Пять раз, когда Мэри уходила, и один – когда осталась

— Я ухожу, — голос Мэри надломленный, пропитанный слезами и отчаянием, но она не позволяет себе расплакаться перед Тсудзурой. — Вот деньги, доплата тебе и Юкими. Ханатемари прижимает обе руки к груди, не в силах успокоить сердце, которое болит за подругу. Не поднимая глаз, Мэри хватает одну из рук девушки и вкладывает внушительную пачку. Она поворачивается спиной, опускает голову и повторяет скорее самой себе, чем Тсудзуре: — Я иду к Джурако. Имя этой девушки, произнесённое вслух, ложится грузом на плечи Мэри – она горбится под тяжестью последствий своей глупой гордости и упрямства. Теперь ей необходимо сделать всё, чтобы спасти подруг от участи "питомцев". Мэри делает пару шагов вперед, чтобы выйти из класса, когда чувствует, как тонкие руки обнимают её со спины и мягкое тело прижимается к ней. — Пожалуйста, — Тсудзура игнорирует недоуменные взгляды их одноклассников, — она уничтожит тебя. Мы что-нибудь придумаем! Грудь Мэри сдавливает от обуревающих эмоций, она осторожно разворачивается, притягивая к себе другую девушку со всей любовью и силой. Они стоят так какое-то время, слушая сердцебиения друг друга и наслаждаясь спокойствием в этих объятьях. Но время играет против них. Осталось всего лишь несколько часов до того, как кассы по принятию долгов и платежей будут закрыты. Мэри плавно отстраняется и смотрит в голубые глаза напротив, ловя в них своё потерянное отражение. — Прости, — Мэри оставляет почти невесомый поцелуй на губах Тсудзуры – почти инстинктивное желание – понимая, что это вполне может быть последнее действие, сделанное ею по собственной воле. — Тебе придётся стать победителем без меня.

***

Дверь перед ней ничем не отличается от остальных в академии, но металлическая табличка с выгравированным "Председатель комитета по общественной морали" заставит любого нормального человека держаться подальше отсюда. Мэри в четвертый раз читает эту короткую надпись, словно пытаясь найти в буквах какую-нибудь подсказку, шанс. Она не их тех, кто легко сдаётся, но помощи в этот раз ждать неоткуда, поэтому Мэри делает глубокий вздох и громко стучит. Чем быстрее она начнёт, тем быстрее закончит. Мэри слышит торопливые приближающиеся шаги, и дверь приоткрывается. — Саотоме? — Микура, встречающая Мэри в проёме, кажется удивлённой и раздражённой одновременно. — Что ты здесь делаешь..? — Голос девушки понижается до шёпота, осознание медленно опускается на неё. — Ты знаешь что, — Мэри делает уверенный шаг вперёд, нависая над второгодкой. — Садо-сан, отойди. — Н-но, ты не можешь! Только я могу быть питомцем Джурако-самы! Ты не могла не покрыть долг! — На лице Микуры проступает настоящая паника, и Мэри никогда не поймёт, как можно так цепляться за своё рабское положение. Она вздыхает и кладёт обе руки на плечи девушки, стараясь не касаться ошейника и покрасневшей от него кожи вокруг шеи: — Садо, я не хочу быть здесь, но ты знаешь правила, — Мэри была кем угодно, но не трусихой; она умела отвечать за свои поступки. — Мы в Хьяккау, и проигравшие либо платят, либо становятся питомцами. Ты должна знать это. Микура успокаивается, хотя напряжение не покидает её плечи. Она распахивает дверь и отходит в сторону: — Проходи. Джурако-сама ждала тебя. Мэри вздрагивает от ужаса, который постепенно овладевает ею. Она с трудом передвигает ноги, пока направляется к Сатико, сидящей на кресле в конце комнаты словно на троне. Мэри идёт с гордо поднятой головой, не намереваясь доставлять удовольствие этой девушке своим страхом. Ухмылка Сатико становится только шире, а глаза не сводят взгляд с её нового питомца ни на секунду. Микура отходит в угол комнаты, осознавая, что в ближайшее время Джурако будет не до неё, но она будет здесь, чтобы в любой момент выполнить приказ госпожи. Мэри останавливается у низа небольшой лестнички, ведущей в открытую беседку, где восседает Сатико, не скрывающая своего возбуждения. — Значит, ты выбрала меня, Саотоме? — Старшая девушка изящно закидывает ногу на ногу и сцепляет руки в замок на колене, немного подаваясь вперёд и, очевидно, заигрывая с ней. — Какого хрена я бы тогда ещё оказалась здесь?! — Нервы Мэри не выдерживают: она всю неделю пыталась найти выход, но смирилась с участью проигравшего, а Джурако снова начинает одну из своих сцен. Улыбка покидает лицо Сатико, а Микура сжимается в углу, уже предвидя надвигающуюся опасность. Мэри ощущает изменившуюся атмосферу, но она не станет извиняться за правду, и, если Сатико думала, что она будет активным участников её глупых фантазий, то пусть забудет и встретится с реальной Мэри Саотоме. — Значит, ты решила пойти по трудному пути, — приглушённо хихикает девушка и встаёт. Она наклоняет голову так, что белоснежные волосы скрывают выражение её лица. — Я знала, что с тобой не будет просто, — Сатико спускается к Мэри, и та едва успевает заметить убийственное выражение лица председателя, как получает хлёсткую пощёчину. Мэри отшатывается, и через мгновение цепкие пальцы Джурако грубо сдавливают её за скулы. Мэри ничего не успевает понять, когда Сатико кладёт другую руку поверх её шеи и шипит: — Ещё раз ты заговоришь со мной в таком тоне, и я покажу тебе, что значит оказаться на грани жизни и смерти, жалкий питомец. Голова Мэри гудит от боли: Сатико явно вложила немало силы в свои действия. Гнев мгновенно вспыхивает в девушке, и она пытается толкнуть Сатико, но та моментально усиливает хватку на лице Мэри и сжимает горло. — Ах ты сучка, — сипит разозленная Мэри и стискивает запястья Сатико. Она замечает, как другая девушка облизывает губы, а после отпускает её с такой силой, что Мэри чуть не падает. — Какая непослушная у меня микэ. Мэри едва держится на ногах, но Сатико не даёт ей передышку, и следующим, что она чувствует, оказывается точный удар в живот, который сгинает девушку пополам. Мэри закашливается, когда Джурако тянет её наверх и слизывает выступившие на глазах Саотоме слёзы. — О-отстань от меня! Ты больная! — Мэри удаётся сделать несколько шагов назад, её руки тут же обнимают собственную талию: боль от ударов Сатико невероятна, и Мэри молится, чтобы это не навредило её здоровью. — Больная сука! Микура, успевшая за последние пару минут испытать всё, от испуга до злости, закрывает ладонями лицо – она боится видеть, что будет дальше. Конечно, Джурако-сама наказывала и её, но это никогда не было связано с ударами такой силы. Теперь Мэри точно вывела Джурако из себя, и, несмотря на всю её любовь к госпоже, она бы хотела сейчас оказаться где угодно, но не в этой комнате. — Микура, — на удивление нежно зовёт Сатико, — не закрывай глаза. Мэри поворачивает голову, чтобы посмотреть на Садо, и это становится её ошибкой: Сатико хватает девушку за волосы на затылке и, развернув к себе, безжалостно целует. Это больше похоже на борьбу, но победитель здесь определён с тех пор, как Мэри переступила порог этой комнаты. Сатико захватывает нижнюю губу своей микэ зубами и с удовольствием кусает так, что тут же слышит стон боли другой девушки. Мэри сжимает ладони в кулаки и бьёт Сатико по бокам, которая игнорирует чужое сопротивление и свободной рукой проникает под красный жакет. Мэри почти кричит, и страх вместе с отчаянием придают ей сил, чтобы отпихнуть от себя старшую девушку. Мэри не плачет, но она на грани, поэтому пятится к входной двери. Мозг кричит ей бежать, и она не собирается игнорировать своё здравомыслие. — Если ты уйдёшь сейчас, Юкими окажется на твоём месте, — хищно говорит Сатико, и её глаза сияют алым. — Я уже говорила, что ты нужна мне, Мэри, и только что, — девушка проводит кончиками пальцев по избитым бокам, — ты оправдала все мои ожидания. — Катись к чёрту, — свирепо хрипит Мэри, но останавливается, — я уйду к Аою, и тогда ты больше не сможешь тронуть нас. Потрясённая Микура громко выдыхает что-то похожее на "снова", но Мэри уже не отворачивается от Джурако, а внимательно следит за каждым её движением. — Это было уже пятое проявление неуважения ко мне, питомец, — мрачная атмосфера окутывает Сатико, — встань на колени, и, так уж и быть, на сегодня я прощу тебя. — Ни за что, — взгляд, который бросает Мэри, ясен и чист; эта девушка точно не собиралась сдаваться так просто. — Какая бессмысленная гордость... Микура! Девушка тут же подрывается со своего места и подбегает к Джурако: — Да, госпожа? — Осталось ещё пара часов до закрытия касс, — Сатико бросает слишком довольный взгляд на Мэри, и та напрягается, чуя неладное. — Сбегай в совет и попроси их изменить моего должника с Саотоме Мэри на Тогакуси Юкими. Если надо подтверждение, пусть пришлют кого-нибудь из команды Йомозуки ко мне. Понятно? — Т-так точно, госпожа. — Эй! Какого хрена ты творишь?! — Мэри, забывая про всё, возвращается и притягивает Сатико за галстук. Микура не шевелится, ожидая. — Ты не имеешь права этого делать! — Тогакуси – президент литературного клуба, который проиграл мне пять миллионов йен. Я председатель комитета по общественной морали, который должен следить за порядком, — скалится Сатико. — Я могу всё, Саотоме. — Не надо! — кричит Мэри, и испуганные слёзы наворачиваются на её глазах, прикушенная губа теперь сильнее кровоточит, а место удара на животе пульсирует, разнося боль по телу. — Тогда, — жар разгорается внутри Сатико, когда она видит, как младшая девушка утопает в безысходности, — ты знаешь, что тебе надо сделать. Мэри легким движением отпускает чужой галстук, неверяще изучает лицо удовлетворённой Джурако и смиренно склоняет голову. — На колени, — благоговейно шепчет Сатико, теперь уверенная, что у неё есть рычаги давления на своего упрямого питомца. Мэри поджимает губы, глотает слёзы унижения, чувствуя себя не больше, чем мусор под ногами у настоящих сильных игроков – не таких, как она. И она могла бы продолжить кричать, брыкаться и вырываться, но у неё нет выбора. Она никогда не поставит свою жизнь выше жизни Юкими или Тсудзуры, особенно после того, как их клуб потерпел сокрушительное поражение, и всё из-за неё. Ей придётся подчиниться. Мэри расправляет плечи и поднимает жёсткий взгляд на Сатико. Она заставит эту девушку пожалеть и ни за что больше не выполнит ни одного её приказа, но сегодня..? Мэри опускается на колени.