Белая хризантема

      Осаму сидел за своим рабочим столом, уставившись в одну точку и перебирая в голове мысли. Перебираясь из одного умозаключения к другому, он так или иначе возвращался к вечеру после свадьбы Ацуши и Рюноске. Пытаясь думать о работе, о зависшем деле, он тупо разглядывал странный шифр в блокноте Оды, но не имея возможности его расшифровать к возвращался к мысли о том поцелуе.       Краем глаза, Осаму видел как Федор вальяжно разместился на диване и читает очередную книгу с новыми методами выявления психических патологий. Ему нравилось видеть Федора таким спокойным и сосредоточенным.       За этот месяц Достоевскому удалось вытащить из Дазая буквально всю его подноготную и разложить ее по полочкам. Осталось только научится жить и не поддаваться меланхолии и упадку.       Почти ежедневные прогулки по набережной стали своего рода ритуалом. Что бы не случилось, они выходили на часовую прогулку и говорили о том, что приходило в голову, кроме того поцелуя.       Когда Дазай проснулся на следующее утро после торжества у изголовья стоял стакан воды и упаковка обезболивающего. Он не помнил как оказался в своей постели и только спустя пару минут голову пронзило воспоминание о том, что он сделал. Всю следующую неделю он почти не появлялся в офисе и работал из дома, боясь показаться на глаза Достоевскому. Но на пятый день тот сам приехал к нему домой и со словами “Ты здесь мхом порастешь” вытащил на улицу.       Осаму, о чем задумался? - Голос Федора оторвал его от воспоминаний и заставил щеки покрыться румянцем. Не будет же он честно сознаваться в том, что думает о том как поцеловал его.       - А? Да не о чем. - Чуть замешкавшись, ответил Дазай и спрятал глаза, уткнувшись в блокнот. - Я тут подумал. Помнишь того прокурора со свадьбы?       - Анго Сакагучи? - Федор отложил книгу и посмотрел на Осаму.       - Да. В детстве он дружил с Одой. Их дома были рядом. Как думаешь, может он знает как расшифровать эти записи?       - А у нас есть еще варианты?        - Тогда завтра съездим? Сейчас уже поздно. - Осаму спрятал блокнот во внутренний карман пиджака, стараясь не смотреть на собеседника.       - Тогда я заеду за тобой. - Достоевский поднялся с дивана и накинул свой пиджак на плечи. - Не вижу смысла продолжать тут сидеть. Пойдем поужинаем.       - Сегодня я хотел сразу поехать домой. Последнее время чувствую себя уставшим.       - Уставшим? Может стоит обратиться к твоему врачу и изменить схему приема лекарств? - Федор остановился перед Осаму, вынуждая его ответить.       - Нет. Все нормально. Наверное я слишком много думаю о деле. - Дазай слегка улыбнулся, стараясь показать что с ним действительно все в порядке.       - Ладно. Тогда увидимся завтра.       - Ага. До встречи.       Дома у Осаму было все так же пыльно, а книги продолжали валяться на полу у матраца. Он несколько раз порывался наконец привести свое жилище в божеский вид, но спустя уже 10 минут садился обессиленный на пол. Он пообещал себе, что обязательно разберется с этим после завершения расследования, и забил на тщетные попытки навести порядок.       Из-за постоянного присмотра и нравоучений Достоевского ему пришлось заново учиться слушать себя и свои желания, учится коммуницировать с обществом как обычный человек, а не как гениальный детектив, выполняющий свою работу. Он понимал, что хочет обсудить тот поцелуй и понять, что произошло дальше, но страх и смущение пересиливали. В то время как Федор видимо просто игнорировал произошедшее и ему это было не приятно.       С тяжелым вздохом Осаму повалился на простыни и укрылся тонким одеялом, обнимая в руках подушку. Если бы Ода был жив, то они смогли бы обсудить что делать и стоит ли разговаривать с Федором на эту тему, но сейчас остается только провалиться в беспокойный сон, в ожидании скорейшего наступления следующего дня.       - Доброе утро. Как спалось? - Федор уже ждал его на парковке с двумя стаканами кофе в руках.       - Бывало и лучше. Спасибо за кофе. - Дазай взял свою кружку и и сел в машину.       - Опять кошмары?       - Нет. Сегодня не было. Просто не выспался.       - И что тебе помешало вовремя лечь? - Достоевский усмехнулся и, поставив свой стакан в подстаканник, завел машину и выехал на дорогу, заполняемую. транспортом, спешащих на работу людей.       - Господи, ты хуже моего дяди. Мне кажется, что будь твоя воля, ты бы у меня в квартире камеры поставил, чтобы следить за тем во сколько я ложусь спать.       - А можно?       - Что можно? - Осаму повернулся к нему и заметил широкую улыбку на обычно спокойном лице. - Ты что? Сейчас пошутил?       - А кто сказал, что я шучу? - улыбка Федора стала еще шире, а губы вытянулись в тонкую полоску.       - Кто ты? И куда дел моего любимого психоаналитика? - поддавшись веселому настроению, выпалил Дазай и только потом понял, что назвал его любимым.       - Оу, ты так меня ценишь? Это даже лестно.       - Да ну тебя.        Осаму отвернулся к окну и остаток поездки они провели в тишине. Он крепко сжимал ладонями горячий стаканчик крепкого кофе и молился о том, чтобы скорее добраться до места. Тишина казалась ему неловкой, но придумать тему для разговора не получалось. В очередной раз обсуждать имеющиеся по делу факты было уже явно через чур. Как только Федор припарковал машину у входа в неприметное серое здание госучреждения, Дазай выскочил из машины, попросив его ждать здесь.       В отличие от полицейского участка, в здании прокуратуры было довольно тихо. По коридорам проходили служащие в строгих костюмах и папками в руках. На их фоне Осаму чувствовал себя как забредший в дорогой магазин нищий. Он выкинул стаканчик от наспех выпитого кофе в мусорное ведро и остановился перед кабинетом Анго. Аккуратно постучав и открыв дверь, он заглянул внутрь.       Сакагучи сидел за рабочим столом, перебирая бумаги. Его лицо было сосредоточенным, а очки сползли к кончику носа. В кабинете тихо играла спокойная музыка, создавая довольно уютную атмосферу.       - Могу войти? - Риторически спросил Дазай, уже закрывая за собой дверь в кабинет.       - Осаму? Да, конечно. - Анго удивился неожиданному визиту и отложил в сторону документы. - Прошу присаживайся. Что тебя сюда привело?        - Я тут из-за Оды. - Осаму занял стул рядом с рабочим столом и достал из кармана блокнот, положив его на стол. - Вы же с детства были друзьями. Может ты сможешь расшифровать что тут написано.       - Его блокнот? Где ты его нашел? - Анго взял его в руки и раскрыл, рассматривая записи и рисунки.       - У него дома. Сакура сохранила почти все вещи Оды. - В голосе снова звучала скорбь и сожаление. - Ты знал, что она хочет стать детективом?       - Это не удивительно, она всегда была смышленой девчонкой. Да и вами постоянно восхищалась. - Сакагучи улыбнулся, посмотрев на Дазая. - Ты обязательно найдешь того, кто это сделал. Я в тебе не сомневаюсь.       - Ага… - Осаму тяжело вздохнул. - Ну так что там? Сможешь расшифровать?       Анго было больно смотреть на то, как все это время способный детектив гробил себя и свое здоровье. И вот сейчас старые душевные раны снова вскрываются. Как бы он не хотел найти подходящих слов, они не смогли успокоить Осаму. Единственное, что оставалось - это оказать хоть какую-то помощь в расследовании. Тем более, что он не меньше других желал раскрыть это дело и упечь за решетку виновных. Вернувшись к изучению блокнота, он медленно переворачивал листы пока не дошел до страницы со странным шифром и улыбнулся.       - Что там? - Заметив изменившееся выражение лица Сакагучи, Дазай встрепенулся и с надеждой посмотрел на прокурора.       - Я знаю этот шифр. Мы с Одой использовали его когда были детьми, чтобы взрослые не догадались о том, что мы замышляем. Не думал, что Ода его использовал будучи уже взрослым. - Анго провел кончиками пальцев по исписанной странице, испытывая легкое чувство ностальгии по ушедшему детству. - Так, дай мне пять минут. Нужно вспомнить значения символов.       Осаму внимательно следил за ним, сжав руки в кулаки. Неужели все было так просто? Они целый месяц потратили на попытки разобраться в записях, а нужно было всего лишь обратиться к Сакагучи. Предвкушение ответов на вопросы и сожаление об упущенном времени терзали изнутри, заставляя снова погружаться в омут самобичевания.       Так, если я правильно помню, то это буква “А”. А это? Возможно, это “О” - Анго бормотал себе под нос, вспоминая значение символов. Достав чистый лист бумаги, он начал записывать предположительную расшифровку. Периодически зачеркивая одни буквы и заменяя их на другие, он выглядел как гениальный ученый на грани нового грандиозного открытия.       Для Дазая время в кабинете почти остановилось. Все его тело превратилось в натянутую струну, готовую лопнуть, как только будет готова расшифровка. Музыка из проигрывателя доносилась как из под толщи воды. Еще несколько минут и он узнает правду.       - Ну вот. Примерно так, если я ничего не напутал. - Сакагучи отложил ручку и посмотрел на исписанный лист, после чего передал его Осаму. - Как думаешь, что это значит?       Взяв лист дрожащей рукой, детектив бегло посмотрел сначала на перечеркнутые символы, а потом опустил взгляд на итоговое значение “Кукловод и марионетка. Университет Шиншу. Психология.”       - Кукловод и марионетка? Скорее всего мы оказались правы в предположении, что убийц двое. - Осаму как завороженный смотрел на лист.       А остальное? - Анго так же распирало любопытство.       - Мне нужно обдумать это. - Дазай свернул лист бумаги и убрал его во внутренний карман. Туда же он спрятал блокнот Оды, забрав его из под носа прокурора. - Если я что-то узнаю, то сообщу.       Хорошо. - Сакагучи поднялся из за стола, провожая его до двери. - И Осаму, будь осторожен.       - Постараюсь.       Дазай спешно покинул кабинет, краем глаза замечая мужчину с длинными собранными в хвост белыми волосами. Он сильно выделялся на фоне невзрачных стен коридора. Обернувшись, Осаму увидел как мужчина поздоровался с Анго и зашел в кабинет. Мимолетное чувство беспокойства кольнуло куда-то в район поджелудочной, но быстро исчезло, сменившись воодушевлением по поводу расшифрованного текста. Сбежав по лестнице на первый этаж и чуть ли не выбив дверь, Осаму вышел на улицу. Не сбавляя шага, он подошел к машине и резко открыл дверь, заставив Федора вздрогнуть.       - Получилось! - Усевшись в машину и захлопнув за собой дверь, Дазай достал лист и протянул его Достоевскому. - И почему мы сразу не обратились к Анго? Чувствую себя идиотом.       - Опять коришь себя? Кажется, мы это уже обсуждали. - Федор взял лист и посмотрел на записи. - Значит действительно их было двое. Университет Шиншу? Я там периодически провожу лекции.       - Да, я тоже об этом вспомнил. - Осаму наконец выдохнул и успокоился. Эта маленькая победа в расследовании дала ему надежду. - Нужно съездить туда и поговорить с ректором.       - Согласен с тобой. Сделаем это завтра. - Федор сложил лист и протянул его обратно детективу, замечая его недоуменный взгляд. - Во-первых, тебе нужно успокоиться, иначе ты снова завалишь себя круглосуточной работой. Во-вторых, завтра у меня встреча ректором по поводу лекции в следующем месяце.       - И там работает Мори. Нужно узнать когда у него будут лекции и договориться о встрече. - Пропустив мимо ушей “во-первых”, Дазай тут же достал телефон и набрал сообщение дяде.       Достоевский обреченно выдохнул. С одной стороны, такое воодушевление детектива ему нравилось. С другой стороны, подобный порыв может привести к перенапряжению и как итог все вернется к началу, особенно, если эти записи не к чему не приведут.       - Осаму, - Федор взял его за руку, заставив опустить телефон. - Не торопись. Мы обязательно все успеем и во всем разберемся. Сейчас нам нужно спокойно все обдумать прежде, чем лететь сломя голову.        В смысле? У нас есть зацепка, так чего ждать? - Дазай повернулся к Достоевскому, натыкаясь на спокойный и уверенный взгляд фиолетовых глаз.       - Это расследование плохо влияет на тебя, как на детектива. - Федор усмехнулся и сжал чужую ладонь в своих руках. - Неужели ты всегда срываешься с места, как только получаешь улику? Эм… - Бархатный голос доктора и логичный вопрос наконец остудили распалившийся азарат. Осаму уже стало раздражать то, что на фоне приема новых лекарств подобные эмоции стало сложнее контролировать. - Ладно. Ты прав. Тогда поехали в офис и там все обсудим. И дело не в расследовании, а в этих новых таблетках.       - Это скоро пройдет, нужно привыкнуть. - Федор убрал свою ладонь с руки Дазая и завел машину, повернув ключ зажигания. - Поехали лучше в наше кафе на набережной, заодно пообедаем.       Осаму ничего не ответил, только сейчас поняв, что все это время Достоевский держал его за руку. В очередной раз его накрыло смущение и неловкость. Весь этот вихрь чувств и эмоций выматывали и без того измученный разум. Порой ему хотелось вернуться в свой черный омут где нет ничего кроме печали. Там по крайней мере все было понятно, хоть и невыносимо. Но как справляться сейчас и как разобраться в происходящем было совершенно неясно.       Полуденное солнце пригревало, а легкий бриз с моря развевал волосы. Дазай погрузился в свои мысли, которые перескакивали то с размышлений о поездке в университет и вопросов, которые необходимо задать ректору, то на попытки разобраться в эмоциях, то на сожаления о потраченном времени.       Федор как обычно шел чуть позади, не отрывая взгляда от спутника. Ему не нравилось, что Осаму снова скрывает от него свою тревогу. Не смотря на то, что Дазай хоть и с трудом, но делился тем, что мучило его душу. Было и то, о чем он утаивал. И Достоевский догадывался, что именно так беспокоило Дазая.       - Осаму, - Достоевский взял его за руку и отвел в сторону к парапету, где было меньше прохожих. - Нужно поговорить.       - А? Что такое? - Дазай вздрогнул от того, что Федор схватил его за руку. Это простое и ничего не значащее действие каждый раз заставляло его смущаться.       - Что тебя так сильно беспокоит? - Достоевский зашел издалека, надеясь, что тот сам расскажет.       - Беспокоит? Какой-то странный вопрос. Естественно, что я сейчас думаю о записях и том, что мы можем обнаружить в университете. - Осаму спокойно смотрел в глаза Федору, надеясь, что тот не заметит, как бьется его сердце.       - И больше ничего?       - Ну да. - Как можно более расслабленно ответил Дазай.       - Мне кажется, ты мне снова врешь. Ты уже месяц ходишь, постоянно проваливаясь куда-то в свои мысли. При этом, ты отвечаешь на мои вопросы и в целом позволяешь копаться в твоей голове. Я вижу, что тебе становится легче, хоть именно сейчас тебе сложно контролировать свои эмоции и настроения. Но ты все равно не говоришь всего. - Федор сжал руку детектива, намекая, что ему придется ответить на этот вопрос.       - Я же говорю, все нормально. - Осаму нахмурился и отвернулся. Ему казалось, что Достоевский научился читать его мысли и это раздражало.       - Так не пойдет. Пока я не узнаю с чем связаны твои переживания, я не могу разрешить тебе продолжать расследование. Или ты мне отвечаешь, или я сообщаю директору о необходимости снять тебя с дела. - Иногда шантаж был лучшим вариантом, чтобы заставить Дазая отвечать на вопросы. Особенно, если дело касалось расследования. - Я не могу позволить тебе продолжать работу, пока не буду уверен в твоем моральном состоянии.       - Ах, ты ж! - негодование и злость заставили Осаму буквально вырвать свою руку из чужой ладони. - Какого хрена ты меня шантажируешь? Все же нормально. Такое чувство, что я в одночасье должен был забыть все что произошло в жизни? И почему я должен рассказывать прям все? Могу я оставить хоть что-то личное при себе?       - Дазай, успокойся. Не забывай наш договор. И как минимум я беспокоюсь о тебе. - Федор вздохнул, прикрыв на мгновение глаза. - Я просил тебя рассказывать о своих переживаниях, но ты молчишь. И молчишь уже месяц. Может все таки пора обсудить то, что произошло, когда мы приехали к тебе после свадьбы? Только не говори, что ты ничего не помнишь.       Осаму замер. Сердце упало словно камень куда-то под землю, а разум сковал страх. Он все еще не был готов к этому разговору. Мысли в голове запутались, превратившись в белый шум. Да и что он мог сказать? Что это было в пьяном бреду? Что это была ошибка? Что якобы ничего не помнит? И что вообще Федор о нем думает после этого? Последней ясно промелькнувшей в голове мыслью стало “Беги”. Дазай практически поддался ее требованию и сделал шаг назад, когда Достоевский снова взял его за руку.       - Прости. Я не думал, что ты так отреагируешь. - Заметив как побледнело лицо Дазая, Федор притянул его к себе и обнял, поглаживая по спине. - Если не готов об этом говорить, то не нужно. Но я очень надеюсь, что это не помешает работе и ты сможешь здраво оценивать ситуацию, не отвлекаясь на переживания об этом.       Теплые объятия и ласковые прикосновения заставили мышцы расслабиться. Медленно мысли выстраивались в единый строй. Сделав глубокий вдох, Осаму выбрался из объятий Достоевского и повернулся лицом к берегу. Он достал сигарету из мятой пачки и закурил. Горький и теплый дым наполнил легкие, а в голове наконец стало тихо.       Докурив в полной тишине и выкинув окурок, Дазай повернулся к Федору. Тот выглядел спокойно и только во взгляде читалось беспокойство. Внутри снова разгорелись раздражение, и негодование.       - Тебе не кажется, что это было слишком? И то, что это несправедливо по отношению ко мне? Ты постоянно заставляешь меня делиться с тобой своими переживаниями, а сам ни разу не поделился своими. А то, что произошло в целом касается нас двоих. Так почему ты требуешь именно от меня начать этот разговор? - В этой ситуации Осаму занял позицию человека, ожидающего искреннего ответа и не собирался говорить о своих чувствах, пока не узнает, что по этому поводу думает Достоевский.       - Ты прав. - Обычно ровный голос Федора дрогнул. Он даже не подумал, что в данной ситуации сам должен рассказать о своих мыслях и чувствах. Настала его очередь испытывать смущение и судорожно подбирать правильные слова. - Буду откровенным. Я не ожидал такого поворота. И по началу я хотел прекратить совместную работу, так как считал, что это плохо отразиться на тебе и твоем состоянии. Но, как видишь, я не смог этого сделать. И дело не в том, что я обещал присматривать за тобой и помогать тебе… Дело в том, что я не хотел расставаться с тобой. Я хочу быть рядом с тобой.       Дазай в недоумении смотрел на покрытое румянцем лицо Федора и со скрипом переваривал услышанное. Между ними воцарилась тишина, отрезавшая их от окружающего мира.       - Тогда почему… - Осаму не мог договорить, воздух застревал в горле и сбивал дыхание.       - Почему не сказал раньше? - Достоевский не рисковал шевелиться и уж тем, более подходить к Дазаю. - Я боялся.       Ты? Боялся? - Осаму не поверил своим ушам и недоверчиво прищурил глаза.       - А ты думал, что я не человек и не испытываю эмоций? - Федор усмехнулся и заметил, что детектив чуть расслабился.       - Нет, но по тебе не скажешь, что тебя может что-то испугать. Ты же всегда такой спокойный, не то, что я последнее время.       - Естественно может. Например, сейчас я боюсь услышать о том, что ты думаешь по этому поводу.       - Ну-у, я… - Дазай опустил взгляд и прикусил губу. - Я не знаю, что на меня тогда нашло и почему я поцеловал тебя. Думаю, что таким образом я ответил на твой вопрос. Я действительно хочу, чтобы ты всегда был рядом.       Наконец Достоевский смог выдохнуть и сделать шаг навстречу Осаму. Смотря в настороженные янтарные глаза, он нежно коснулся костяшками пальцев розовой щеки и улыбнулся. Этот разговор наконец позволил ему сбросить камень с сердца и избавиться от собственных переживаний, которые он так старательно игнорировал все это время.       - Конечно, я буду рядом. - Теперь уже Федор притянул к себе Дазая и оставил легкий поцелуй на губах.