Белая хризантема

      Внутри Осаму пронеслась лавина, которая снесла все на своем пути. В одно мгновение все, что тяготило его последний месяц оказалось погребенным под натиском испытанного облегчения. Он так боялся быть непонятым, боялся быть отвергнутым, но вместо этого получил то, на что и не мог надеяться.       Ласковый и нежный поцелуй согрел продрогшее до костей тело Дазая. Одиночество, давно поселившееся в сердце, вздрогнуло, но так просто не собиралась покидать уютный уголок. Смотря в полные заботы глаза Федора, ему было сложно поверить в происходящее. Но несмотря на вопящее в голове чудовище, пожиравшее его изнутри все эти годы, на душе стало гораздо спокойнее.       - Прости, не смог удержаться. - Достоевский слегка улыбнулся и поправил прядь каштановых волос.       - Это было неожиданно. - Осаму откашлялся, прочищая горло и отводя взгляд в сторону.       - Тогда мы в расчете. В прошлый раз ты меня удивил. - Федор не мог скрыть своего облегчения от того, что Дазай наконец поделился своими чувствами. Пусть он и сам был виноват, что раньше не поднял эту тему. - Может все-таки пойдем перекусим?       - Ага, идем. - Почувствовав, как Достоевский берет его за руку, Осаму выдохнул, будто собираясь с силами. Мир вокруг неожиданно ожил, он увидел проходящих мимо людей, остановившееся на светофоре машины, колышащиеся на ветру ветки деревьев, и задумался о том, где это было секунду назад.       Было что-то необычное и абсолютно новое в том, чтобы идти вот так близко и держаться за руки. Они выглядели, как и все гуляющие по набережной пары, оживленно обсуждающие работу, бытовые дела и планы на будущее. Дазай на это мгновение почувствовал себя нормальным, будто и не было прошлых печалей, потерь, не было убийств и расследований. Не было тьмы глубоко запустившей свои корни в его душе, а впереди ждало счастливое будущее.       Из мира грез их вырвал телефонный звонок, разбивший идиллию светлого дня. Осаму с неохотой достал телефон из кармана и увидел номер Фукудзавы на экране. Директор не так часто звонил ему. Чаще тот навещал его в кабинете или же вызывал к себе, чтобы уточнить что-нибудь о продвижении расследования или о других рабочих вопросов.       - Алло. - Дазай принял вызов и поднес телефон к уху, нахмурив брови.       Федор отпустил руку Осаму и встал напротив него, внимательно следя за изменившимся выражением лица детектива. Он не слышал о чем говорит Фукудзава, но новости явно не были приятными.       - Что-то случилось? - Вопрос сорвался с его губ сразу же, как Дазай отключил вызов и опустил телефон.       - Анго Сакагучи убит в собственном кабинете. - Лицо детектива моментально исказилось негодованием и злостью. - Это он.       Других объяснений не требовалось, Достоевский вместе с Осаму направились обратно к машине, срываясь с места словно гончие псы, учуявшие добычу. Федор не меньше Дазая хотел найти убийцу. Помимо того, что цветочник представлял для него профессиональный интерес, ему было сложно видеть, как страдает детектив.       Преодолев незначительное расстояние до здания прокуратуры и припарковавшись в ближайшем ко входу свободном месте, они выскочили из машины и направились внутрь. Вокруг уже стояли полицейские машины, мерцая сигнальными огнями, а у входа патрулировали полицейские. Осаму мельком показал удостоверение, пытавшемуся перекрыть ему путь молодому парню и чуть ли не бегом поднялся по лестнице.       - Что произошло? - Не тратя время на прелюдии, детектив обратился к Фукудзаве, молча стоявшего у входа в кабинет прокурора.        - Еще выясняют. Сейчас там работает Йосано. - Лицо директора не выражало эмоций. Он, как и всегда, был собран и спокоен. Такая выдержка не раз поражала сотрудников агентства и многие старались брать с него пример. Так и Дазай сейчас, сделав глубокий вдох, постарался успокоиться и взять себя в руки. – Ты ведь сегодня приезжал к Анго?       - Да. У меня к нему были вопросы касательно дневника Анго. – Осаму посмотрел на Достоевского, стоявшего по правую руку от него.       - Понятно. Не заметил ничего необычного?       - Нет. Вроде ничего такого. – Дазай на мгновение задумался, вспоминая разговор с Анго и обстановку в здании. – Мы поговорили, и я ушел, а за мной к нему вошел какой-то мужчина. По всей видимости они были знакомы, Анго довольно гостеприимно его встретил. Вот только я не рассмотрел этого посетителя.       - Хорошо. Полиция сейчас опрашивает всех сотрудников прокуратуры. Не без проблем конечно. – Фукудзава посмотрел в конец коридора, где открыто выражал свое недовольство какой-то мужчина. – Также проверяется журнал посещений и копируются записи с видеокамер. К завтрашнему утру все эти данные будут у тебя в кабинете.       - Благодарю. – Детектив еще раз осмотрел коридор, радуясь, что большая часть необходимых поручений уже выдана. – Думаю, нам стоит взглянуть…       Осаму не стал договаривать фразу, признавая, что допустил еще одно убийство. Мысль о том, что это он не заметил надвигающуюся опасность начинала отравлять мозг. Подойдя к распахнутой двери прокурора, он увидел бледную Йосано, стоявшую над телом Сакагучи.       Боясь подойти ближе, Дазай остановился в дверях, оглядывая место убийства. Анго лежал в центре кабинета, его руки были вытянуты вдоль тела, а из уголка рта стекала капля крови. Огромный белый бутон хризантемы сильно контрастировал на фоне темного костюма прокурора.       - Почему он в костюме? – Осаму задал этот вопрос просто в пространство, отмечая факт того, что это не похоже на обычные действия цветочника.       - Скорее всего он просто решил не рисковать и сократить время, проведенное в кабинете. – Ответил ему Достоевский и положил руку на спину детектива, подталкивая его пройти дальше.       - Причина смерти? – Дазай обратился к Акико, снимающей с рук латексные перчатки.       - Похоже на отравление ядом. Точно смогу сказать только после вскрытия. – Ее голос чуть дрожал, но профессионализм брал верх и Йосано продолжила. – Ему отрезали язык.       В кабинете повисла тишина. Присутствующие молча осматривали бледное лицо Анго, не в силах поверить в произошедшее. На Осаму новой волной накатила злость и непонимание как могли убить человека в здании прокуратуры полном людей и сотрудников. Он осмотрел кабинет и заметил две керамические кружки на рабочем столе.       - Видимо яд был добавлен в чай. – Дазай подошел к столу и заглянул в кружки. – Чашка Анго пуста, а вот вторая осталась не тронута.       - Я позову ребят из команды, чтобы их забрали на экспертизу. – Йосано захлопнула свой чемодан с инструментами и направилась к выходу. – Хигучи? Что ты тут делаешь?       Федор обернулся и увидел абсолютно бледную, как лист бумаги, комиссара полиции, застывшую в дверях. Она прикрыла рот рукой, сдерживая немой крик, а из широко распахнутых глаз текли слезы. Акико бросилась к ней, обнимая за плечи и уводя в коридор.       Сердце Осаму сжалось от вида несчастной девушки, мечтающей о счастливом браке с любимым мужчиной. Он снова посмотрел на бездыханное тело своего знакомого и тяжело вздохнул.       - Ты в порядке? – Достоевский коснулся плеча детектива и посмотрел на его мрачное выражение лица.       - Да. Нормально. Пойдет. – Дазай несколько раз моргнул и тряхнул головой, настраиваясь на работу. Сейчас перед ним труп человека, которого убил цветочник, и это возможность найти новые улики и выйти на его след. – Осмотри пока тело, а я займусь кабинетом.       В кабинет зашли сотрудники полиции, вооруженные пакетами для улик и другими инструментами. Осаму указывал им на вещи и предметы, которые необходимо забрать на экспертизу. Переключение на работу помогло собраться и начать мыслить логически. В кабинете нет следов борьбы, все вещи на своих местах, за приоткрытой дверкой шкафа стоял небольшой чайник и несколько видов зеленого чая. Все это действительно указывало на то, что Сакагучи знал своего убийцу. И скорее всего им был тот, кто зашел в кабинет сразу после Дазая.       - Удалось что-то найти? – Осаму обратился к Федору, все еще рассматривающего тело.       - Он не сделал инъекцию морфина. На шее следов от укола нет, а рукава рубашки с пиджаком невозможно поднять достаточно высоко. В этот раз он обошелся только ядом. – Достоевский указал на рукава рубашки с идеально отглаженными манжетами. – Как думаешь, почему он вырезал язык?       - Следуя той логике, он его наказал. Думаю, что язык можно отрезать за ложь. Но это и странно. Анго был честным человеком. Конечно, как и любой другой, он пользовался мелкой ложью и что-то утаивал, но сомневаюсь, что за ним числиться что-то за что можно было убить. Во всяком случае такая была у него репутация. – Дазай устремил взгляд в окно, обдумывая собственные слова. Он всегда знал, что за личной даже самого святого человека может скрываться монстр, но в данном случае это никак не вязалось с Сакагучи. Более того, о нем очень хорошо отзывался Ода, что и вселило в Осаму такую же уверенность в прокурора.       - Я тут подумал. Может это не наказание? Все прошлые инциденты произошли ночью, в каких-нибудь грязных и темных подворотнях и по одному и тому же ритуалу. Он отпускал жертвам их грех. В этот раз ритуала нет. – Федор привлек к себе внимание Дазая и продолжил. – Может он хотел, чтобы Анго замолчал?       - Думаешь, он понял кто убийца? Но тогда бы он мне об этом сообщил.       - Если так подумать, то его убили почти сразу после того, как ты ушел. Единственный, кроме работников прокуратуры, кто тебя видел был тот мужчина.       - В таком случае, он мог спросить о том, кто я и зачем приходил. – Осаму продолжил вместо Достоевского, подхватывая его мысль.       Федор утвердительно кивнул, теперь внимательно смотря за тем, как Дазай меняется, когда приступает к работе. Если бы он не знал, сколько тоски и боли на сердце у детектива, то сейчас бы в жизни не сказал, что этого человека может хоть что-то сломить. В его глазах Осаму выглядел сосредоточено, а в его взгляде читалась решительность и азарт.       - Господа, вы закончили? Мы можем увозить тело? – В дверях появились сотрудники морга с носилками.       - Да, пожалуйста. – Осаму вместе с Федором вышли в коридор, где все еще во всю шли опросы возможных свидетелей, и направились к выходу.       - Давай я отвезу тебя домой? Остальную информацию мы все равно получим только утром. Не стоит дальше тут оставаться. А тебе стоит отдохнуть и поспать. – Достоевский открыл перед детективом дверь и вышел вслед за ним на улицу.       Солнце уже близилось к закату, освещая своими лучами бетонные стены многоэтажных домов, а в чистом небе парили легкие облака. Проблесковые маячки на полицейских машинах уже были выключены, но сотрудники еще не спешили уезжать, дожидаясь отмашки руководства. Дазай шел к машине за Достоевским, возвращаясь обратно в реальность, где нет места розовым очкам и жизнь приносит лишь неприятные сюрпризы.       Вся дорога к дому прошла в молчании. Каждый был погружен в свои мысли и они лишь изредка смотрели друг на друга. Федор пытался подобрать слова, чтобы дать Дазаю понять, что он не один в этом болоте из жесткости и крови. Несколько часов назад он поцеловал Осаму и выразил свое желание быть с ним, но как назло все хорошее оскверняет тьма. Достоевский желал сберечь то светлое и теплое чувство, то доверие, что появилось между ними.       - Я могу задержаться с тобой, если ты хочешь? – Федор дошел вместе с детективом до двери невзрачного подъезда и остановился, ожидая ответа.       - Да… - Тихо ответил Осаму, не желая вновь оставаться наедине со своим кошмаром в надежде, что присутствие Достоевского поможет ему об этом не думать. Для него день стал слишком насыщенным на противоположные эмоции от облегчения и радости до собственного бессилия. Присутствие Федора, которого Дазай изначально категорически отказывался подпускать, затмевало бушующую внутри бурю страха и разочарования.       Достоевский открыл дверь и, проведя рукой по его спине, зашел за ним в подъезд. Желание постоянно прикасаться к детективу было почти не контролируемым. При любой возможности он старался подойти поближе и невзначай дотронуться как бы проверяя, что тот действительно существует и материален.       Под светом тусклых ламп лестничных площадок они поднялись на нужный этаж и замерли, боясь пошевелиться. На фоне двери из темного дерева к ручке замка был прикреплен стебель с пышным голубовато-белым бутоном хризантемы. Осаму осторожно прошел вверх по лестнице на последний этаж и убедился, что там было так же тихо и пусто как и во всем подъезде, после чего вернулся обратно к Федору, который уже поднес телефон к уху.       - Директор Фукудзава, у нас проблемы. Вызывайте полицию домой к Дазаю.       Осаму смотрел на Достоевского как на единственное, что сейчас может удержать его от того, чтобы поддаться панике. И как не странно это работало. В яркие глаза Федора блестели стальным светом и во всем его образе читалась стойкая непоколебимость и собранность.       - Да, он знает о том, что Осаму ведет расследование. Мы будем ждать на улице. - Достоевский отключил телефон и убрал его в карман, переводя взгляд с взволнованного детектива на дрожащие от сквозняка белые лепестки. - Идем.       Дойдя до автомобиля, Дазай облокотился на капот и скрестил руки на груди, смотря перед собой невидящем взглядом. Ни в прессе, ни где-либо еще не афишировалось то, что он ведет расследование.       - Как думаешь, это Анго ему рассказал? - Тихо спросил Осаму и повернул голову к Федору, который также облокотился на капот.       - Скорее всего. Но я не могу понять, зачем ему запугивать тебя. - Достоевский поднял голову и посмотрел в темное небо. - Может ли такое быть, что вы с ним тоже знакомы?       - Сомневаюсь. Если это действительно тот мужчина, что пришел сразу после моего визита, то я его не знаю. - Дазай нахмурился и приложил руку к подбородку. - Я вот думаю. Он убил Анго за то, что он проболтался о расследовании или за то, что Анго узнал в нем убийцу?       - Хороший вопрос. Но не думаю, что ответ на него имеет значения. - Федор опустил голову и посмотрел на озадаченного ответом Осаму. - У него извращенный склад ума. Он не станет убивать просто так. Должна быть веская причина.       - Например страшный грех. Это мы знаем. - Разговаривая с Достоевским, Дазай чувствовал себя гораздо спокойнее и сейчас радовался тому, что поддался желанию провести рядом с ним чуть больше времени. В противном случае он сейчас скорее всего желал бы что-нибудь разнести в порыве злости, а не стал бы спокойно рассуждать и анализировать.       - Но Анго ведь не грешил. Даже если он проболтался о расследовании, то вряд ли это можно считать грехом. Но если убийца все же смог придумать или найти подходящий порок, то это не меняет того факта, что расследование в процессе и ты все ближе подбираешься к истине.       - В таком случае, зачем ему меня запугивать и оставлять цветок?       - Не знаю. Пока что.       Рев полицейских сирен прервал их диалог и они отстранились от капота, встречая участковых и указывая куда идти. Еще через пару минут подъехал Фукудзава в компании с Эдогавой Ранпо. Осаму обстоятельно описал рассказал им о том, что увидел и их с Федором предположения, на что директор нахмурился.       Думаю, что тебе будет лучше пока пожить в общежитии на время расследования. - Юкичи нахмурился и посмотрел в темный переулок.       Не стоит. Осаму может пожить у меня некоторое время. - Фукудзава и Дазай повернулись к Федору, удивившись его предложению. - У меня достаточно свободного места и так будет всем спокойнее.       Хорошо. Меня устраивает. - Директор удовлетворенно кивнул, а Осаму так и не нашелся, что ответить. - Дазай, сходи с Ранпо и смотри квартиру, только ничего не трогай.       - Да знаю я. - Осаму посмотрел на Достоевского, пытаясь понять о чем тот сейчас думает, но лицо доктора оставалось совершенно спокойно. Он молча пошел за Ранпо в переулок, пряча руки в карманы и стараясь сделать вид, что ситуация его никоим образом не волнует.       - Я думаю над тем, чтобы отстранить его от этого дела. - Произнес Фукудзава как только Эдогава и Дазай скрылись в подъезде.       - Не нужно. Он справиться с этим. - Федор повернулся к директору, продолжающему смотреть в переулок.       - Вы уверены, доктор?       - Более чем. Для него это важно. - Достоевский и сам не был уверен в своих словах, а предложение Фукудзавы было не только логичным, но и наиболее подходящим в сложившихся обстоятельствах. Но если он сейчас не поддержит Дазая, то это может оказаться сродни предательству. - Тем более, что я все время буду рядом с ним.       - А вы сильно сблизились за это время. - Юкичи не сдержал легкой улыбки и повернулся к Федору. - Осаму вам доверяет, раз так легко принял ваше предложение пожить у вас дома.       - Я не уверен, что он его принял. - Достоевский тоже не сдержал улыбки. - Но выбора у него нет.       - Даже так. - Фукудзава удивленно вскинул брови и хмыкнул. - В таком случае я снова попрошу вас позаботиться о нем.       - Вам не нужно об этом просить. Я и так это сделаю. - Федор замолчал, заметив, что Дазай вышел из дома и направляется к ним. - Ну что там?       - Ничего. Видимо в саму квартиру он не заходил. - Дазай устало потер переносицу.       - Понятно. - Фукудзава выдохнул. - Дальше мы тут сами, а вам стоит поехать домой и отдохнуть.