Hideaway

— Ты больше не в главной десятке. Тойя щёлкает двумя пальцами и слабым голубым огоньком поджигает сигарету. — Ага. Кейго смотрит на него так, словно ждёт ещё какой-то ответ. Тойя оглядывается на него и пожимает плечами. Прикусывает зубами фильтр, бросает ещё один взгляд на только что опубликованный рейтинг. Хотелось бы соврать, сказать, что ему не всё равно, но правда заключается в том, что… — Честно? — Тойя смотрит на Ястреба. — Мне похер. Мягко говоря. Кейго фыркает. — Тебе похер? Ты зубами выгрызал себе место в топ-10, пытаясь обуздать свою причуду, а теперь говоришь, что тебе похер? Ты знаешь, как работают эти рейтинги: сейчас это пятнадцатое место, а через год будет пятидесятое. Тойя прислушивается к своим ощущениям: внутри блаженная пустота. Ему не просто похер, ему кристаллически поебать. Пятое, десятое, пятидесятое. В голове напротив "влететь с ноги в топ-десять Японии" стоит зелёная галка, ачивка получена. Тойе больше неинтересно быть героем. Ему вообще больше ничего не интересно. — Знаешь, я вообще думал уйти в отставку, — роняет он, не задумываясь. — Подзаебало. — Чел, ты… тебе всего тридцать, какая нахер отставка? — Не хочу бегать за преступниками и переводить бабок через дорогу. А для отцовских амбиций теперь есть мелкий. К слову, — Тойя тыкает пальцем в экран, — он справляется с этим лучше. Шото на третьем месте. В том году он только-только вошёл в топ-50, а теперь уже штурмует десятку, совсем как сам Кейго в его годы. Прямо перед ним — два его дружка. Шото, наверное, мог бы перегнать обоих, если бы захотел — так и будет, следующие несколько лет они втроём, скорее всего, будут меняться местами только друг с другом. В любом случае, это круто. Достойно уважения. К тому же, в десятке уже лет пять не было омег. Круто вдвойне. Тойя гордится мелким, искренне, возможно, даже сильнее, чем отец. — Это херовая идея, если ты меня спросишь, — снова подаёт голос Кейго, как будто Тойе ещё не надоело слушать его. — Хорошо, что я тебя не спрошу. — Но если ты… Боги. Они десять лет знакомы, а Кейго всё ещё считает, что Тойю можно переубедить, если он уже решил для себя что-то. Даже отец не может, а уж у него-то способы поинтереснее были. — Не еби мозг, — отмахивается Тойя. — Посмотри-ка, ты сам четвëртый. — Учитывая то, что мы сейчас видим новую «великую тройку», которая не сдвинется с места ближайшие несколько лет и будет меняться только между собой, это неплохо, — Кейго пожимает плечами. — Мне плевать на места, ты же сам знаешь, какой бред все эти рейтинги. Я не собираюсь соревноваться с мелкими. Разве что… — Мм? — лениво спрашивает Тойя. — Есть какая-нибудь вероятность, что твой брат решит завести потомство и пропасть из рейтингов на пару лет? — Ты видел его? Я удивился, когда узнал, что мелкий вообще в курсе про секс. Кейго только ухмыляется. *** — Томура, поимей совесть! — гаркает Тойя, наблюдая за тем, как серая макушка снова исчезает в холодильнике. — Хватит обжирать меня. Даже не дëргается. Томура вылезает с колбасой в зубах, грëбаный зверëныш. Тойя недовольно цыкает. — Мы же празднуем, — он сгружает добычу на стол. — Проставляйтесь. — Не рычи, — соглашается прошедший мимо Кейго, — Томура прав, празднуем же. Тойя спрашивает себя, зачем пригласил их обоих, и не находит ответа. Потому что он не приглашал их. Мудаки припëрлись сюда сами, как будто его квартира — проходной двор, и каждый желающий может прийти сюда и начать опустошать холодильник. Зачем только дал им ключи? — Ты поговорил с отцом? — продолжает Кейго. — Что он сказал? — Сказал не рубить с плеча, — фыркает Тойя. — Что ещё он мог сказать? Сказал, что может понизить мою ставку, убрать половину смен — по факту, просто понизить меня в должности, чтобы как-то разбавить мой график, но не оформляя это официально. — А что случилось? — влезает Томура, щëлкая открывашкой. — Зачем? — Устал. Надоело пить таблетки, чтобы хоть как-то существовать. Хочу подать в отставку и свалить. — Из агентства папаши или вообще? — Вообще. Томура понимающе мычит, прихлëбывая пиво. Кейго по-прежнему не выглядит довольным таким решением, но ни в одном из миров его недовольная мина не заставила бы Тойю передумать. Томура реагирует поспокойнее. Тойя подозревает, что ублюдку неописуемо плевать, и сюда он пришёл нахаляву выпить чужого пива. Героям подполья вообще платят что-нибудь? Не то чтобы они хоть когда-то спрашивали Томуру об этом, да и он сам расчётными счетами не особо хвалился. Жив и ладно, уже хорошо. От голода точно не помрëт — точно не с тем счётом, который оставила ему в наследство давно почившая бабка. — У нас говорят, что сваливать надо, пока ещё не выгорел окончательно, чтобы был стимул продолжить жить, — произносит Томура якобы со знанием дела, доставая сигарету из пачки. Иногда в смех бросает от того, каким умным он себя считает. — Чем заниматься дальше планируешь? Тойя на автомате тянется поджечь ему сигарету. — Да хрен его знает. — Остепенишься? — Томура зубасто ухмыляется. — Найдëшь себе кого-нибудь и заведёшь семью? Тойя морщится. — Из одной кабалы в другую? Дай пожить спокойно. — Семья — это не всегда так пло-... — Ястреб, — прерывает Тойя Кейго на полуслове, — до тех пор, пока ты трахаешься с моим отцом, у тебя нет права произносить слово «семья» в моём присутствии. Томура хрипло смеётся. Кейго фыркает. Без обсуждения бесполезных рейтингов вечер проходит поинтереснее. Томура рассказывает очередную историю с работы о том, как они накрыли наркоконцерн. — Там был дружок твоего брата, — бросает он между делом. — Деку. — Как он тебе? — Пожал мне руку, — Томура хмыкает и демонстрирует голую ладонь, — прямо так, без перчатки. Мой папаша до сих пор не решается, а пацан видел меня впервые в жизни. Хороший он. Наверное, слишком хороший для своего же блага. Постоянно спрашивал про мою причуду, пока мы торчали в участке, сказал, что нам нужно чаще работать вместе. — А насчёт твоей причëски что-нибудь сказал? — ухмыляется Кейго, откровенно подначивая. — Наследник Всемогущего и чел, который принял личность Сотриголовы как ролевую модель… Томура показывает ему средний палец. — У Деку уже есть пассия, — встревает неожиданно Тойя. — Один из ваших. Как его там… Ши-... Шинсо? — Сирена? — Томура удивлённо фыркает. — Это тот пацан, про которого я как-то рассказывал. С промывкой мозгов. — Почему герои номер один теперь постоянно встречаются с героями подполья? — Кейго цепляет со стола пачку чипсов. — Разве это не сказывается отрицательно на вашей скрытности или вроде того? — Пускай встречаются, — отмахивается Томура. — По крайней мере, благодаря этому про нас помнит не только народ, но и геройские профсоюзы. А ты, — он указывает пальцем по Тойю, — откуда знаешь? — Мелкий рассказал. — Он разговаривает? — Кейго улыбается. — В последний раз, когда я его видел, он всё ещё был довольно молчаливым. — Да я бы тоже не стал лишний раз с тобой болтать. Кейго закатывает глаза. Тойя ничего не говорит ему: нужно было думать перед тем, как начинать трахаться с отцом своего лучшего друга. Кейго чертовски повезло, что Тойя отходчивый и не злится, а только шутит об этом время от времени. Следом за первой банкой пива идёт вторая, потом третья. Так себе праздник, раз они оба — и Тойя, и Кейго — слетели со своих мест вниз, но после третьей банки это не беспокоит ни одного из них. Томуру все эти пляски с рейтингом не трогали с самого начала — хоть какой-то плюс в том, чтобы работать в глубоком подполье и почти полной анонимности. После четвёртой Кейго ноется о том, как рад, что застал новое поколение героев, и как хочет поскорее увидеть, повлияют ли они на геройское общество, по десять раз уточняя у Тойи, не собирается ли его мелкий брат «случайно залетать» и рушить свою карьеру. Шото двадцать два (вроде как, если Тойю и в этом не подводит память). Кто в двадцать два согласится бросить карьеру ради детей? Кто вообще согласится бросить карьеру ради детей? Точно не мелкий. Когда Фуюми притащила домой своего младенца, Шото держал закуток с племянником на вытянутых руках, так, словно это ядерная бомба, которую нужно обезвредить, а не ребёнок. Да и какая разница? Как будто Ястребу правда есть дело до того, как нынешняя «большая тройка» повлияет на геройское общество. Об этом Тойя ничего не говорит. После четвёртой банки ему уже лень разговаривать. *** Утро встречает ноющей головой и надсадным пиликаньем дверного звонка. Тойя почти по-старчески пыхтит, пока поднимается с кровати и шагает в коридор — ну кого ещё принесло с утра пораньше? За дверью топчется Шото. — Ты чего здесь? — хрипло спрашивает Тойя, делая шаг назад. — Хоть бы позвонил. — Звонил. Ты трубку не брал. — М-м… Шото проходит мимо него с пакетом в руках. Хотелось бы Тойе надеяться, что он притащил холодное пиво, но вряд ли. Пока мелкий скидывает обувь в гэнкане, Тойя потягивается и трëт виски. — Иди на кухню, — бросает он, не оглядываясь. — Умоюсь — приду. Неожиданные визиты на утро после пьяных посиделок — удовольствие сомнительное; будь там кто другой, Тойя выгнал бы, не задумываясь, но мелкого выдворять за дверь жалко. В ванной он умывается и пару раз хорошенько чистит зубы, чтобы прогнать гнилостный привкус изо рта. По-хорошему, сполоснуться бы в душе, да нет ни сил, ни желания. Тойя переодевается только, после чего шагает на кухню. По пути заглядывает в гостиную. И Кейго, и Тенко валяются на диване, прижавшись друг к другу. Тойя пытается было растолкать их, но Тенко отмахивается, и Кейго плотнее укрывает его своим крылом. Ну и похер на обоих. Тойя закрывает дверь, чтобы не потревожить их случайным шумом. На кухне Шото во всю хозяйничает, заваривая чай, явно не чувствуя себя некомфортно в чужом пространстве. Тойя падает на стул, наблюдая за ним с ленивым любопытством. — Я завтрак принёс, — бросает Шото, рукой махая куда-то в сторону стола. — Онигири. — Сам готовил? Шото тихо смеётся. — Если бы я сам готовил, ты не стал бы есть, — он ставит на стол две чашки, пододвигает одну ближе к Тойе. — Купил по пути. — Да брось, — весело фыркает Тойя, доставая ещё тёплую коробку из пакета. Улыбающаяся мордашка и название кафешки, расположенной в паре кварталов отсюда. Пешком, что ли, шëл? — Я ел твою стряпню, даже не жаловался. — Бакуго говорит, что мою еду можно использовать как биологическое оружие. — Забей. Он часто рот не по делу открывает. Тойя жуёт рис, запивая горячим зелёным чаем. В голове всё ещё трещат молоточки, напоминая о вчерашнем вечере, но уже полегче. — Чего пришёл-то? — спрашивает он. — Отец послал? — Он сказал, что ты собрался уходить из агентства. — Думаю пока, — Тойя пожимает плечами и цепляет полупустую пачку Томуровских сигарет со стола. Не обеднеет. — Ещё не поздно свалить и заняться чем-то другим. В сорок с этим будет потруднее. Шото хмурится, но кивает, вроде понимающе. Тойя знает, что ни черта он, на самом деле, не понимает — ему сейчас, наверное, сама мысль бросить геройскую карьеру кажется кощунственной; с другой стороны, не ему ради этой самой карьеры с ранних лет приходится стоять на учёте у психиатра и пачками глотать успокоительные. Но что в мелком всегда было хорошо — он даже если не понимает, никогда не осуждает и не лезет с ненужными советами. — Понятно. — Я ещё не ухожу, — успокаивает Тойя, чëрт его вообще знает зачем. — Пока останусь на полставки. — А потом? — Придумаю что-нибудь. Так-то я нагеройствовался. Мне это никогда не было интересно. — Я знаю, — тихо произносит Шото, постукивая пальцами по чашке. — Жаль. — Осуждаешь? — ухмыляется Тойя. — Скажешь тоже. — Ты лучше про себя подумай, герой номер три. Отпраздновали хотя бы? Шото качает головой. — У нас с Бакуго был ночной патруль. Мидория только-только закрыл какое-то дело, отсыпается. Потом, может быть. После награждения. Тойя замечает синяки у него под глазами. Мелкому бы отдохнуть хорошенько, а не тащиться сюда, вместо того, чтобы отсыпаться дома. — Поспать не хочешь? — предлагает Тойя. — Моя койка свободна. И тебе если отец на уши сядет, почему третье, а не первое, шли его нахер смело. — Всё в порядке с этим. Он ничего не сказал. Поздравил только. — Ну тогда… — Вот он! — звонкий голос Кейго прерывает Тойю на полуслове, режет по ушам наждачкой. — Ты обогнал меня, Шото! Поздравляю! Ястреб трещит так, словно не вылакал вчера столько же, сколько и Тойя. Откуда в нём с утра пораньше столько оптимизма? — Спасибо, — Шото натягивает слабую улыбку. — Ты же не в обиде? — Брось! Какие обиды? Дорогу новому поколению! Кейго тянется потрепать своей лапой разноцветные волосы, и Тойя реагирует быстрее, чем кто-либо из них успевает понять — дëргается вперёд и хлопает по ладони, не давая даже дотронуться. Шото смотрит удивлённо. Кейго вскидывает бровь с недоумением. — Шото не любит, когда его трогают, — фыркает Тойя. — Это лишнее, — сдержанно возражает Шото. — Прости, Таками-сан. Интересно, как бы он запел, узнав, что Кейго спит с их отцом. — Всё в порядке, — Кейго улыбается, хоть и натянуто. — Кто-то перебрал вчера и поэтому бурчит с утра пораньше. К тому же, Тойе просто не нравится, когда кто-то пытается трогать Шото прямо у него под носом. — Завались, — бросает он, после вновь обращая внимание на брата. — Спать пойдёшь? — Не хочу теснить, — Шото качает головой, — дойду до дома. Тойя недовольно цыкает. — Не дури, мелкий. Ты выглядишь так, словно прямо сейчас свалишься. Иди, — он толкает слегка Шото в плечо, — поспишь немного, я разбужу тебя потом. Это не первый раз, когда Шото спит у него. Обычно он занимал диван в гостиной, но иногда на Тойю накатывало странное желание устроить мелкого с комфортом — тогда он, игнорируя все возражения, шёл спать на диван сам. — Пошли-пошли, — Тойя встаёт со стула, тянет за собой слабо сопротивляющегося Шото. — Я прослежу, чтобы тебя не потревожили. — Спасибо. Как будто это стоит хоть какой-нибудь благодарности. *** Томура и Кейго сваливают ещё днём, сожрав всё, что было не приколочено. Тойя снова, в миллионый раз, обещает, что не пустит их, если в следующий раз придут с пустыми руками. Шото он не выгоняет до последнего — он спит тихо, не мешает, не просыпаясь даже тогда, когда Тойя перебирается в спальню, чтобы залипнуть в компьютер. Жалко тормошить его, но за окном темнеет. — Эй, — он треплет разноцветные волосы, спутавшиеся во сне, — пора вставать. Шото тихо бурчит что-то, глубже закутываясь в одеяло. Всегда был соней. — Давай, мелкий, — Тойя почти ласково расталкивает его. — Или останешься на ночь? — М-м… нет. Нужно ехать домой.. Шото разлепляет сонные глаза, приподнимается, потирая лицо, и вздыхает. Он милый, когда только просыпается — взъерошенный, лишëнный идеальности своего привычного образа. В ранние года Тойе нравилось будить его — в первые минуты после пробуждения Шото всегда был забавным, как глупый котёнок. — Утром нужно ехать в агентство, — вздыхает Шото, свешивая голые ноги с постели. — Не хочу появляться там во вчерашней одежде. — Боишься, что заподозрят тебя в том, что нашёл кого-то? — ухмыляется Тойя. — Пора бы рассказать уже народу про свои отношения. — Это не отношения. Отношения — это когда любят. У меня партнёрство. Тойя пропускает это уточнение мимо ушей, сфокусировавшись на том, что совершенно не заметил до этого — Шото не стал спать в своей одежде, достал из шкафа одну из его футболок. У них почти один размер: Тойя совсем не похож на перекаченных стероидных качков, которыми обычно рисуют альф в масс-медиа; Шото благодаря многолетним тренировкам тоже едва ли назовёшь тонким и хрупким. Заметив, кажется, его взгляд, Шото неловко стягивает футболку, аккуратно складывает её и натягивает свою одежду. — Не хотел ложиться в кровать в уличном, — объясняет он. — Ничего страшного? Я могу бросить в стирку. — Всё в порядке, — отмахивается Тойя. Это даже приятно. — Забей. — Она теперь пахнет мной. — Я не чувствую запахи. Таблетки же. Достаточно тяжёлые, чтобы полностью перебивать обоняние. Недостаточно тяжёлые (по мнению Тойи, конечно), чтобы не мешать их с алкоголем. — Но если кто-нибудь придёт к тебе… Тойя смеётся. Неожиданно громко. — Даже если вдруг кто-нибудь купится на мою фамилию и решит пробраться ко мне в койку, их ждёт огромнейшее разочарование, — он кивает на баночку с таблетками, стоящую на тумбочке около кровати. — Эта дрянь в нуля убивает всё либидо и вторичное обоняние. Я могу торчать в комнате с десятком течных омег, не превращаясь в животное. — Гм. Это плохо? — Да не особо. Мне похер. Секс переоценëн. Шото слабо усмехается. — Это работает только в одну сторону. Я твой запах чувствую. Другие, наверное, тоже. Это мимолëтное замечание делает что-то странное с разумом Тойи; как-то переворачивает что-то внутри, вызывая необъяснимые эмоции, которые он не горит желанием трактовать как-либо даже для себя. — Ну, в любом случае, даже если вдруг твой запах не выветрится до тех пор, пока на этой койке не окажется случайная залëтная омега — что крайне маловероятно, — это всё равно не их собачье дело. Ты мой брат. Шото улыбается. Тойя понятия не имеет, чему мелкий улыбается — тому, что его старший брат в свои ранние тридцать уже не может нормально трахаться, или каким-то своим выводам, но всё равно зачем-то улыбается ему в ответ. Шото уходит немного позже, скомкано прощаясь и обещая, может быть, как-нибудь зайти на днях, если будет свободное время. Тойя кивает, соглашаясь, хоть и знает прекрасно, что Шото не придёт — у него почти нет свободного времени, это раз; они как-то отдалились друг от друга после того, как Тойя съехал в отдельную квартиру, это два. Впрочем, увидеть его на пороге квартиры всё равно было приятно. *** Шумиха с рейтингами задерживается на недельку, после чего все дружно забывают про них до церемонии награждения; чтобы потом, снова пошумев немного, забыть ещё на год. Жизнь Тойи не меняется практически никак: разве что свободного времени становится чуть больше. Он старается не отсвечивать нигде, чтобы люди поскорее забыли про него и дали, наконец, жить спокойно. Детская мечта — доказать что-то отцу, стать достаточно сильным, чтобы пробраться почти на самую верхушку — превратила его жизнь в череду повторяющихся событий: патрули по графику два через два, куча бумажной работы, сеанс у психотерапевта раз в неделю, чтобы она удостоверилась в том, что он в порядке и не собирается убивать себя или окружающих, каждый месяц отчитываться перед психиатром и тем доктором со сложным названием, который проверяет работу причуд. У них был как-то идиотский разговор с Кейго после трёх бутылок пива: мол, хорошо, что Тойя подаёт пример молодому поколению — ты можешь стать героем даже с F48 и необходимостью всю жизнь глотать таблетки, чтобы не причинить вреда себе и другим. Тойе хотелось стукнуть его. Он не родился грëбаным неврастеником, окей? Он стал им из-за безмозглого папаши, с детства таскающего его по врачам, чтобы Тойя смог совладать с причудой и стать героем. Даже сейчас половина его таблеток — это препараты не от неврастении, а седативные и терморегулирующие, которые помогают держать разрушительную причуду под контролем на миссиях. Как только Тойя бросит геройское поприще, станет легче. Что он правда посоветовал бы молодому поколению: не лезьте в это болото, если у вас и так крыша набекрень. Есть куча более приятных и интересных профессий, которые не сделают вас зависимым от таблеток зомби. Впрочем, пока это неважно. Потому что пока что он всё ещё работает. И этот день не должен отличаться от других. Тойя поднимается по будильнику, по привычке пьёт таблетки, пихая в рот сразу две, и бросает блистер с седативными на тумбочку, справедливо рассудив, что больше они сегодня не понадобятся. Завтракает сделанным наспех омлетом, закидывает остатки лекарств. Грëбаные фармацевтические компании, наверное, уже обогатились за его счёт. Остаток жизни придётся лечиться от побочных последствий всей этой дряни. В девять утра Тойя уже расхаживает по улицам, стараясь держаться тени. С сокращëнной ставкой ему больше не приходится тратить время и торчать здесь до самого вечера. Если какому-нибудь идиоту не взбредëт в голову устроить массовое убийство, и его не дëрнут на масштабное задание. Но день буквально предательски-хорош: не жарко; ветрено, но солнечно, и вдалеке даже собираются грозовые облака. Устраивать нападения в такие дни — кощунство. Но в час дня телефон раздражающе верещит, оповещая о новом уведомлении. Тойя не успевает даже выругаться — отправитель заставляет мгновенно заткнуть рот. Сообщение от Шото. Координаты и лаконичное "нужна помощь". Тойя бросает взгляд на время: через два часа он уже был бы свободен, а это выглядит как что-то, что займёт много времени — иначе Шото бросил бы запрос в общую базу, а не ему конкретно. Что-то серьёзное случилось? Судя по карте, ещё и в самой заднице мира — далеко за городом. Тойя вздыхает. Как будто бы у него есть выбор. Отправив мелкому такое же короткое “окей”, он оповещает всех в своём районе о том, что уходит с поста, чтобы помочь другому герою, и ловит первое попавшееся такси.