когда старший жаждет так открыто показывать себя Джисону, просто чтобы вызвать в нём бурю эмоций. Он понимает, что кролики знают, что являются жертвами. Они полностью принимают этот факт.       — Хён, ты такой милый, — наклоняется Джисон и целует головку. — Такой красивый. И весь для меня.       — Весь для тебя, Джисони, — скулит Минхо, уши дёргаются, когда Джисон скользит руками по бёдрам старшего и покрывает поцелуями его член. Минхо прикусывает свои пальцы, чтобы сдержать хныканья и всхлипы, которые так и норовят слететь с его губ; глубоко вдыхает, когда младший берёт в рот его член. Джисон расслабляет горло, втягивает щёки и сглатывает, полностью насаживаясь на член старшего. Руки гладят бёдра, глаза смотрят на неподъёмное тело Минхо.       Джисон никогда не видел Минхо таким. То, как старший ёрзает, и то, какой он мягкий в его руках. Их год в качестве соседей по квартире обычно был наполнен подшучиваниями, поддразниваниями и сарказмом, ничего похожего на послушного кролика в руках Джисона, принимающего все ласки, все нежные касания и даже просящего больше.       Он ловит взгляд Джисона. Его затуманенный взгляд контрастирует с внимательным младшего. Минхо продолжает кусать свои пальцы, даже просовывает несколько фаланг в рот, чтобы по максимуму заглушить все издаваемые им звуки. Не то чтобы кто-то мог их услышать, но всё же. Они были единственными, кто жил здесь.       — Джисони... Ты нужен мне, ах, блять... — ругается Минхо, когда младший медленно качает головой, чтобы принять как можно больше длины старшего, прежде чем сделать глотательное движение, и повторить всё то же самое. Джисон мычит, чтобы заставить Минхо страдать, и старший причитает, когда Джисон легко давит на пробку: — П-прекрати. Ты можешь поиздеваться надо мной в следующий раз, Джисон. Но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не сейчас.       Джисон отстраняется от него с причмокиванием, пыхтит, снова берёт в рот член старшего и пытается в таком положении говорить:       — В следующий раз, да? Ловлю тебя на слове.       — Да-да, всё, что захочешь, Джисони. — Минхо отодвигается, тянется к тумбочке за лубрикантом и вручает его Джисону. — Быстрее. Пожалуйста, поторопись. Мне нужно, чтобы что-то меня заполнило.       — В тебе уже есть кое-что, — Джисон считает, что довольно грубо играть с Минхо вот так, когда у него течка и не осталось никакого терпения. А когда вообще Минхо был терпеливым? — Как долго в тебе была эта штучка?       Джисон крутит пробку и вытаскивает игрушку, прежде чем засунуть её обратно. Минхо стонет, сжимает простыни в руках и раздвигает ноги даже шире.       — С тех пор, как ты ушёл, — фыркает Минхо, его ноги дрожат, поскольку Джисон медленно толкает игрушку туда-сюда и оставляет поцелуи-бабочки по всему животу старшего. Джисон вспоминает, как тяжело Минхо дышал этим утром, когда он погладил старшего по щеке. У него всё это продолжается с утра?       — Расскажи мне об этом, кролик. О чём ты думал? Ты скучал по мне? Хотел бы, чтоб я был с тобой? — Джисон вновь смыкает губы на члене Минхо, посасывая головку и вновь беря полностью.       — Я-я-я не мог перестать думать о тебе, Джисони, — запинается Минхо и ахает, когда младший не торопясь вытаскивает игрушку, раскрывая мокрую дырочку, на что он скулит. — П-пусто, Джисони. Пожалуйста... ты мне нужен.       — Т-ш-ш, терпи, хён. Не переживай, ты всё получишь, — убеждает младший и открывает бутылочку лубриканта. Он щедро смазывает свои пальцы, согревает жидкость и касается влажными пальцами прохода старшего. У Минхо перехватывает дыхание. Он закрывает глаза и пытается насадиться на пальцы Джисона. — Продолжай, кролик. Расскажи мне о своём дне.       — Я был в-в отчаянии, так что я должен был что-то сделать. — Минхо ахает, когда Джисон беспрепятственно проталкивает первый палец до костяшки. Он наклоняется, чтобы взять в рот самый кончик члена Минхо, облизывая языком по кругу, но не продвигаясь дальше и работая пальцем. — Я хотел, чтобы ты поскорее пришёл домой, но я знал, что ты был занят... Блять... Я не мог перестать думать о тебе, о твоём члене и как бы ты вжимал меня в кровать.       Джисон подключает второй палец и раздвигает их на манер ножниц. Джисон раскрывает дырочку Минхо и наливает смазку прямо туда, добавляя третий палец. Вот тогда Джисон чувствует сопротивление. Старший тяжело дышит, когда младший аккуратно растягивает его и внимательно наблюдает за ним. Джисон начинает сосать член Минхо усерднее, чтобы избавить его от любых неприятных ощущений, и закрывает глаза, когда старший неглубоко толкается ему в рот.       Джисон продолжает поглаживать бедро Минхо свободной рукой и стонет, когда старший случайно задевает заднюю стенку горла.       — Джисони, я близко... — Минхо ахает, когда Джисон выпускает его член изо рта, а пальцы замедляются. Вместо этого он начинает гладить стеночки Минхо до тех пор, пока он не запрокидывает голову с широко открытым ртом.       — О, хён, ты даже не представляешь, как прекрасно ты сейчас выглядишь. Ты должен был позвонить мне раньше. Если бы ты только сказал, что нуждаешься во мне, я бы нагнул тебя уже этим утром на кухне, — Джисон заглушает всхлип Минхо, когда он вытаскивает из него пальцы и вытирает их о свои штаны. Минхо внимательно смотрит, как младший расстёгивает ремень; уши встают и начинают дёргаться от каждого шороха одежды, каждого лязганья и фырканья.       Джисон стягивает с себя штаны вместе с боксёрами и нежно сжимает свой орган с шипением.       — Блять, хён, посмотри, что ты сделал со мной, — Джисон смазывает свой член, крутит рукой и медленно надрачивает, глядя на такого раскрытого Минхо. Глаза старшего следят за рукой младшего, раскрываются шире, а рот наполняется слюной.       — Джисони?       — М? Что такое, хён?       — Мог бы... Могу ли я оседлать тебя?       Их взгляды встречаются, когда Минхо поднимает свои глаза. Его волосы растрёпаны, губы красные и опухшие от того, что он их постоянно прикусывает, чтобы заглушить свои стоны, тело дрожит в предвкушении. Глаза, прикрытые, затянутые поволокой, смотрят прямо на Джисона. Блять, если Минхо смотрел на него так всё утро, он был уверен, что даже без течки Джисон накинулся бы на него в первый же день их знакомства.       — Конечно, кролик, иди сюда.       Джисон осторожно кладёт руки на бёдра Минхо, переворачивает их, чтобы старший смог его оседлать и нависнуть над ним со своими длинными белыми ушами. Джисон чуть не подпрыгивает, когда что-то мягкое касается его члена. Рукой ведёт по попе старшего и натыкается на комок шерсти прямо над его дырочкой. Минхо издаёт писк.       — Хён, у тебя есть хвост?! — спрашивает Джисон, и старший улыбается.       — Конечно, я же кролик. А ты что думал? — урчит Минхо и берёт в руку член Джисона. Он вдыхает и медленно насаживается на него, закрывая глаза от растяжки.       — Осторожно, не торопись, кролик, — шипит Джисон, сильнее сжимает в руках полные бёдра. Он сдерживается, чтобы не толкнуться в тёплого Минхо, позволяя старшему двигаться в своём темпе.       — Ох, блять... — Минхо наваливается на Джисона, полностью вбирая в себя его член; обнимает младшего под собой, привыкая к растяжке. — Джисони, блять... Я чувствую себя таким наполненным.       — Ты отлично справляешься, кролик, — хвалит Джисон и проходится руками по его талии и рёбрам. Он смотрит Минхо за плечо и подмечает маленький комочек белой шерсти. Его хвост дёргается, изгибается и вновь встаёт ровно, прежде чем начать вилять из-за чувства наполненности.       Джисон раньше никогда не видел хвост Минхо, и вид его скрытого восторга заставляет Джисона толкнуться.       — М-м-м, Джисони, — мычит Минхо и покрывает поцелуями шею Джисона.       Минхо выглядит таким довольным и расслабленным, просто будучи наполненным. Он не торопится и сжимается вокруг члена Джисона, чтобы чувствовать его всего. Так близко, так реально. Он старается как можно лучше запомнить это ощущение. Его хвост начинает неистово вилять, когда Джисон тянется к месту, где они соединены.       Джисон упирается ногами в кровать и легко толкается в старшего, из-за чего Минхо стонет от удовольствия. Младший сверлит взглядом белый хвостик, который дёргается и никак не перестаёт двигаться, и, блять, это не должно его так возбуждать.       Минхо кусает, целует шею Джисона, засасывая кожу до маленьких фиолетовых пятнышек, и стонет, когда начинает двигать бёдрами. Руки Джисона продолжают ласкать тело старшего и иногда сжимают бёдра, талию, попу и даже пробегаются по хвосту. Старший стонет, его бёдра на секунду сбиваются с темпа.       — Моему маленькому хёну нравится? — спрашивает Джисон, легко поднимает Минхо за бёдра, а потом он сам опускается с удовлетворённым вздохом.       — Джисони... Блять, да, мне очень нравится, — скулит Минхо и начинает ускорять темп.       Он садится, руками опирается о грудь младшего, зажмуривает глаза и запрокидывает голову. Его рот открывается в стоне, когда уже полноценно скачет на члене младшего, получая помощь от Джисона в качестве рук на бёдрах. Он настраивается на непристойные звуки в комнате: звук кожи о кожу, мягкий скрип кровати, стоны и всхлипы Минхо от каждого толчка. Бёдра напрягаются, уши подрагивают. С его губ слетает звонкий стон, когда Джисон немного меняет своё положение и глубоко толкается в комочек нервов, продолжая попадать по этому месту.       — Джисони... Блять, Джисони, — Минхо повторяет имя младшего и хмурит брови. Его глаза закрываются в попытке прочувствовать все толчки младшего. — Близко. М-м-м, я так-так близко.       — Давай, хён. Кончи для меня.       Это всё, что нужно было Минхо для того, чтобы запачкать весь живот младшего, окрашивая его белым. Если бы не руки на талии, он бы так и упал прямо на Джисона. Он скулит от сверхстимуляции, когда Джисон продолжает вбиваться в старшего, гонясь за собственным оргазмом с тихими стонами и пыхтением. Джисон фокусируется на том, какой податливый сейчас над ним старший, жевавший губу, чтобы подавить стоны, в то время как младший использует его для собственного удовлетворения. И всё продолжает смотреть на младшего, на его мощную грудь.       — Блять, хён, я скоро, — стискивает зубы Джисон. Его веки трепещут, когда он чувствует ладони старшего на своём лице, и видит перед собой искрящиеся глаза Минхо.       — О, Джисони, — любовно шепчет Минхо, прежде чем наклониться и соединить их губы.       После очередного толчка Джисон кончает со стоном, который Минхо проглатывает, двигая губами против губ младшего. Джисон неимоверно сильно сжимает бёдра старшего, оставляя следы, которые, он уверен, останутся ещё надолго, и наполняя Минхо до краёв. Их языки встречаются, и Джисон позволяет Минхо ненадолго взять верх над ним.       Минхо отстраняется от младшего, только когда их лёгкие жжёт от недостатка воздуха. Даже когда Джисон не хочет отпускать Минхо, пытаясь дотянуться до губ с хныканьем, старшему всё же удаётся увернуться. Но тогда Минхо наконец падает на Джисона с урчанием. Его пушистые уши щекочут лицо младшему, когда они пытаются принять удобное для них положение. Он обхватывает руками шею младшего и не делает ни одного движения, что говорит о том, что он не хочет никуда идти. Он удовлетворённо вздыхает, а хвост всё продолжает вилять, и... Минхо мурлычет?!       — Хён, ты... мурлычешь? — спрашивает Джисон, а старший льнёт всё ближе к младшему. Джисон издаёт стон, когда Минхо сжимается вокруг него, и гладит попу старшего, обнимая. — Хён, будь хорошим мальчиком.       — Нет, я не мурлычу, это кошки делают, — фыркает Минхо, однако этот мягкий звук всё никак не утихнет; мягкое урчание глубоко в груди старшего, которое Джисон может чувствовать, поскольку старший прижимается к нему. — Насколько я знаю, я далеко не кот.       — Конечно, как скажешь, хён, — напевает Джисон, когда старший облизывает шею младшего, оставляя больше засосов. — Тебе уже лучше?       — Да... — вздыхает Минхо, закрывая глаза.       Он улыбается и трётся лицом о шею Джисона, прямо как кот, что бы ни говорил старший. Теперь младший думает, что Минхо и не человек, и не кролик — самый натуральный кот. Он ненавидит людей, ненавидит выходить на улицу, однако проявляет любопытство тогда, когда Джисон бы не стал. Проще говоря, Минхо был диковинкой. Диковинкой, урчащей и обнимающей Джисона, как будто он не хочет ничего другого, кроме объятий младшего. — Чувствую себя гораздо лучше. Спасибо, Джисони.       — Для тебя всё, что угодно, хён.       Они лежат в тишине ещё какое-то время. Старший играется с волосами младшего и нежно касается его лица.       — И... как часто у тебя это? — Джисон первым решает нарушить тишину.       — Несколько раз в год. А если точнее, то раз в два месяца, — отвечает Минхо.       Он нежится, лёжа на младшем, а взгляд всё проясняется и показывает его солнечные глаза, которыми так восхищается младший. Его сердцебиение приходит в норму, и он перестаёт дрожать. Хотя урчание не прекращается. Странно.       — Тогда как так получилось, что раньше я не замечал?       — Потому что я принимал лекарство тоннами, считая, что мне не нужен хороший секс, чтобы мне стало лучше, — хихикает Минхо. — Думаю, я не уследил за тем, сколько у меня его осталось, поэтому, когда течка началась этим утром, мне не хватило таблеток, чтобы продержаться хотя бы день.       — Что ж, я был бы не против помочь тебе ещё раз, хён, — Минхо поднимает взгляд и изгибает бровь, смотря на Джисона. Искра в глазах старшего больше не была спрятана за дымкой из-за течки. — Я знаю, что тебе в принципе не нравится пить лекарства, так что, если оно у тебя снова закончится, ты забудешь или не захочешь бежать в аптеку, можешь просто попросить меня. Как долго у тебя длится течка?       — Шестнадцать дней.       — О. — Джисон загорается, как спичка. Он не сомневается, что сейчас его лицо полностью красное. Он чувствует, как горят его уши, щёки и не может посмотреть старшему в глаза. Оказывается, кролики настолько плодовитые?       — О, Джисон, — посмеивается Минхо и придвигается, чтобы подарить младшему очередной поцелуй. Их губы двигаются вяло, растягивая момент, и старший довольно вздыхает. — Я обязательно воспользуюсь твоим предложением.       — Ты... Правда?! — Настал черёд Джисона смотреть на старшего сияющими глазами щенка, которому показали лакомство.       — Конечно. Ты прав, мне не нравится принимать лекарства. — Джисон вздрагивает, когда старший сжимается вокруг него, смотря лукаво, немного даже опасно.       — Но чтобы сильно тебя не мучить, я буду пить таблетки. Кролики живут с постоянным желанием размножаться. А когда они не могут этого делать, они становятся грустными и раздражительными.       — Другими словами, ты не можешь жить без члена? — Джисон взвизгивает, когда получает удар в рёбра, и смеётся, а вскоре к нему присоединяется и старший.       И внезапно, совершенно внезапно Джисон становится счастливым, что к нему возвращается такой мягкий хён.