Пять раз, когда Мэри уходила, и один – когда осталась

— Момобами-сан, вы в порядке? Ририка вскидывает голову и поправляет пряди волос, всё ещё немного пребывая в задумчивости, но здороваясь с Юмеко. — Да... да... и я же просила тебя перестать быть такой официальной, — девушка снимает маску и кладёт её на парту, за которой она сидела. Занятия кончились уже полчаса назад, и теперь все учебные кабинеты были пусты – ученики расходились по азартным клубам. Джабами взволнованно улыбается, мнётся с ноги на ногу и краснеет под добрым взглядом Ририки: — Не могу привыкнуть, что у нас с тобой теперь всё в порядке. Ририка мягко кивает в ответ, с радостью отмечая, что больше не чувствует злости, ревности или зависти по отношению к Юмеко. Оказывается, у Ририки тоже была собственническая натура, которая проявилась почему-то только тогда, когда дело коснулось Мэри Саотоме. Юмеко стала единственной, чьё присутствие Ририка смогла переносить рядом с собой и Мэри и даже желать этого (хотя по началу вина не давала девушке даже спокойно вздохнуть рядом с Джабами). — Ты не видела Мэри? — Спрашивает Юмеко, и Ририка мгновенно настораживается, ведь, как она знала, сегодня у другой девушки не было дел после школы. — Она может быть у президента? Юмеко всё ещё держит улыбку, но Ририка видит, как вырезаются едва заметные морщинки под глазами и на лбу девушки, выдавая её переживания. И она, может быть, тоже забеспокоилась бы, но: — Я только что была у Кирари, и Саотоме там не было. Хоть какой-то плюс от разговора с сестрой, которая снова требовала подмены на собрании клана. — Нигде не могу найти её, — грусть в интонации Юмеко вспыхивает острой болью в сердце Ририки, и она тянет девушку присесть. Джабами опускается рядом и облокачивается на плечо Ририки. — Я боюсь, что с ней что-то случилось. — Не переживай, милая, — Ририка порывисто целует расстроенную Юмеко в макушку, пока мозг принимается лихорадочно перебирать возможные ситуации, вскоре останавливаясь на одной. — Я знаю, где она может быть. — М? — Джабами вопросительно приподнимает голову. — В прошлом году Мэри часто проводила там время, — Ририка пытается вспомнить номер зала, в котором когда-то было казино, принадлежащее Саотоме и её друзьям. — Кажется, это было чётное число... Непонимание читается в глазах Юмеко, когда Ририка бормочет что-то о цифрах и казино, но она терпеливо ждёт, зная, что девушке нужно немного времени, чтобы собрать свои мысли и идеи. — Наверное, нам придётся проверить несколько комнат, — подытоживает Ририка и берёт портфель перед тем, как встать. Юмеко всё ещё теряется в догадках, и Момобами успокаивает её. — Я расскажу тебе по дороге. Идём.

***

Читальный зал номер два пуст, как и обычно. Никто из студентов и не думает владеть им, скорее всего, из-за ходивших легендах о неудачах и даже призраках, пожирающих нерадивых игроков. Мэри не верит ни в один из этих глупых слухов, на собственной шкуре зная, что все проблемы приносят ни мистические существа, а люди – самые страшные звери в их обществе. Именно поэтому сегодня, как и каждое четвёртое число месяца, она без малейшей капли страха переступает порог своего бывшего казино. Здесь нет пыли или других признаков заброшенности – совет заботится о сохранности игорных помещений так же сильно, как об обязательных выплатах – кажется, словно ещё недавно шкафы были заполнены всевозможными книгами, за столом проигрывали деньги глупцы и хитрецы, а в небольшой каморке висели три формы горничных, ожидая хозяек. Воспоминания быстро проносятся перед глазами девушки, картинки из прошлого оживают перед ней, и Мэри в который раз наивно тянется к ним, пытаясь прорвать время и пространство, чтобы хоть на минуту оказаться там. Конечно, это бесполезно. С полузакрытыми глазами Мэри добирается до стола и усаживается на ровную поверхность, чтобы по привычке обозреть помещение собственническим взглядом. Когда-то тут бурно текла жизнь, светлая и полная надежд, пусть и с по-настоящему непростыми моментами. Все проигрыши, победы, игры, вызовы, ставки, – всё принадлежало им троим, и любой, кто покушался на это, был рано или поздно уничтожен. Смельчаки, мечтавшие одолеть их, платились, как минимум, своей гордостью, а кто-то даже – местом в академии. Пощада не ждала никого. Никого, кроме Кирари Момобами. Кровь Мэри вскипает от одной мысли о безнаказанности президента, и девушка сжимает края стола, чтобы не устроить разгром, давая волю своим чувствам. Всё-таки сегодня она здесь не для того, чтобы злиться. Мэри делает несколько глубоких вдохов и выдохов и только после того, как успокаивается, лезет в нагрудный карман за её последним сокровищем. — Хей, Тсу — потёртая заколка немного переливается в лучах уходящего солнца, и Мэри с тоской следит за бликами, — как ты там? Она надеется, что всё хорошо: что Тсудзура счастлива, её окружают друзья, и она в полной безопасности от каких бы то ни было махинаций. Конечно, её малышка Тсу научилась отстаивать свои интересы и не даваться никому в обиду, но Мэри до сих пор отчётливо помнила, насколько нежной и чувствительной могла быть душа Ханатемари. Грубая ткань рукава неуклюже стирает влагу с солёных щёк – она не заметила, как начала плакать. Впрочем, это наименьшая из её проблем. — Прошло уже полгода, — для Саотоме шесть месяцев почти беспробудного кошмара и изматывающих эмоций, — знаешь, — Мэри сглатывает тяжёлый ком слёз, но это не помогает, — мне так тебя не хватает... Слова теряются в громких всхлипах, которые эхом отдаются от одиноких стен. Девушка спускается со стола и сжимается в кокон между ним и окном, желая спрятать себя и свою боль от всего мира. Её тело тут же сотрясают горькие рыдания, и заколка выпадает из ослабевших рук. Мэри сдерживает рвущиеся наружу крики, но слёзы удержать теперь не в силах: — Прости меня, прости меня, прости меня... Пустота в груди разрастается, когда Мэри устало откидывает голову назад. Перед её глазами чёрные пятна и темнеющий в наступающих сумерках потолок. Лёгкие упрямо наливаются свинцом, поэтому девушке остаются лишь редкие вздохи и болезненные хрипы. Мэри глубоко погружается в себя, переживая каждый день со своими девочками снова и снова, как заезженная пластинка из более счастливых времён. В её голове – звонкий смех, ласковые глаза и мягкие поцелуи. И всё – бесконечно ушедшее. Тихий вой Мэри наполняет пространство, окутывая девушку тяжёлой скорбью и тоской. Саотоме трясёт головой в попытке покинуть мир безнадёжных грёз и закрывает ладонями уши, чтобы заглушить родные голоса. Это слишком много, и она не знает, сколько ещё раз сможет прийти сюда за воспоминаниями, прежде чем от её сердца останутся ошмётки. Нет времени, нет чувств, нет её самой. Это смешивается в один поток, в одну потерю, только знакомые белоснежные руки тянут её прочь из этого транса. Мэри думает, что находится во сне, и шёлковые ладони Тсудзуры оглаживают её лицо, но пальцы на её коже ощущаются более холодными и тонкими, хотя они также нежны. Девушка открывает глаза и встречает прохладную лазурь, которая словно смывает с неё остатки ужаса и страха. Ририка внимательно изучает рассеянный взгляд Мэри и немного ослабляет давление на лицо девушки, чтобы не напугать её. Саотоме почти не дышит, хотя пульс, который Ририка нащупывает на её шее, уже возвращается к более или менее нормальному ритму. Она замечает, как в стороне складывает руки Юмеко, решившая пока не вмешиваться, ведь она знает, что Ририка справится с такой ситуацией гораздо лучше неё. — Мэри, мы здесь, — нейтральным тоном произносит Ририка, — всё хорошо. Мы здесь. Девушка раскрывает глаза в удивлении и неверяще двигается прочь от чужих прикосновений. Она шепчет неразборчивые слова и обнимает себя. Тяжесть давит на плечи Ририки, когда в ней просыпается жалость и сочувствие к бедной девушке. — В-вы... кто, вы? — с чем-то похожим на угасшую надежду спрашивает Мэри, мелко дрожа. — Мы, Ририка Момобами и Юмеко Джабами, — отвечает вполголоса девушка и указывает стоящей девушке присесть рядом. Юмеко медленно опускается на колени перед Мэри, удерживая себя от того, чтобы обнять разбитую девушку и спрятать её в своих руках, – физический контакт мог сильно навредить Саотоме в этом состоянии. — Хей, солнце, — Юмеко заставляет себя расслабленно улыбнуться, хотя её словно раздирает изнутри, — я так рада, что мы нашли тебя. Мэри с трудом моргает, фокусируя обзор: лица Тсудзуры и Юкими рассеиваются дымкой, и она возвращается в жестокую реальность. Девушка опускает трясущиеся руки, постепенно приходя в себя. Ририка убирает пальцы от её лица и садится справа от девушки, Юмеко же располагается слева, и они почти синхронно тянут свои руки к ладоням Мэри. Саотоме вздрагивает от неожиданных прикосновений, но позволяет девушкам переплести их пальцы со своими. — Просто дыши вместе со мной, — просит Ририка, и Мэри бессознательно повторяет за ней. — Вот так, молодец. Сердечный ритм девушки неспеша замедляется, и нервы, казавшиеся будто оголёнными, перестают бить по ней ослепляющими эмоциями. Мэри дёргается в беспорядке, но жар пальцев Юмеко, которые успокаивающе поглаживают её ладонь, и прохлада от шелковистой кожи Ририки достигают какой-то части Мэри, что заставляет спасть мучительный озноб. Они сидят так в тишине, перебиваемой редкими вскриками учеников, которые пробивались с улицы, и Мэри прикусывает щёку изнутри, чтобы как можно быстрее вернуться в обычное состояние. Она не будет слабачкой перед ними. — Хочешь поговорить об этом? — Пробивается сквозь густые мысли девушки ненавязчивый голос Юмеко. Мэри немного поворачивает голову и видит, что Джабами смотрит в сторону с лёгкой улыбкой, будто только что спросила её о погоде. Мэри молчит, ведь она не может заставлять их волноваться – это было бы эгоистично, и, к тому же, она не должна говорить им правду, если не хочет потерять их, поэтому ложь вязко вытекает из её рта: — Ха-ха, да так, снова пересеклась с Кирари. Девушка уверена, что они читают её обман, как открытую книгу, но ей остаётся только привычно натянуть маску – Мэри кажется, что это точно получается убедительнее, чем у Ририки, глаза которой почему-то слишком внимательно следят за ней. — Странно, — напевает Юмеко, решив подыграть девушке, чтобы та чувствовала себя комфортно, — а я думала, что она подуспокоилась после того, как они с Игараши-сан разобрались в своих чувствах. Думаю, в конце концов, ей просто не хватало якоря... — Не оправдывай её, Юмеко! — Почти что кричит Мэри, потому что никогда не сможет простить Кирари; отзвуки прошлого вспыхивают спичками внутри неё, и её душа пылает адским огнём. — Ты… ты же знаешь, что она сделала со мной, да просто вспомни, до чего она довела Тс..! Оговорка. Чёртова оговорка. Но сдержать её имя казалось таким неправильным. Конечно, они заметили. — Кого? — Джабами сводит брови и крепче сжимает ладонь Мэри. — П-питомцев..? — Это звучит, как вопрос, и Саотоме проклинает собственную горячую натуру. — Мэри, — Ририка нежно проводит большим пальцем свободной руки по её щеке в надежде дать ощущение безопасности, — ты можешь рассказать нам. Мы всё поймём и примем. Но если ты не хочешь, — Момобами с твёрдостью заставляет девушку поднять на неё глаза, — то просто скажи об этом. Не было никакого принуждения, блефа или требований – только искренность, поддержка и желание помочь. В изумлении Саотоме раскрывает рот, когда ощущает потребность в том, чтобы прямо сейчас довериться этим девушкам. Отчаяние бежит по её венам вместе с кровью, и она резко съёживается, пытаясь побороть неожиданное чувство. Стены, возведённые ей самой, неустойчиво трясутся и осыпаются слезами из глаз Мэри. — Солнце?.. — Юмеко кладёт горячую ладонь между чужих лопаток и коротко переглядывается с Ририкой. — Её звали Тсудзура Ханатемари, моя бывшая одноклассника, первая подруга, участница моих авантюр и... — резко начинает Мэри и уставляется в никуда, игнорируя два встревоженных взгляда, — и я любила её, — говорить об этом сложно, но они из всех других людей в этой гнилой академии заслуживали знать правду, — то есть я чувствую, что какой-то частью себя люблю её до сих пор. Мою принцессу. Девушка опускает шею ниже в ожидании реакции, и самые худшие варианты развития событий вынуждают её вновь погрузиться в себя. Мимо боли, мимо страданий, мимо любви, – глубоко, туда, где нет ничего, кроме пустоты. Там тихо и мирно: нет вечно болезненных напоминаний о её горе, и Мэри знает, что только так сможет снова защитить себя от новых потрясений. Она не успевает "уйти" далеко. — Что случилось? — Юмеко гладит напряжённую спину девушки между лопатками; она непривычно серьёзна, и этот факт отдаётся слабостью в теле Мэри. — Я н-не знаю, — голос девушки дрожит, но она упрямо продолжает, — это была игра против главы комитета по общественной морали, — Мэри вспоминает довольное лицо Джурако и рычит от разочарования в самой себе. — Тсудзура проиграла, и Кирари – единственная, кто помимо них знает, каковы были ставки. В любом случае, всё, что осталось от неё, это... Мэри наклоняет голову в сторону лежащей на полу заколки и жмурится. Ририка и Юмеко молчат, обдумывая услышанное. Плохо, очень плохо. Теперь они знают. И... что они сделают? Оставят её? Скорее всего, нет, но шанс есть. Проигнорируют этот момент? Да, это было бы наилучшим исходом, ведь разве будет Ририка сомневаться в Кирари, и неужели у Юмеко не было более насущных проблем, чем утешение слабачки Саотоме? Чёрт, чёрт, чёрт..! Девушка выдыхает и пытается вытянуть обе своих руки из чужих – паника одолевает её, и она очень хочет сбежать. Снова побег, но так было привычнее, надёжнее. — Я попробую узнать что-нибудь из личных архивов Кирари, — Ририка спокойно тянет руку Мэри за своей, и её губы нежно касаются белеющих от напряжения костяшек чужих пальцев, — Уверена на девяноста процентов, что её пароль – это "Саяка Игараши". Юмеко коротко смеётся, полностью соглашаясь с этим предположением, и оставляет крепкий поцелуй на щеке Мэри: — А мы можем попросить Итсуки разузнать что-нибудь по своим каналам – всё-таки её семья является одной из крупнейших фабрико-держателей в стране. Звучит, как план, как надежда на долгожданный покой и как что-то абсолютно невозможное. Мэри много чего перепробовала, чтобы найти хоть каплю информацию о девочках, но это оказалось бесполезно. Она сдалась, проиграла. Саотоме тихонько усмехается самой себе, немного поддаваясь настрою Юмеко и Ририки: — Хех, интересно, а Садо-сан ещё общается с этой сучкой Джурако?.. Джурако, да? Она ведь уже пыталась добиться от неё ответа, и чем это закончилось? Подобное сложно забыть, особенно когда дело касалось Сатико. Сознание Мэри покрывается алым свечением, и она будто заново чувствует боль от ударов Сатико, от грозных обещаний в расплате, от издевательского смеха над ней, когда она умоляла на коленях за Тсудзуру и Юкими. Нет, это бессмысленно, это абсолютно бессмысленно! Они ушли навсегда! То же самое случится снова и снова, и снова... — Мэри? — Звенит тревожный голос Ририки, пока знакомые картинки мелькают перед глазами растерянной девушки. Хватит! Умоляю, хватит! — Мэри! — Отдаётся эхом громкий зов Юмеко, но она уже ничего не слышит, когда её голова отдаётся очередной пытке. Страх забирает последние клочки сознания, и Мэри отключается. Это была типичная субботняя уборка, и им надо было привести казино в порядок для грядущей недели с новой игрой. — Ах, не прими это в обиду, но твоё имя так-о-о-о-е длинное, — Юкими протирает верхние книжные полки и коротко чихает от скопившейся пыли, — у меня к вечеру аж язык заплетается. Тсудзура, протирающая окно, заливисто смеётся, и Мэри смотрит на неё, как на восьмое чудо света, – её пульс моментально ускоряется, и она принимается в два раза усерднее мыть пол. Юкими с хитрой улыбкой замечает реакцию девушки и, как будто невзначай, говорит: — Мэри, тебе не терпится избавиться от нашего общества? Иначе зачем ты так торопишься с уборкой? Мэри направляет убийственный взгляд на Тогакуси, но встречает лишь отблеск очков и ехидную ухмылку. Что ж, всё хорошо, но Юкими упустила один момент: Саотоме Мэри не из робкого десятка! — Я бы хотела называть вас Тсу и Юки, раз имена кажутся вам слишком длинными, — сладко произносит Мэри и подмигивает подругам, отчего обе девушки краснеют. — Это нормально? — К-конечно, — Тсудзура прячет лицо в руках. — Хе-хе, ну, Юки так Юки... — Юкими оттягивает ставший неожиданно тесным воротник. Мэри удовлетворённо выпрямляется и хитро улыбается, продолжая дразнить своих девочек: — Теперь мы ещё больше сблизились! Разве это не прекрасно? — Юкими спотыкается на стремянке, а Тсудзура негромко закашливается и скрывает щёки за волосами. — Хах, вот моё имя и так звучит прекрасно, — говорит Мэри играючи, — так что вы можете пользоваться им. — О, конечно, ваша королевская мисс задница, — хохочет Юкими и осторожно спускается с лестницы. — Что вы ещё позволите нам, холопам, ваше самодурство? — Как ты меня назвала? — Мэри угрожающе опускает тряпку в ведро, а потом берёт её в руки, не выжимая. — А ну, повтори. Тогакуси медленно пятится и косится на девушку. Мэри выпрямляется – с тряпки грозно капает вода, обещая смерть (или, как минимум, противное намокание). — В-в-ваше самодурство, — тихо говорит Юкими, едва сдерживая смех, но Мэри всё прекрасно слышит и с мстительно-дружелюбной улыбкой срывается на подругу. Юкими с воплем бежит вокруг стола, Мэри – за ней, они чуть не сносят Тсудзуру с ног, и в итоге неуклюже сваливаются на пол, бросаясь в друг друга тряпкой. Тсудзура снова веселится, наблюдая за дружеской перепалкой, и чувствует невероятное тепло внутри себя. Это ли не счастье?.. — Да, Мэри, твоё имя, как и ты сама, действительно прекрасны. Кожа Мэри в считанные секунды покрывается нелепыми пятнами смущения, и её сердце поёт от любви и радости, пока Юкими издевательски хихикает над очевидно влюблённой Мэри. Саотоме "заботливо" снимает очки с Тогакуси и прячет их за спиной в отместку. Они начинают новый раунд погони, и Тсу снимает их на телефон, обещая выложить это в общей группе академии. Нет, Мэри никогда не даст своих девочек в обиду. Они – её главное богатство, и она не променяет их ни на какие места в студ.совете или безумные ставки. Зачем нужен азарт, когда есть Тсу и Юки?.. Мэри с остекленевшими глазами выплывает из этого тёплого воспоминания. От боли сводит зубы и жжёт кожу, но девушка лишь с гнетущей тоской в сердце смотрит на обеспокоенных Ририку и Юмеко: они так же держат её за руки и находятся на небольшом расстоянии, наверное, чтобы дать ей пространство и воздух. Саотоме чувствует, как благодарность за эту помощь и заботу растекается в ней, и её грудь переполняется гаммой различных эмоций. — Ты в порядке? — Мы можем тебе помочь? Она любит их: сильно – так сильно, что боится этого. Её привязанность к ним и так безмерно высока, но готова ли она дать себе новый шанс на счастье, на чувства? Если она потеряет их, как потеряла Ханатемари и Тогакуси, то она не думает, что сможет снова перенести это горе. Мэри пыталась спасти одиночеством и безразличием, и во что она превратилась? В наглую, самоуверенную и жестокую девушку – идеальный студент в подчинении Кирари и её системы. И, конечно, Юмеко с Ририкой заслуживали кого-нибудь лучше неё, кого-то более доброго, честного, открытого и ласкового, того, кто не избегал физического контакта или не срывался на эмоциях. Кого-то, кто не был магнитом для неудач и неадекватных людей с жуткими амбициями и собственническими замашками. Она должна уйти. Прямо сейчас. — Может, принести воды? — Мэри, скажи что-нибудь, пожалуйста. Но... ...разве она не исправлялась благодаря этим девушкам? Её жестокость теперь была обращена только к врагам, и она всё чаще отвечала на объятия Юмеко вместо того, чтобы отвергать девушку, их разговоры с Ририкой помогали Мэри обрести душевный покой и найти новые возможноси. Она была уверена в их любви, как была уверена и в своей тоже. Сколько бы раз Мэри не гасила этот огонь в своём сердце, с каждым прикосновением, каждым словом, с каждой улыбкой или слезой одной из девушек он разгорался с новой мощью и яркостью. Отрицать было бесполезно, но признаться в этом так сложно. Мэри делает глубокий вдох, окончательно приходя в чувство и ощущая тепло тел Юмеко и Ририки по бокам от неё. Они не бросили её ни в моменты её побед, ни в моменты её слабостей. Она могла это сделать. Хотя бы ради них. — Рири, Юме, — маленькие прозвища почти автоматически рождаются в голове Мэри; румянец выступает на лицах приятно удивлённых и успокоенных её голосом девушек, и Мэри пытается найти в себе силы для признания – её горло пересыхает от нервов, — я... я вас... Это сложнее, чем кажется, и слёзы разочарования готовы пролиться из воспалённых глаз Мэри, когда одну из её ладоней нежно сжимают. — Не спеши, милая, — говорит Ририка с необыкновенной мягкостью. — Нет нужды торопиться. Момобами отпускает руку девушки и, взяв с пола заколку, вкладывает её в ладонь Мэри, которая инстинктивно прячет драгоценную вещь в кулаке. Ририка накрывает этот кулак сверху и гладит напряжённые пальцы, в её глазах – искренность и внимание, и Мэри удивляется, чем заслужила это. — Мы всё понимаем, Мэри, — певуче тянет Юмеко, особенно смакуя имя любимой девушки. — Правда. Не забывай: у нас есть всё время в мире! — Девушка воодушевлённо улыбается Мэри, надеясь что Саотоме тоже воспарит духом. — Кроме того, ты обещала, — Юмеко тоже кладёт ладонь на сжатый кулак и ловит блестящий от чувств взгляд Мэри, полный надежды, — мы станем победителями. Мы станем победителями Мы станем победителями Мы станем победителями Слова эхом отдаются в ушах Мэри, и она чувствует, как давно утерянный свет возвращается к ней. Золото вспыхивает в радужках глаз вместе с разрастающимся внутри Мэри огнём, и она улыбается сквозь тёплые слёзы, хрипло смеясь: — Т-ты всё слышала? Юмеко хихикает, а Ририка с лёгким недоумением переводит взгляд с одной девушки на другую, но чувствует, как мрачное давление спадает с Мэри, и расслабляется: — Вы же расскажете мне об этом? Джабами охотно кивает, а Мэри с наигранным возмущением трясёт головой в отрицании. Они втроём переплетаются в эмоциях друг друга, и Мэри давно не ощущала себя такой вдохновлённой. Она смотрит на всё ещё бережно укутанный чужими ладонями кулак, и тоска впервые отдаётся сладостью в её сердце. Тсу, думаю, я могу остаться Мэри вдыхает полной грудью, когда слова чисто и спокойно льются из самой её души: — Я и правда люблю вас. Ририка и Юмеко замирают, искренне ошеломлённые: Ририка пытается незаметно сморгнуть радостные слёзы и в чувствах прикусывает нижнюю губу, а Юмеко прикладывает свободную руку к сердцу, её глаза сияют, как два огонька, и Саотоме понимает, что, в конце концов, всё сделала правильно. Счастливые улыбки и ласковые объятья являются лучшей наградой для Мэри, и она очень надеется, что рядом с этими невероятными девушками наконец обрела покой.