Пять раз, когда Мэри уходила, и один – когда осталась

— Твою мать! Что за бред ты придумала? — Мэри подрывается с дивана, волны злости яро исходят от неё. — Я ухожу, понятно?! Белая маска молча наблюдает за ней, и это ещё сильнее бесит Мэри. Она почти уходит, когда роботизированный голос обращается к ней: — Кажется, я довольно ясно выразилась. Я дарю сто голосов, но ты будешь работать со мной. Это самый надёжный способ для тебя остаться на выборах. — Да эта херь – очевидная подстава! — Взрывается другая девушка, не доверяя ни единому слову вице-президента. — Ты даже дилера не позвала! Я справлюсь без чьей-либо помощи, так что ты, твоя чокнутая президентша и ваш ебанутый совет можете катиться к чёрту! — Яд пропитывает каждое её предложение, но Мэри не волнует реакция ещё одного прихвостня Кирари. По правде говоря, она была бы довольна, если смогла бы обидеть кого-либо из верхушки Хьяккау. — Здесь нет никаких уловок, — Ририка сохраняет спокойствие, хотя бурная реакция Саотоме пугает её – ни один из студентов никогда не обращался с ней подобным образом, — ты можешь доверять мне. Мэри закатывает глаза и трёт уши: звук, который издаётся при помощи маски, вместе с жуткими чёрными вырезами на белом пластике выводит девушку из себя. Какой же раздражающий мерзкий голос..! — Я больше не могу, — бормочет Мэри, резко двинувшись к вице-президенту, — это действует мне на нервы! Один быстрый взмах, и маска, крепко стиснутая в пальцах Мэри, отрывается, открывая лицо вечно скрытной девушки. По-аристократически бледные щёки Ририки тут же краснеют, и руки запоздало взмывают вверх в намерении остановить Саотоме. Ририка неверяще ощупывает лицо и с негромким всхлипом смотрит на маску. — Ах, — бессердечно усмехается Мэри, хоть и отмечает про себя, как громко и быстро бьётся её сердце – она заталкивает мысли об этом в самую глубь, не давая им развиваться дальше, — ты и правда выглядишь как она... близнецы? Вице-президент вздрагивает, теряя прежнее хладнокровие, что удовлетворяет внутреннее эго Мэри. Она продолжает давить: — Только вот сразу видно, кто из вас слабак, а кто нет. Наверняка, она приказала достать меня, раз сама не смогла, не так ли? — Кончики её ушей краснеют от сдерживаемого гнева. — И ты думала, я серьёзно буду работать с тобой, ха? Издевательский смех проникает в самую душу Ририки, но она хмурит брови, упираясь слегка растерянным взглядом в девушку напротив. Ей необходимо стать союзником Саотоме. Желательно, лёгким путём. — Да, думала. И всё ещё так думаю, — чистый голос Ририки искренне удивляет Мэри. — Будь со мной! — Отказываюсь, — коротко, честно, без лишнего напряжения; нет необходимости затягивать эту беседу. Маска летит на пол, и Мэри выдыхает, полагая, что смогла отстоять своё решение. — Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Ририка изучает уверенную позу Саотоме, с неким отчаянием понимая, что ей придётся использовать свой козырь. Девушка с отстранённостью наблюдает за тем, как Мэри направляется прочь из комнаты. Мне жаль, но — Придётся тебя заставить. Как чья-то издевательская шутка, телефон Мэри почти мгновенно издаёт трель. Мэри с подозрением косится на вице-президента, но принимает звонок, гадая, что же от неё понадобилось Сузуи в такой час. Она потихоньку начинала считать парня за друга, учитывая то, как хорошо он относился к ней после всех её унижений. Это было удивительно, и добродушие Рёты каким-то образом смогло растопить некоторую грубость в ней. — Мэри? Ты ещё в школе? — Дрожащий голос Сузуи тут же прорезает звонок. — Умоляю, скажи, что ты не ушла! Лично Мэри никогда не слышала его таким взволнованным, поэтому она с осторожностью отвечает. Что-то определённо происходит, и внутренности девушки болезненно скручиваются, пока Рёта выкладывает ей всю ситуацию. Через минуту она сбрасывает, блокируя экран. — Что ты сделала с Юмеко? — Ририка не может видеть лица Мэри, но обычно полный эмоций голос пуст и холоден, будто все силы разом оставили девушку. Телефон безвольно покоится в её руке. Ририка съёживается от обречённого тона Мэри – она не хотела становиться причиной новых проблем для Саотоме, но никто не давал ей выбора. Безумная просьба Кирари всплывает в сознании, и Ририка отдала бы всё на свете, чтобы не выполнять её волю, но она – всего лишь скрытый Джокер клана, инструмент в руках сестры, безликий человек, единственной маской которого должна являться личность Кирари Момобами. — Она будет в порядке, — Ририка чувствует жгучий лёд в своих венах – верный признак того, что она успешно играет одну из сторон Кирари, — но только если ты возьмёшь голоса. — Ты ставишь мне ультиматум? — Плечи Мэри напрягаются, когда девушка издаёт истеричный смешок и разминает кулаки. — Серьёзно? — Угомонись, — небесно-голубые глаза Ририки отдают стальным блеском, — ты ведёшь себя, как ребёнок. Зачем так сопротивляться? Фраза, прозвучавшая точь в точь, как и у Кирари, прошибает Мэри насквозь. Жуткое ощущение дежавю занимает все мысли, воспоминание один за другим одолевают её: дыхание сбивается, сердце принимается усиленно качать горячую кровь, и Мэри яростно кричит, приближаясь к Момобами. — Я не понимаю тебя! — Девушка, не осторожничая, хватается руками за воротник вице-президента и с силой встряхивает испуганную Ририку. — Сначала ты уводишь меня от Джурако, потом пытаешься остановить свою больную сестру, когда той приспичило загнать меня в ваш грёбаный совет, а теперь подвергаешь жизнь Юмеко опасности при помощи шантажа?! Чтобы я работала с тобой?! Ририка негромко шипит и жмурится от резкого крика, страх и вина не дают ей возможности ответить. Оправдываться нет смысла, поэтому девушка просто удерживает веки закрытыми, пряча за ними назревающие слёзы. Фальшивая уверенность моментально трескается под напором Саотоме. Мэри тяжело дышит, выпуская жар злости; волнение за Юмеко набатом отдаётся в пульсирующих висках, а странное поведение вице-президента всё усложняет в несколько раз. — Имя, — требует Мэри после недолгого молчания, придавая своему голосу железной крепости, и видит, как другая девушка наконец-то открывает глаза. — Ч-что? — Я спрашиваю, как тебя зовут! — Мэри ещё раз дёргает воротник вице-президента, теряя терпение. — Или эта сучка Кирари лишила тебя не только воли, но и имени? Честное слово, эта академия сведёт меня с ума... — Ририка... — шепчет девушка, чувствуя, как её имя оседает паутиной на языке. — Меня зовут Ририка Момобами. Мэри отстраняется и прижимает обе ладони к лицу в сокрушительном жесте. Её возмущение усиливается в несколько раз, когда она предполагает, насколько близнец Кирари зависим от неё: — Конечно, это должна была быть хренова анаграмма, — пальцы девушки опускаются на виски в попытке угомонить головную боль. — Теперь слушай меня внимательно, сейчас я... нет, мы идём спасать Юмеко, — Ририка почти не дышит, слушая решение Мэри, которое, очевидно, не будет поддаваться никакому обсуждению. — А после ты ответишь за то, что подстроила всё это дерьмо, понятно? Ририка опускает голову и скрещивает руки на коленях – паника держит её в когтистых лапах, и она не в силах произнести даже слово, отвечая Мэри одними короткими вздохами. — Идём, Момобами, — выплёвывает ненавистную фамилию девушка, принимая молчание Ририки за трусость. Саотоме презрительно бросает взгляд на валяющуюся маску, символ рабства в её глазах. — Я не хочу терять драгоценное время на твою бесхребетность. Едва заметного кивка для Мэри было более чем достаточно.

***

— Юмеко! — Мэри почти вбегает в игровую комнату; от толчка входная дверь с шумом ударяется об стену. Миё и Мири вздрагивают от неожиданности, но тут же берут себя в руки, понимая, что, скорее всего, бесполезный мальчик на побегушках, игравший с ними, дозвонился до своей помощи. Сёстры обмениваются условным сигналом, и Миё выходит навстречу запыхавшейся девушке. Мэри смеривает её презрительным взглядом и вертит головой в поисках Юмеко, расставляя приоритеты в пользу Джабами. Такое неуважение не нравится Миё, и она, натягивая самую свою острую улыбку, встаёт прямо перед девушкой. — Здравствуй, — сладко протягивает Инбами, плавно заправляя выбившуюся из причёски Мэри прядь и оставляя там ладонь — ты, должно быть, и есть Саотоме Мэри? — Убери от меня свои мерзкие руки, — Мэри клацает зубами, на что Инбами лишь с загадочной улыбкой прикрывает веки. — Первое и последнее предупреждение. — А ты горячая голова, не так ли? — Смеётся Миё, и Мири с небольшим раздражением тянет сестру в сторону за рукав. Мэри шипит в их сторону, сразу признавая присутствие настоящих змей. Они опасны – девушка может прочитать это в небольших морщинках под их хитрыми глазами и чересчур расслабленных позах. Ей нужно быть осторожнее. Но с ними она разберётся позже. Мэри игнорирует присутствующих, когда приседает возле лежащей на диване Юмеко и опускает свою руку ей на лоб, с ужасом ощущая неслабый жар. Словно тугие верёвки обхватывают грудь девушки: тревога насыщает каждую часть её тела, и она сглатывает тяжёлый ком беспокойства. Что случилось? Как долго сможет протянуть Юмеко с такой температурой? Будет ли она когда-нибудь снова в полном порядке? Это был результат азартной игры, не так ли? Желчь подступает к горлу Саотоме, когда она представляет себе наихудшие варианты развития событий. Мэри кашляет в кулак, избавляясь от рези в гортани, и аккуратно приподнимает рукой слипшуюся от пота чёлку Джабами. Рёта садится рядом с ней и без капли сомнения кладёт свою ладонь ей на плечо в знак поддержки – они оба были на грани эмоционального истощения из-за переживаний о дорогом им человеке. Мэри немного облокачивается на парня, впервые принимая в нём кого-то, на кого она могла бы опереться. Рёта шепчет ей на ухо о том, что произошло и кто мог являться виновником такого состояния девушки. Юмеко и правда выглядит плохо: хрипящие вздохи исходят из часто вздымающейся груди девушки; ледяной пот градом катится по неестественно горячей коже; брови нахмурены, ноздри широко раздуты, щёки пылают, как самый алый закат. Мэри спускает ладонь на грудную клетку девушки, пробуя через одежду почувствовать биение чужого сердца и заодно успокоить свои напряжённые нервы. Пульс другой девушки неестественно высок, и Мэри стискивает зубы. Чёрт возьми, Джабами этого не заслуживает! Юмеко при всём кажущемся сумасшествии была поистине добрым и заботливым человеком, всегда находя время и внимание для своих друзей или нуждающихся питомцев. Никто и никогда не видел, чтобы девушка мстила кому-то или держала какую-либо обиду (хотя Мэри до сих пор иногда вспоминает расстроенное лицо отвергаемой раз за разом Мидари). Юмеко была на стороне Мэри с тех пор, как они признали в друг друге союзников, обыграв надменного Киватари. Это стало началом их общения, их возможной дружбы. Юмеко поддерживала её в мелких начинаниях и была единственной, кто решил намеренно прорваться сквозь её возведённые барьеры. Она была удивительной девушкой, которая снова показала ей путь к победе в этой мерзкой академии, и Мэри не чувствовала себя такой воодушевлённой с тех пор, как её разлучили с Тсудзурой. Юмеко хотела только одного: получать удовольствие от риска, при возможности делившись с ним друзьями и другими вовлечёнными людьми. Она помогла Рёте, Ицуки и ей самой, ничего не требуя взамен. Джабами наслаждалась школьной жизнью, тесно переплетённой с азартом, но никогда не становилась частью системы, уважительно относясь ко всем ученикам. А сейчас она была в смертельной опасности из-за одержимых нездоровой игрой девушками. И из-за близнецов Момобами, конечно, тоже. Почему они не могли просто оставить её в покое?.. Негодование просыпается в Мэри, когда она снова изучает состояние Юмеко, отмечая растущий жар. Желание возмездия пылает в душе Мэри, временно пряча беспокойство и опустошающее чувство привязанности. Свою боль она может отложить на потом – сначала надо спасти Юмеко. Мэри встаёт и поворачивается к ожидающим девушкам. Эти сучки встретили её так, словно уже победили, но она покажет им, что значит связываться с Саотоме – она даже малость не была такой доброй, как Юмеко. До этого наблюдающая в стороне Йомозуки Руна подходит к ним и предлагает продолжить игру, хотя и так, очевидно, что отказывающихся не будет. Каждый игрок преследует важную для него цель, и никто из них не собирался отступать. Все вместе они устанавливают правила ставок, пока не встаёт вопрос об участниках. — Так-так, — рассуждает Руна, удерживая за щекой чупа-чупс, — Миё-тян и Мири-тян остаются, Юмеко-тян выбыла из игры, а Сузуи-кун... — Вице-президент, — повышая голос, прерывает Мэри, и пять голов поворачиваются к ней в недоумении. — Я участвую, только если вице-президент играет со мной. Ририка хмурится под своей маской, не понимая, чем вызван этот странный ход. Конечно, она была хорошим игроком, даже очень, но Мэри ничего не знала о ней или её способностях. Глупо было бы делать из неё напарника, тем более, когда на кону стояла жизнь Джабами. — Саотоме? Мэри немного опускает напряжённые плечи и задумчиво смотрит в сторону. Да, подобное решение может показаться кому-то опрометчивым, ведь это был высокий риск. Риск, который мог стоить им всего. Возможно, вице-президент была неуверенной, безвольной и бесхарактерной, но любое из этих качеств пропадало, как только Момобами оказывалась в своей маске. Странное обстоятельство, являющееся фактом, и Мэри намеревалась поставить на это. Тем более, она всё-таки близнец Кирари, и шанс на то, что Ририка – слабый игрок, был чертовски мал. И, что ж, Юмеко любила непредсказуемые ставки – Мэри не могла подвести её. — Я доверюсь тебе, — отрезает девушка, прекращая возможность дальнейших споров, — и мы обязаны победить. Руна почему-то находит всё это смешным, и звонкое хихиканье звучит некоторое время на фоне хрипов умирающей Юмеко. Саотоме находит это неуместным, но главное, что Йомозуки и две сестры -бами принимают её условие. Сузуи остаётся с Юмеко, с вниманием контролируя её самочувствие, что определённо успокаивает Мэри. — А теперь, — взгляд девушки грозен, её руки трясутся от проснувшегося из-за эмоций адреналина, — я надеру ваши чёртовы задницы!

***

— Саотоме, я... — Просто заткнись. Это уже третья попытка Ририки поговорить с девушкой после их игры. Мэри торопливо шагает по коридорам, спеша к Юмеко в медицинский пункт, и вице-президент едва поспевает за ней. Пусть вокруг Мэри и царила относительно спокойная атмосфера, почему-то она продолжала грубить. Ририка останавливается возле окна, не видя сейчас смысла доставать девушку: в любом случае, они смогут обсудить всё позже. Мэри ещё несколько секунд идёт вперёд, пока не понимает, что глухие шаги позади неё стихли; она оборачивается и с недовольством возвращается к Момобами: — О чёрт, просто сними эту чёртову маску, — Мэри снова срывает кусок белого пластика с девушки и оставляет эту раздражающую вещь на подоконнике, — и никогда не надевай её, когда остаёшься со мной наедине, ясно? Ририка не отвечает, вместо этого извиняясь: — Мне очень жаль, я... я не хотела, чтобы так вышло, — девушка поднимает свои голубые глаза, в которых Мэри читает непривычную решимость и отблеск назревающих слёз, — но я не сожалею о том, что теперь мы союзники, и возможно, я не совсем знаю, что делаю, но... Мэри смотрит на Ририку и видит в ней себя, разбитую, потерянную, напуганную и одинокую: ту, которой могли манипулировать, чтобы сломить её; ту, что использовали в своих целях, не заботясь о том, какой ущерб может быть нанесён. Эгоистичные, злые люди почему-то постоянно хотели уничтожить Мэри с тех пор, как она переступила порог академии. Налитые кровью глаза Сатико, голубые отравляющие губы Кирари и даже цепкие руки Аоя и его сестры. Она пережила всё это, каждое испытание, потерю и горы отчаяния. Из некоторых ситуаций она смогла выбраться только благодаря вмешательству вице-президента. Да, она ничего не знает об этой девушке, но Мэри видела достаточно, чтобы иметь понимание о том, насколько всё-таки сломленной могла быть Ририка Момобами. Сама фамилия была её проклятьем – Мэри не встречала абсолютно обычного человека без причуд или проблем из формации -бами, хотя для неё они все были последними тварями (все, кроме Юмеко, конечно). Ририка дрожит перед ней с неосознанно выставленными в защите руками, её тело сгибается в намерении скрыть своего хозяина от какой-либо беды. Это совсем не был человек, способный на шантаж со ставкой на чью-либо жизнь. Сочувствие переполняет Мэри, вытесняя обиду и гнев, и она укутывает руками кажущуюся маленькой Ририку, слегка притягивая девушку к себе. Это всё, что сейчас ей может дать Мэри, но она надеется, что этого будет достаточно: Юмеко часто нарушала её личное пространство, и, как бы Мэри ни отрицала, это частенько поднимало в её груди согревающий уютный огонь. — Знаешь, я не боюсь тебя, — делится мыслями Мэри, чувствуя, как тихие слёзы Ририки пропитывают её жакет и рубашку. — Твоя сестра гор-а-а-а-здо более страшная. Ририка сдавленно смеётся от забавной интонации, которую Мэри вложила в эту фразу, и почему-то дыхание Саотоме прерывается от этого ласкового звука. — Спасибо... Затылок Мэри горит от смущения, и она осторожно отодвигается от Ририки, потирая рукой шею. Она не планировала быть такой открытой к взаимодействию, но что-то сподвигло её на действие. — Это не значит что я простила тебя, — бормочет Мэри, избегая взгляда другой девушки. — Нам повезло, что Йомозуки-сан дала возможность преимущества в раскладе и в твоём участии, иначе Юмеко бы... — Я не хотела, чтобы так вышло, прости..! — Ещё раз просит Ририка, на этот раз более требовательно, но Мэри отмахивается. — Извинениями ничего не изменишь. Тем более, ты неплохо играла, и мы смогли одурачить Инбами с Йобами. Ририка опять вытирает щёки, поражаясь тому, что Саотоме не сердится на неё, а пытается утешить. Обычно, ей приходится справляться с подобными эмоциональными всплесками самой, не рассчитывая на помощь, и даже Кирари пренебрегает ей в такие моменты, но Ририка не может винить сестру – клан оказал неизгладимое влияние на них обеих. Мэри сжимает кулаки, наблюдая за девушкой, и прячет желание смахнуть её слёзы. Она вспоминает Тсудзуру, и за глазами мгновенно вспыхивает боль. Мэри хватается за переносицу и смотрит через окно во двор на уходящих студентов: когда-то она, Тсудзура и Юкими втроём покидали академию, скрашивая друг другу дорогу сплетнями и разговорами. Боль усиливается, и Мэри прикусывает язык. Не стоит отвлекаться. По крайней мере, сейчас. — Тебе не надо делать всё, что прикажет Кирари, — говорит она Ририке, избегая воспоминаний. — Она думает, что может управлять и владеть чем захочет, но это не так. Ририка не совсем верит в слова Мэри, прекрасно зная, как работает система, но молчит, ведь разве девушка перед ней не удивляла всех и каждого своей решимостью, упорством и талантом? Может, у них есть шанс. Может, всё и правда изменится. — Так или иначе, — Мэри протягивает руку в приглашающем жесте, игнорируя разыгравшуюся мигрень, – она ни перед кем больше не проявит слабости, — я собираюсь победить, и ты либо со мной, либо без меня. Разумеется, Ририка должна согласиться, так как именно в этом и состоял план – так велит ей воспитание, её сестра и её судьба. Девушка вкладывает свою ладонь в чужую руку и радостно улыбается. Мэри улыбается ей в ответ и тянет за собой по коридору. Солнечные закатные лучи бегут за ними по стенам, и всю дорогу девушки не разнимают сцепленных рук. Да, Ририка сделала это, выполнила желание Кирари, а значит, и желание клана... ...но только потому, что захотела этого сама.

***

Теперь душа Мэри Саотоме может быть спокойна: она наконец-то увидела Юмеко после того, как ей ввели инъекцию лекарства, и, кажется, это помогло. Эти две сучки хотя бы имели совесть не обмануть нас Мэри не хочет уходить из палаты, но если она останется, то окончательно признает новую уязвимость, и Кирари или кто-то одержимый, по типу Сатико или Аоя, снова сможет добраться до неё. Она устала, и всё, что ей хочется, – это обретения покоя, а поддерживание отношений с Юмеко было антонимом её желанию. Эта девушка не ищет мирных путей, утопая в бесконечном азарте, и, конечно, не стоит забывать о риске, который чаще всего оказывается смертельным. Мэри не готова терять, но всё постоянно оборачивается против неё. Она прошла через слишком многое, чтобы иметь возможность на беззаботную жизнь – она сломана, испорчена, как нравящаяся детям игрушка, и опустошена: её чувства притуплены и задавлены. Бессердечная, жестокая, грубая, чёрствая, – вот, какие слухи ходят о ней среди студентов Хьккау, большая часть которых боится её до трясучки в коленях. Так почему же она продолжает переживать за Юмеко, сострадать Ририке и вообще думать о том, чтобы как-либо сблизиться с ними двумя? Неужели она не способна справиться со своей жизнью? Это точно легче, чем не попасть в запутанные схемы студенческого совета. Глупо, как же глупо! Рёта уже давно ушёл из палаты, убедившись, что на данный момент Джабами в безопасности. Ей тоже пора уходить. Мэри делает несколько шагов и останавливается возле изголовья больничной койки. Лицо Юмеко расслабленно, дыхание ровное и чистое, здоровый румянец покрывает её гладкие щёки – всё далеко не так, как пару часов назад, и, сама того не замечая, Мэри наклоняется над девушкой, сдерживая непонятную тревогу в груди. Всякие мысли оставляют голову Саотоме; остаётся только инстинкт, и Мэри подчиняется ему, когда её рот болезненно приоткрывается: — Мы станем победителями, — на одном выдохе, что-то чистое и невинное – признание в чём-то большем, чем дружба, но меньшем, чем любовь. Что-то, что не должно было быть произнесено никогда снова, но почему-то чувствуется сейчас таким правильным. Одинокая слеза скатывается по щеке Мэри, теряясь на линии подбородка, но девушка даже не обращает внимание на это. Она сгибается ещё ниже и касается горячих губ Юмеко. Поцелуй выходит коротким, и Мэри, обуреваемая противоречивыми эмоциями, обжигается от своих же действий, словно от раскалённой плиты. Стыд и сожаление окутывают её; она торопливо движется к выходу, проклиная своё сердце, разум и чувства. Пастельно-розовая заколка с тремя цветами неприятно хладит ладонь, когда Мэри вытаскивает её по дороге домой, – вечное напоминание о потере и тягостном горе; всё, что осталось от её дорогой Тсудзуры. Окружающие её люди никогда не будут в безопасности, а она – никогда не будет счастлива. Пора прекращать это безумие.

***

Больничная палата наполнена сумеречно багровым светом от заката, когда женская фигура нарушает безмолвный покой. Девушка нервничает, гнёт пальцы, сложенные на груди, всё ещё сомневаясь в правильности своего решения. Она тихо отодвигает белую занавеску и видит крепко спящую Юмеко в смятых простынях и перекрученном одеяле: выздоровление точно не даётся её организму легко. Ририка вновь винит себя, но это бессмысленно, поэтому она со вздохом снимает маску и садится на край кровати. Глухая боль давит в её сердце, отзвуки прошлых ошибок наваливаются тяжёлым грузом. Она, как и Кирари, сгубила не одну жизнь, пусть и являлась всего лишь исполнителем, – это не умаляет последствий её поступков. — Прости меня, — как и говорила Саотоме, абсолютно бессмысленная фраза, но вице-президент больше не хочет лишних сожалений о непроизнесённых извинениях. Зловещая улыбка маски бросается Ририке в глаза, и она вонзается ногтями в ладони, чтобы не швырнуть проклятый атрибут своей жизни куда-нибудь подальше. Хотя одновременно с этим ей приходится держать себя в руках, чтобы не спрятаться обратно за надёжные стены маски, успевшие стать её личным убежищем. Несмотря ни на что, это её судьба. Но должна ли она мириться с ней? Ририка ссутуливается и тянется к свисающей с кровати руке Юмеко – девушки, что пришла внести хаос в упорядоченную систему; девушки, что идёт к своим целям напролом, не боясь слухов и осуждений; девушки, что всегда старалась быть рядом с Мэри Саотоме, открыла её с лучшей стороны, стала частью её жизни. — Я бы хотела иметь такую же, как и у вас, связь, — желание чего-то нового перекликается с ощущениями после недавних объятий, которые до сих пор отзывались теплом и лаской в Ририке. — Она действительно заботится о тебе, пусть и не хочет всем этого показывать. Пальцы Ририки переплетаются с чужими, задевая серебряное кольцо. Одиночество ненадолго отступает, и девушка вдыхает полной грудью, с которой словно сняли невидимые цепи. — Как думаешь, я могу сблизиться с ней по-настоящему? — Мечтательно шепчет Ририка, закрывая глаза и представляя себе свободную жизнь вне рамок. Вот она разговаривает с сестрой, уничтожая всякое недопонимание и отчуждение между ними, вот у неё появляются друзья и возникают новые крепкие связи: Саяка делится с ней рекомендациями по книгам, попутно задавая незаметные вопросы о Кирари и её предпочтениях; Юкими приглашает её и Мидари на чайную церемонию, где Икишима теряет терпение и специально принимается дразнить смущающуюся Юкими по поводу и без; Руна пытается научить играть её в один из множества файтингов, а Каэдэ беззлобно бесится с шума, который производят их приставки, потому что не может выбрать подарок Сумераги на Новый год; конечно, она играет в карты с Мэри и Юмеко, – они жульничают, придумывают уловки, делают дурацкие ставки, не заботясь о том, что кто-то из них может стать питомцем, ведь их риск приятен и весел. Яркая картинка медленно покрывается трещинами в сознании девушки, краски тускнеют, смываясь реальностью. Несбыточные мечты – но она отдала бы всё на свете ради небольшой возможности этой мирной жизни. Это почти революционно, против правил, против клана и системы. Ей запрещено так мыслить. Будто пропасть разверзается в груди Ририки, всасывая в себя эмоции и энергию, которых не должно быть в девушке, воспитанной не иметь ничего собственного. Это привычно, и Ририка снова принимает эту неизбежную пустоту, из последних сил сдерживая стремление надеть маску. — Всё может быть так, правда? — Не доверяя самой себе, произносит Ририка в никуда. Единственное оставшееся чувство в ней – это жар от руки Джабами, которую она так и не отпустила, цепляясь за неё, как за якорь. Ририке нужно ещё немного времени не в одиночестве, прежде чем она вернётся к обыденности. Хватка вице-президента становится сильнее. Небольшое давление, и Юмеко сжимает мягкую руку в ответ.