Белая хризантема

Глава 10 Хэчиро Иноэ - 40 лет - курьер - женат, детей нет - тело найдено на складе - отсутствует желудок - обжорство, вызванное латентной гомосексуальностью Тэмико Ивато -15 лет - ученица средней школы - обеспеченная семья - тело найдено на заднем дворе школы - вырезаны глаза - снимала одноклассниц на камеру в раздевалке Сумико Сугияма - 56 лет - домохозяйка - вдова, двое взрослых детей - тело найдено в доме - вырезано сердце - отравила мужа Макото Оно - 32 года - безработный - разведен, детей нет - тело найдено в переулке - отсутствует печень - пристрастие к алкоголю и азартным играм Мива Окадо - 25 лет - учитель начальных классов - не замужем - тело найдено в парке - вырезаны легкие - грубое отношение к детям       Осаму сидел в своем кресле, облокотившись на спинку и постукивая зажигалкой по столу. Его взгляд уже час не отрывался от доски с фотографиями и подписями к ним. За чертовы 10 дней ему так и не удалось найти ту самую точку соприкосновения между ними. И если благодаря Достоевскому им удалось установить мотив убийств, то узнать, как и где этот псих находит своих жертв, пока не удалось.       Состояние Дазая от постоянных мыслей о деле, попытках найти хоть что-то становилось все хуже. От двухнедельного отдыха не осталось и следа. Кошмар приходил каждый раз, стоило тому лечь на подушку и закрыть глаза. Единственное время, когда детективу удавалось поспать хоть немного, - это в кабинете, пока Федор занимал его кресло, изучая собранные документы, выписки и опросы.       К своему собственному удивлению, Осаму быстро привык к обществу доктора и даже прислушивался к его словам и рекомендациям. Достоевский, заметив, что детектив уже на третий день работы пришел явно невыспавшийся и подавленный, настоял на том, чтобы Осаму уделял время сну хотя бы на работе. Хотя бы полчаса в день. В обеденный перерыв.       – Все. Заканчиваем на сегодня, - Федор захлопнул папку с документами, предоставленные полицией, и отбросил ее в сторону.       – Всмысле? - Осаму развернулся в кресле к доктору и удивленно на него посмотрел.       – Мы уже больше недели то торчим тут, то ездим опрашивать родных и знакомых. Но так и не нашли ничего. Нужен перерыв. - Достоевский посмотрел в глаза детектива, приготовившись вступить с ним в спор.       – Этот ублюдок ждать не будет. Мы должны его поймать как можно быстрее, - естественно, что Дазай не хотел брать перерыв, прошлое преследовало его, желая затащить как можно глубже в свой плен.       – Вот только если ты тут умрешь от переутомления, то это делу явно не поможет, - Федор поднялся с дивана и направился к выходу, снимая с вешалки свое пальто. - Собирайся, поехали.       – Куда? - Осаму заметил, что последнее время доктор все чаще не оставлял ему выбора, принимая решения за него. С одной стороны это бесило, но каждый раз доктор напоминал ему о его просьбе, сделанной на пляже и он шел за ним, словно за путеводной звездой, освещающей тропинку из мрачных топей.       – Я как-то не замечал, чтобы у тебя были проблемы с памятью, - усмехнулся Достоевский, оглянувшись на озадаченного детектива. - Хорошо, напоминаю, что через четыре дня у твоих коллег свадьба. Учитывая, что почти все время мы проводили вместе, то костюм ты так и не приобрел.       – Тц... - Дазай цыкнул и зажмурил глаза. Он не то что бы забыл, но максимально оттягивал этот момент, и, видимо, время пришло. - Хорошо, поехали.       Уже по привычке, появившейся за последние дни, Осаму шел за доктором к его машине и занял пассажирское сиденье. Где и, тем более, какой костюм покупать, он не имел понятия и спокойно доверился в этом Федору, но никак не ожидал, что тот привезет его в один из самых дорогих магазинов города. А при попытке что-то возразить, Достоевский лишь отмахнулся, сказав что-то о том, что раз они идут вместе, то и выглядеть должны соответствующе.       – Доброго дня, господа, - на входе в магазин гостей приветствовал невысокий, чуть полноватый консультант, приглашая в зал. - Чем могу вам помочь?       – Здравствуйте. - Дазай почувствовал себя не на своем месте, будто пробрался в какой-то музей. Полы вымощены белым мрамором, с потолка свисала огромная позолоченная люстра, кругом установлены манекены, демонстрирующие костюмы из премиальных тканей, стоящих целое состояние.       – Добрый день! - Достоевский повернулся к менеджеру и вежливо улыбнулся. - Нас пригласили на свадьбу, и нам нужно пару костюмов сочетающихся, но не парных. Что-то не слишком вычурное, думаю шерсть подойдет. И давайте рассмотрим полоску или “птичий глаз”… Хотя нет, “птичий глаз” не подойдет, пусть будет однотонный.       – Предпочтения по цветовой гамме? - поинтересовался мужчина.       – Давайте темно-серый и темно-синий. Посмотрим, что лучше будет смотреться, - ответил Федор, оглянувшись на молчаливого детектива, озирающегося по сторонам.       – Прекрасный выбор, у вас хороший вкус. Прошу, проходите в зону примерки, сейчас я принесу вам несколько вариантов, - консультант улыбнулся и удалился в сторону витрин.       – Федор, - почти шепотом произнес Дазай. - Ты рехнулся? Если ты зарабатываешь как арабский шейх, то моя зарплата гораздо более скромная.       – Не переживай об этом, - Достоевский положил руку на спину детектива, подталкивая того к примерочной. - Потом сочтемся.       – Ну уж нет. Не хочу быть твоим должником.       – Осаму, успокойся, - доктор обогнал детектива и, встав перед ним, взял его за плечи и посмотрел в глаза. - Хозяин этого ателье мой бывший клиент. Он пришел ко мне после того, как его жена и сын погибли в автомобильной аварии. Сейчас у него новая, прекрасная жена и двое детей. В благодарность за оказанную помощь он делает для меня огромные скидки.       Дазай смотрел в глаза, наполненные теплом и выражающими заботу, понимая, что Федор не врет и сейчас просто хочет помочь ему. Сердце гулко ударило о ребра, а к щекам прилила кровь, заставляя бледное лицо покрыться румянцем. Новое или просто совсем забытое чувство беспокойства за него со стороны другого человека потрясло детектива, заставив растеряться.       – Прошу вас, господа.       От неожиданного появления консультанта Осаму вздрогнул и перевел взгляд от доктора на костюмы, которые тот развешивал у примерочных. Достоевский еще несколько секунд всматривался в неожиданно смущенное лицо детектива, показавшееся ему очень милым.       – Предлагаю вам начать вот с этих моделей, - мужчина указал на два серых костюма тройку с белой вертикальной полоской, отличавшихся кроем и оттенками серого. - В составе тонкие нити шерсти, что позволят вам не замерзнуть на улице, но и в помещении будет комфортно.       – Отлично, - Достоевский оценивающе посмотрел на предложенный вариант и повернулся к Дазаю. - Примерим?       – Ага, - Осаму кивнул.       – Проходите, пожалуйста, - появившийся из ниоткуда молодой человек лет двадцати обратился к детективу, забирая один из костюмов и приглашая в примерочную.       Дазай оглянулся на доктора, который прошел за консультантом к примерочной напротив и, перед тем как зайти за тонкую деревянную дверь, покрытую белым лаком, оглянулся. На мгновение пересекшись с ним взглядом, Федор улыбнулся и кивнул, словно говоря, что все в порядке. Осаму вздохнул и зашел за молодым человеком в комнату для примерки. В помещении чуть больше девяти квадратных метров находился двухместный диван, на стенах по сторонам установлены вешалки, а напротив входа огромное зеркало в позолоченной раме.       – Свои вещи можете повесить сюда, - парень, который по всей видимости являлся стажером, указал на вешалки. - Также я принес для вас белую рубашку, потом можно будет подобрать что-то другое.       – Спасибо, - Дазай проследил за тем, как молодой человек аккуратно повесил костюм и начал расстегивать пуговицы.       Ощущение неловкости и нереальности происходящего сковывало движения детектива, но Достоевский не оставил ему выбора, притащив в это ателье. Тем более, что Осаму не тот, кто будет отступать перед трудностями. Еще раз вздохнув, он снял пальто и повесил его вешалку у входа. Туда же он отправил свой бежевый пиджак, купленный на какой-то распродаже по дороге с работы. Дрожащими и выдающими взволнованное состояние детектива руками, Дазай расстегнул пуговицы рубашки и повесил ее на вешалку.       – Позвольте? - тактично спросил менеджер и подошел к клиенту, держа в руках белоснежную рубашку с плотными манжетами и невысоким воротником.       На секунду заколебавшись, Осаму позволил ему помочь надеть рубашку и сразу же принялся застегивать пуговицы. Он не особо переживал о том, что кто-то увидит его обнаженным, но вот шрамы на его спине и груди наверняка вызовут у человека вопросы. Довольно быстро расправившись с пуговицами, Дазай переодел брюки и снова позволил менеджеру помочь с жилетом и пиджаком.       – Ну что скажете? Как вам? - спросил молодой человек, поправив воротник пиджака и отойдя в сторону, чтобы клиент мог рассмотреть себя в зеркало.       Дорогая ткань приятно касалась кожи, брюки сидели четко по росту, да и рукава соответствовали длине. Осаму замер разглядывая себя в зеркале. В отличие от того, что он обычно предпочитал покупать и носить, этот костюм выглядел на нем инородно.       – Осаму, ну что ты там? Могу войти? - Достоевский постучался в дверь.       – Да, заходи, - ответил Дазай, наблюдая в отражении, как в примерочную зашел доктор в похожем костюме.       – Ну, что скажешь? - Федор осмотрел детектива со спины, а теперь смотрел в зеркало. - Сидит неплохо, вроде.       – Да, но… - Дазай опустил голову и посмотрел на свои руки, вытянув их чуть вперед. - Что-то мне не нравится.       – Ты прав. Серый цвет делает твой внешний вид болезненным. Давай посмотрим темно-синий, - доктор отвернулся и быстрым шагом вышел из примерочной. Консультант тут же ушел за вторым вариантом, оставляя детектива смотреть им вслед.       – А не пойти бы тебе к черту? Нормальный у меня вид, - тихо проговорил Дазай, отвернувшись от зеркала и начав расстегивать пуговицы пиджака.       Не успел Осаму застегнуть пуговицу пиджака следующего костюма, как Федор постучался в дверь и, дождавшись ответа, вошел в примерочную, замерев у входа и рассматривая детектива. Темно-синий цвет, в тени казавшийся черным, идеально оттенял светлую кожу, придавая не болезненную, но аристократичную бледность. Слегка приталенный крой выгодно подчеркнул стройную фигуру.       – Ну что? - Дазай перевел взгляд с доктора на свое отражение в огромном зеркале.       – По моему мнению, идеально. - Достоевский подошел к детективу и встал рядом.       Несколько минут они стояли, оценивающе рассматривая свое отражение в зеркале. Костюм Федора был немного светлее, а лацканы пиджака короче, отчего визуально доктор выглядел чуть крупнее детектива, несмотря на то, что ростом и фигурой они были похожи.       – Рубашки оставим эти. А галстук? - Федор задумался, переводя взгляд со своего отражения в зеркале на отражение Осаму. - Мне давайте попробуем что-то фиолетовое, а моему другу, думаю, подойдет персиковый.       – Что-то еще из аксессуаров? Бутоньерка? Запонки? - уточнил мужчина, стоявший у входа, пока его молодой коллега собирал первый вариант костюма.       – Да, золотые запонки. Что-то простое, без камней и излишеств. Для начала белый платок, а бутоньерки возьму позже.       – Минуту, - консультант вместе со стажером вышли из примерочной, оставив клиентов одних.       – Ну? Так как тебе? - Достоевский повернулся к детективу.       – Непривычно. На себя не похож. - Дазай попытался скрыть свое смущение, отводя взгляд в сторону.       – Прошу, ваши галстуки, - консультант вошел в примерочную и протянул доктору два галстука.       – Благодарю, - Федор забрал у него атласный галстук нежного персикового цвета, одел его на Осаму и аккуратно затянул, поправив воротник рубашки. - Как по мне, ты выглядишь идеально. Тебе стоит чаще носить костюмы, они подчеркивают твою фигуру.       – Ага, - растерянно ответил Осаму, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и не понимая, какого хрена это происходит.       – Покупаем. Упакуйте, пожалуйста, и отправьте по моему адресу, - улыбнувшись реакции детектива на комплимент, Достоевский обратился к консультанту, а после снова повернулся к Дазаю. - Жду тебя у выхода.       Оставшись один, Осаму еще раз осмотрел себя в зеркало, удивляясь, как одежда может менять облик человека, превращая из заурядного незаметного гражданина в важную персону. Переодевшись в свою одежду и отдав костюм менеджеру, детектив расслабился, почувствовав себя увереннее.       – А теперь я предлагаю тебе прогуляться, тут недалеко набережная. - Федор ждал его у выхода, спрятав руки в карманы пальто.       – Решил меня сегодня вымотать? - Дазаю было все еще неловко смотреть на доктора.       – Даже если так? Откажешься? - Достоевский открыл дверь, пропуская детектива вперед.       – Ты же не отстанешь. - Осаму вышел на улицу, осматриваясь по сторонам.       – Вот и славно, - Федор ухмыльнулся и молча направился в сторону набережной, зная, что тот пойдет за ним.       Дазай шел чуть позади, погрузившись в себя, пытаясь привести мысли в порядок. Со времен гибели Оды он не менял своего ритма жизни, погрузившись в работу и всячески заглушая душевную боль, доведя себя до состояния, что даже поход в магазин становится для него испытанием.       Дойдя до набережной, Достоевский притормозил и поравнялся с детективом, следя за его выражением лица в ожидании, когда тот сам вернется в мир, выбравшись из своих размышлений. Если бы у него была возможность читать мысли или как-то иначе пробираться в голову другого человека, Федор бы обязательно ею сейчас воспользовался.       – Расскажи мне о нем, - не выдержав, спросил доктор.       – О ком? - Осаму оторвался от крутящегося в голове вороха.       – Про Оду Сакуноске? Каким он был человеком? - Федор понимал, что этот вопрос может сейчас как полностью деморализовать детектива, так и наоборот, привести в чувства.       – Ода? - Дазай задумался, Он догадывался, что рано или поздно Достоевский может о нем спросить, но не думал, что это произойдет так быстро.       Заходящее солнце окрашивало небо в розовый, отражаясь в водной ряби. Прохладный легкий ветер с моря теребил подолы пальто. Мимо проходили немногочисленные прохожие, обсуждая друг с другом проблемы, работу, отношения. Все это казалось для Осаму каким-то ненастоящим, будто он тут лишний.       – Если не хочешь можешь не говорить, - отступился Федор, уже готовый предложить Дазаю подвезти его до дома.       – Нет. Все нормально, - подойдя к парапету и не отрывая взгляда от горизонта, ответил детектив. - Рано или поздно ты бы все равно спросил.       Достоевский заметил, как помрачнел Осаму, и складывалось ощущение, что из него высосали все силы, хотя до этого в нем чувствовалась только растерянность. Детектив стоял, облокотившись о парапет. Солнечные лучи освещали выразительные черты лица, а янтарные глаза блестели. Доктор стоял рядом, давая тому собраться с силами, чтобы ответить на вопрос.       – Он был отличным другом и товарищем, - тихо начал Дазай, достав из кармана сигарету, но не прикурив. - Когда я попал в агентство, он сразу взял меня к себе в помощники. Ода научил меня всему, что я сейчас знаю и умею. А еще он никогда не судил и не оценивал меня, подсказывал, иногда ругал, но всегда по делу. Для меня он стал как старший брат, которого у меня никогда не было.       Осаму замолчал, почувствовав, как горлу подкатил ком. За четыре года боль от потери так и не ушла, не уменьшилась. А сейчас он первый раз решил заговорить о самом близком человеке, что был у него в жизни, и это оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Дазай достал зажигалку и прикурил, затягиваясь горьким дымом.       – Время ни хрена не лечит. - Достоевский перевел свой взгляд к горизонту, присоединяясь к молчаливому погружению в собственные мысли. Внутри, несмотря на грусть и сочувствие, появилась легкая радость от того, что Осаму доверился ему.       – Каждую ночь мне снится эта чертова улица. Эти проклятые вороны на крышах. Этот блядский фонарь! И знаешь, когда это заканчивается?! - начал Дазай, устав нести в себе страхи и отчаяние, неосознанно выплескивая накопившуюся злость на себя и несправедливый мир. - Когда я пускаю себе пулю в висок, стоя над его телом.       Федор вздрогнул, услышав его слова, и повернулся к Осаму, заметив скатившуюся по щеке слезу. Клиенты довольно часто выплескивали свои эмоции на его сеансах, они плакали навзрыд, кричали, разбрасывали бумаги, но никогда до этого момента Федору не хотелось обнять человека. Спрятать его от страшного прошлого и мучительных эмоций в своих руках, крепче прижимая к себе, и гладить по волосам, успокаивая.       – И как давно тебе снится этот кошмар? - голос доктора дрогнул, впервые за всю его практику.       – С того самого дня, - Дазай затянулся, докурив почти истлевшую сигарету. - Извини, мне не стоило об этом говорить.       – Нет. Я рад, что ты сказал, - Достоевский провел рукой по спине детектива, желая выказать поддержку. - По всей видимости, Ода был хорошим человеком. Жаль, что мне не довелось с ним познакомиться. Думаю, что ты обязан сохранить память о нем.       Удивленный словами Федора, Осаму повернулся к нему. Он не ожидал, услышать о том, что он должен хранить память о друге. Все эти годы он старательно пытался наоборот забыть, отгородиться от воспоминаний, приносящих страдания. Но слова доктора легли на сердце словно теплое одеяло, успокаивая.       – Спасибо, - Дазай посмотрел Федору в глаза. С тех пор, как детектив вернулся к работе, тот успел стать частью его жизни. Осаму больше не чувствовал дискомфорта, находясь с ним в одном помещении и обсуждая расследование или разговаривая на отвлечённые темы. Рядом с доктором всегда становилось спокойно.       – Расскажешь о нем что-нибудь еще? Неужели в нем не было недостатков?       – Если они и были, то я их не помню. Он правда был очень добрым и ответственным человеком. Ода вырос и жил с приемной семьей. Они, кстати, часто приглашали меня к себе на ужин, но после похорон я больше не смог к ним приходить.       – У него была большая семья? - Достоевский сделал шаг в сторону, намекнув детективу на продолжение прогулки.       – Его приемные родители усыновили шестерых детей. Самым первым был Ода, но остальных они взяли гораздо позже. Сакуре, самой младшей сестре, было всего десять лет, когда его не стало, - Дазай воодушевленно рассказывал про семью, которая была для него роднее собственной. - Помню, как она заявила на ужине, что тоже станет детективом, как старший братик, когда вырастет. Ода на нее потом часто ругался из-за того, что она постоянно брала его блокнот.       Осаму неожиданно остановился и замолчал, смотря перед собой.       – Осаму? Ты в порядке? - встревоженно спросил доктор.       – Федор, я идиот.       – Самокритично. А подробности будут?       – Блокнот. Его нет в коробке с делом в офисе, - детектив закрыл рукой глаза. - Как я мог забыть? Моя привычка записывать все в блокнот...       – Ты ее перенял от своего наставника. Значит где-то должен быть тот, что вел Сакуноске, ты об этом? - Достоевский быстро понял о чем говорит Осаму. - Где он может быть по твоему?       – Варианта два. Или он остался у него дома. Или у убийцы. - Дазай выругался про себя.       – В любом случае стоит проверить, - Федор настороженно посмотрел на Осаму.       – Да. Так и поступим, - немного подумав, ответил детектив. - Только ты не мог бы съездить к ним со мной?       – Если ты хочешь, то я буду рядом, - Достоевский тепло улыбнулся. Осознание, что Осаму действительно начал ему доверять, наполняло сердце радостью. - Тогда утром я могу заехать за тобой.        Вдоволь нагулявшись по городу с доктором, разговаривая о расследованиях, людях, явлениях и о чем угодно еще, Осаму добрался домой только к полуночи. Но, взбудораженный предстоящей поездкой в дом, где он не был уже несколько лет, Дазай так и просидел до рассвета на кухне, выпиваю одну кружку кофе за другой. Представляя встречу с семьей Оды, он пытался подобрать слова, придумать оправдания. Чувство вины за то, что не успел спасти их сына и брата, не позволяло ему приезжать туда.       К тому моменту, когда на телефон пришло сообщение от Федора, что он уже ждет, Осаму успел дважды принять холодный душ в попытке отрезвить взбунтовавшиеся мысли и эмоции, обдумать все варианты, по которым он может отказаться от поездки, но не стал этого делать.       – Ты в порядке? - Достоевский протянул стакан с кофе, севшему в машину детективу.       – Нет, не очень, но все нормально, - Дазай пристегнул ремень и принял из рук доктора кофе – еще одна кружка лишней не будет. - Спасибо.       – Все будет нормально. Тебе не о чем переживать. - Федор снова ему улыбнулся и повел машину по улицам утреннего города, объезжая пробки и долгие светофоры.       Чем ближе они подъезжали к дому, в котором жил Сакуноске, тем больше Осаму накручивал себя. Он боялся, что стоит ему только постучать в дверь, как жильцы дома выйдут и погонят его прочь, обвиняя в смерти Оды.       – Приехали, - Достоевский припарковал машину на обочине рядом с небольшим двухэтажным домом, окруженным невысоким забором. Пространство перед входом было заполнено яркими цветами, высаженными приемной матерью Оды. Она всегда любила цветы, стараясь заполнить ими каждый свободный сантиметр в доме и саде.       – Да. Пойдем, - хоть Дазай и переживал, но в первую очередь он приехал сюда из-за работы. Поэтому, взяв себя в руки, он вышел из машины и направился к входной двери.       В прохладном воздухе стоял сладковатый запах цветов, а вокруг было тихо. Люди, проживающие в этом районе, скорее всего, уже уехали на работу и учебу, отчего вокруг воцарилось спокойствие. Осаму не переживал, что не застанет хозяев дома, в этой семье почти все дети были на домашнем обучении, а родители редко уезжали.       Достоевский прошел за детективом до двери, следя за тем, как тот берет себя в руки, выпрямляя спину и стискивая руки в кулаки. Остановившись у входа, Дазай заколебался на мгновение, подняв руку, а потом аккуратно постучал в дверь - три длинных, два коротких. Почти сразу за дверью послышались чьи-то торопливые шаги и дверь распахнулась чуть не влетев детективу в лоб.       – Дазай! - невысокая розоволосая девушка выскочила из дома и повисла на Осаму, крепко обхватив руками его шею.       – И тебе привет, Сакура, - детектив улыбнулся и обнял девушку в ответ. - Родители и братья дома?       – Не-а. Они уехали по делам, а я решила поспать, - улыбаясь, Сакура все же отпустила свою жертву и сделала шаг назад, замечая Достоевского. - А ты где пропадал? Почему не приезжал к нам в гости? Мы столько раз звали тебя.       – Эм. Очень много работы навалилось и не было времени, - соврал Осаму и сразу же сменил тему. - Сакура, познакомься. Это Федор Достоевский, и он временно работает у нас в агентстве.       – А я Сакура, - девушка протянула доктору руку для приветствия. - Очень приятно с вами познакомиться.       – Взаимно, - Федор пожал руку в ответ, вежливо улыбнувшись.       – На самом деле мы приехали по делу. - Осаму посмотрел на доктора, как будто ожидая его одобрения на сказанные слова.       – По какому? - Сакура перевела взгляд на детектива.       – Скажи, у вас остались вещи Оды? - при этих словах Дазай заметил как глаза девушки сверкнули и она улыбнулась.       – Конечно остались! Родители хотели все выкинуть, но я не дала и все спрятала в своей комнате. Но я тебе их покажу, только при одном условии.       – Что за шантаж, юная леди? - Осаму всегда нравился веселый и вздорный характер младшей сестры Оды, и он всегда подыгрывал ей.       – Что вы, господин детектив! Лишь коммерческое предложение, - Сакура зашла в дом, взмахом руки приглашая гостей проследовать за ней. - Вы выпьете со мной чай.       – Прекрасная идея. У вас есть ромашковый? - спросил Федор, зайдя в дом и осматриваясь.       – Есть, - отрапортовала Сакура и побежала на кухню ставить чайник.       Дазай повесил пальто на крючок у входа, разулся и пошел на кухню, откуда слышался стук кружек. Достоевский также повесил пальто, оставил обувь у входа, но задержался у входа. Прямо перед ним была поворотная лестница на второй этаж, стены над лестницей были увешаны фотографиями в деревянных рамах. Задержавшись взглядом на самой большой фотографии, Федор рассматривал людей, изображенных там, когда к нему подошел Дазай.       – Вот это приемные родители Оды, - Осаму указал на мужчину и женщину, сидящих по центру деревянной лавочки и держащих друг друга за руки. - Слева Косуке, а рядом с ним Кацуми. Сакура сидит у меня на плечах, а это Ода и Ю.       – Вы выглядите тут счастливыми.       – Да, тогда действительно казалось, что так будет всегда. - Дазай вздохнул и развернулся, чтобы пойти на кухню, встретившись взглядом с Сакурой, стоящей в дверях.       – Мы тоже по нему скучаем, - она грустно улыбнулась и продолжила: - Но я обещала брату, что стану детективом, когда вырасту. И я сдержу свое обещание.       – Ты станешь лучшим детективом во всей Японии, - слова девушки грузом легли на сердце Осаму, ему бы не хотелось, чтобы девушка связала свою жизнь с опасной работой. - Сакура, ты прости, но мы торопимся. Можем мы перенести чаепитие на другой день?       – Дазай, я может и маленькая еще, но не глупая. Ты перестал приезжать из-за того, что чувствуешь вину перед нами, но это не так. Ты для нас ведь тоже стал членом семьи, и мы хотели бы, чтобы ты вернулся.       – Сакура… - резко Дазаю стало стыдно за свое поведение, ведь он думал, что они не хотят его видеть в своем доме, считая, что все приглашения приехать, поступавшие от них в самом начале, делаются по привычке и из вежливости. - Я приеду, когда закончу расследование и вся семья будет дома.       – Обещаешь?       – Я когда-нибудь тебя обманывал? - улыбнулся Осаму.       – Ладно, уговорил. Жди тут, - девушка убежала на второй этаж, оставив гостей.       Достоевский чувствовал себя зрителем какого-то индийского сериала, где родные братья или сестры, вынуждено разлученные в детстве, спустя много лет встречаются заново. При этом он испытал некое облегчение и радость за детектива, отмечая, как тот расслабился, сняв с себя груз вины перед этой семьей. Хотя Федор понимал, что это лишь незначительное улучшение ситуации после долгих лет замкнутой жизни.       – Вот. Ты же за этим пришел? - Сакура вприпрыжку сбежала по лестнице и протянула черный блокнот перетянутый резинкой.       – Говорю же, что ты станешь лучшим детективом, - Дазай взял в руки блокнот и открыл на первой попавшейся странице, рассматривая небрежные записи. - Я могу его забрать?       – Да, у меня еще много осталось вещей брата, хотя этот блокнот был моим любимым, - ответила девушка, не сводя взгляда от вещи, принадлежавшей брату.       – Тогда я его тебе верну, - Осаму закрыл блокнот, перетянутый резинкой. - Нам пора, до скорой встречи, и передавай привет родителям и братьям.       – До встречи. Передам и скажу, чтобы ждали тебя в гости, - Сакура проводила гостей и махала им вслед, пока их машина не скрылась за поворотом.       Дазай молча сидел в машине крепко, сжимая в руках блокнот. В голове летали почти забытые очертания детектива Сакуноске, прибывшего на место преступления. Вот он достает из внутреннего кармана ежедневник и ручку. Вот осматривает улики и делает записи своим мелким, похожим на завитушки почерком. Осаму не переставал восхищаться и вдохновляться своим наставником, желая стать таким же профессионалом.       – Ты в порядке? - спросил Федор, останавливая машину на светофоре.       – Да. Все прошло лучше, чем я ожидал, - Дазай вздохнул и положил блокнот на колени.       – И что ты сейчас чувствуешь?       – Ммм... Наверное, облегчение.       – Хорошо, - Достоевский улыбнулся. - А теперь едем за подарком на предстоящую свадьбу.       – Я думал, что мы поедем в офис, чтобы разобрать записи Оды, - Дазай раздраженно посмотрел на улыбающегося доктора.       – Не сегодня. Тем более, что в офисе сегодня никого нет.       – А ты откуда знаешь? - не унимался Осаму.       – Ну-у-у, у меня есть телефон директора, и я просто позвонил ему, чтобы предупредить о наших планах сегодня в офис не являться. А оказалось, что все сотрудники сегодня носятся в попытках подобрать подарки и наряды на свадьбу. - Федор испытывал удовлетворение от того, что обломал детектива и не в очередной день отвлек от работы.