Hideaway

Координаты приводят его на старые, заброшенные склады. Шото ждёт на крыше одного из зданий, куда Тойе приходится забираться своими усилиями, потому что у него, в отличие от некоторых, нет способности создавать под собой подходящую платформу. Выглядит он живым и даже не потрёпанным. Не то чтобы Тойя всерьёз беспокоился, но сообщение было тревожным. — Прости, что дёрнул тебя сюда. Тойя пожимает плечами и присаживается прямо на пыльную крышу, напротив Шото. — Почему ты не кинул запрос в общую базу? — спрашивает он, оглядываясь. — У меня не было важных дел, но я был далеко отсюда, поэтому так долго добирался. — Это тайная миссия, — коротко сообщает Шото. — Мне нужно прикрытие, чтобы проникнуть внутрь, но если бы я бросил запрос в общую базу, здесь уже собралось бы слишком много людей. — Уже начал вкушать все прелести работы, будучи топ-героем? — Тойя не весело ухмыляется. — Пора бы тебе создавать свою собственную группу поддержки, чтобы не приходилось каждый раз звать родственников. Шото хмурится. — Жаль, что ты уходишь. Я бы хотел поработать с тобой. — Это отличная возможность, — Тойя приободряюще хлопает его по плечу. — Давай, расскажи мне всё, составим план и двинем на точку. *** Это тотальное фиаско — они не только упускают всю банду, но ещё и товар уводят прямо у них из-под носа. Среди тех парней явно был кто-то с причудой, связанной с иллюзиями или телепортацией, иначе не объяснить то, как дружно и незаметно все просто… испарились, чёрт возьми. Шото выругивается, громко, как Тойя ещё ни разу не слышал, чтобы он ругался. — Третий раз, — он раздражённо пинает случайную бочку. — Третий раз уходят. — Кто-то сливает информацию в полиции, — пожимает плечами Тойя; три раза — это уже не случайность, а тенденция. — Ищите крысу там, иначе всё это бессмысленно. — Помоги мне осмотреться. Режим босса, окей. Справедливо. Никаких братских сентиментальностей, только работа. Тойя отлипает от стенки и кивает. Здесь нет ничего интересного — типичный заброшенный склад, в порту таких сотни; торчащие тут и там бочки абсолютно пустые. — Чем они барыжат? — спрашивает Тойя, окидывая взглядом чистое пространство. Уходили быстро, но явно не в спешке, заранее зная, когда стоит ждать облаву. — Стимуляторы. — Причуды? Эта хрень снова в ходу? — Гормонов. Провоцируют течки и гоны. Тойя резко разворачивается и оглядывается на Шото с недоумением, смешанным с откровенным негодованием. — Тогда какого чёрта этим занимается кто-то вроде тебя, ещё и в одиночестве? Шото отвечает ему хмурым взглядом. — Кто-то вроде меня? — уточняет он; и взгляд, и голос — сплошной лёд, но на Тойю это не работает — он держал мелкого на руках, когда ему ещё года не было, его этим не запугать. — Третий по силе герой? Потенциально один из самых сильных героев Японии? Конкретизируй. Господи. Что за дерьмо у него в голове? Как будто хоть раз за все двадцать два года Тойя несправедливо упрекнул Шото в том, что его вторичный пол делает его слабее или уязвимее. — Омега, — конкретизирует Тойя, раз уж это то, что Шото так сильно хочет услышать. — Не обижайся, это объективно. Драться с альфой во время гона и омегой во время течки — это абсолютно разные вещи, это-то ты признаёшь? Особенно если мы говорим о спровоцированных стимуляторами, а значит, скорее всего, более сильных гонах и течках. Я не говорю, что тебе нельзя заниматься этим, или, тем более, что ты слабее, чем твои коллеги-альфы, боги, да мне это и в голову не пришло бы. Я говорю, что это опасно по объективным биологическим причинам — браться за такую миссию в одиночку, без подстраховки. Шото не выглядит убеждëнным даже сейчас. Ну чëрт возьми, тепличный ребёнок. Как будто всё в этом мире упирается в попытки задеть его и его гордость. Тойя фыркает и поднимает руки, сдаваясь. — Я твой старший брат, сделай скидку на то, что я волнуюсь за тебя. Не хочешь вмешивать в это дело своих коллег — просто напиши снова мне в следующий раз. У меня всё равно чертовски много свободного времени теперь. Не то чтобы Тойе действительно хочется вмешиваться в это дело и позволять своему имени мелькать где-нибудь рядом с именем Шото (ещё решат, что он пытается так заработать очки уважения), но ещё меньше хочется в один прекрасный день обнаружить, что Шото по дурости и наивности сунулся в такое место один и оказался зажат между десятком мудаков в самом уязвимом состоянии. Это не звучит как что-то, что Тойя смог бы спокойно пережить, не спалив, к примеру, к чертям весь этот город со злости. — Или обратись к Шигараки. Он лучше разбирается в этом и не откажется от дополнительной работы. И он бета, если это теперь принципиально важно, — так Тойе точно было бы спокойнее; Томура плавает во всей этой криминальной грязи, как рыба в воде. — Я пойду пока осмотрюсь на втором этаже. Металлическая лестница скрипит под его ногам, грозясь развалиться от каждого неосторожного шага. На втором этаже тоже пусто — Тойя уже безо всякого интереса пинает пустые бочки, осматривает закутки и старые шкафчики на предмет какой-нибудь случайно оставленной бухгалтерии. Нет, ничего. Ублюдки точно знали, что нужно собираться и сваливать, более того, были готовы к этому. Тойя бы собственную руку поставил на то, что информацию об облавах сливает кто-то из оперативной группы — нужно просто хорошенько прошерстить своих. Но это уже не его ума дело. Пока что он просто достаёт сигареты из кармана и закуривает. Да, тяжёлый предстоит день. — Наверху ничего нет, — громко сообщает Тойя, перевешиваясь через перила и оглядываясь в поисках Шото. — А как там… Эй, мелкий? Ты в порядке? Подозрительно неподвижный Шото, склонившийся над одной из бочек, выглядит странно напряжëнным. Тойя быстро слетает вниз по лестнице и подходит к нему, чтобы дëрнуть за плечо. Шото вздрагивает от прикосновения так, словно ладонь у Тойи пламенная. Он отшатывается и качает головой. — Ты был прав, — и говорит тихо, почти пищит, как полумëртвый котёнок; Тойя хмурится: он пытался достучаться, конечно, но точно не обидеть. — Мне не надо было лезть одному. — Да всё нормально, мелкий, просто в следующий раз… — Я нашёл их товар. Тойя замирает и косится на бочку. Да ладно. Джекпот? Он приподнимает крышку и тут же морщится от едкого и жутко приторного запаха. Жидкость ярко-розовая, словно какой-то дешëвый коктейль в захудалом баре; пробовать Тойя не решается, но цепляет немного пальцем и растирает между подушечками большого и указательного. Консистенция достаточно плотная, видимо, брак — такое в напиток не подмешаешь, сразу расслоится. Эта дрянь текучей должна быть, как вода. Тойя закрывает крышку (от запаха глаза уже щиплет) и осматривает бочку со всех сторон. Никаких знаков или обозначений. Забыли забрать или специально оставили «подарок»? В любом случае, бочку нужно конфисковать и увести подальше отсюда. — Вызывай подкрепление, я пока расчищу здесь… — Тойя замирает, наблюдая за тем, как Шото жмëтся щекой к стенке и цепляется за неё пальцами, явно не слушая его. — Ты чего? Всё в порядке? Шото снова мяукает что-то неразборчивое. Тойя осторожно подбирается поближе к нему. — Что случилось? — он с тревогой наблюдает за тем, как мелкий съезжает вниз по стене и оседает на холодном полу. — Ну-ка, давай, иди сюда. Тойя присаживается рядом и снимает с себя плащ, накрывая им дрожащие плечи. Та часть его мозга, которая отвечает за логику, вопит о том, что симптомы очевидны и вывод напрашивается сам собой, но именно сейчас Тойе хочется наивно верить, что проблема не в этом, и он вовсе не застрял наедине со своим младшим братом с его внепланово начавшейся течкой в нескольких километрах от города. Глаза у Шото, когда он поднимает голову, большие-большие, и оба тёмные из-за расширившихся зрачков. Нет, всё-таки пиздец. — Ты пробовал эту дрянь? — медленно, стараясь донести суть, спрашивает Тойя. — Шото, сфокусируйся на моих словах. Шото вздыхает, глубоко и очень тяжело. Тойя успокаивающе поглаживает его по волосам, впервые за пятнадцать с лишним лет благодаря грëбаные седативные за то, что его либидо мертвее, чем справедливость в геройском обществе. Иначе выдержать такую близость с течной омегой было бы тяжело — Тойя прекрасно помнит, как его трясло в такие моменты раньше, когда он ещё жил в общем доме и когда таблетки не влияли на его организм так сильно. Чëрт знает, что не так с его «биологическими ограничениями» — в обычные дни для отца и Нацуо Шото пах чем-то максимально нейтральным, как и положено человеку с такой степенью родства; во время течек оба аж морщились от отвращения, когда случайно проходили мимо его комнаты. Тойя до сих пор понятия не имеет, почему с ним всё было по-другому. Это было издевательством сродни пытке: каждый раз, когда психотерапевт хоть немного сбавляла дозу успокоительных, расцветало юношеское желание трахаться, и тогда рядом оказывался Шото, от которого за километр несло чем-то сладким вперемешку со свежестью мяты. От запаха выть хотелось и на стенку лезть, а ещё сильнее — зайти к Шото в комнату, уткнуться лицом ему в шею и трахнуть. Тойя никому об этом не рассказывал. Вообще. Запирался у себя или сваливал подальше на несколько дней, что угодно. Может быть, это побочки от седативных, может, глубоко в его биологии что-то критично сломано, но факт остаётся фактом. Поэтому Тойя переехал сразу, как только появилась возможность (ну, и чтобы не видеть отцовскую рожу каждый день, но это скорее вторичное). Конечно, до этого он стоически терпел четыре года, ни словом, ни жестом не посягая на Шото и даже не намекая на возможную проблему — очевидно, что это разрушило бы их отношения, к тому же, заставило бы мелкого чувствовать себя не в безопасности в стенах собственного дома. И сейчас бы это всё только максимально усложнило. Спасибо седативным, ещё раз. — Я не пробовал, — Шото всё ещё говорит тихо и неразборчиво, но Тойя слушает внимательно. — Это… запах, скорее всего. Что-то с запахом. Пахло… очень вкусно. Тойя вспоминает, как разило из бочки — словно куча протухших и сгнивших фруктов, успевших хорошенько забродить. Вероятно, запах воспринимается по-разному, в зависимости от вторичного пола. — Чем пахло? — дежурно спрашивает Тойя, лишь бы не молчать. Шото ничего не отвечает, только прячет лицо у него в плече и трëтся носом. Тойя мысленно отмечает себе спросить об этом ещё раз позже; стимуляторы, работающие на запах — та ещё дрянь, опаснее прочих, и хорошо, что у них есть образец, потому что… — Мелкий, — осторожно, почти ласково произносит Тойя, лишь бы не спугнуть, — ты об меня трëшься. Шото замирает, но не отстраняется. Тойя не вкладывает особого смысла в эти его действия. Внеплановые течки — это всегда хреново, особенно для героев, особенно для героев при исполнении. По-хорошему, им надо вернуться в город как можно быстрее, не привлекая внимание, но связь здесь ловит через раз, да и кого вызывать? Отца? Даже если Тойя проглотит свою гордость и наберёт ему, поездка сюда из центра займёт часа два, в лучшем случае. Предположим, Тойя выдержит, но Шото к тому времени точно станет совсем невмоготу. Кейго? Добраться сюда быстро он точно сможет, как и вернуться назад в город, но… Да, Тойя доверяет ему; да, Ястреб трахается с его отцом, несмотря на то, что они оба альфы. Но всё-таки, полчаса-час в непосредственной близости с омегой в течке, ещё и под воздействием стимуляторов… Чëрт. Желание заставить отца притащиться сюда на вертолëте уже не кажется настолько абсурдным. — Шото, — Тойя аккуратно толкает притихшего брата. — Слышишь меня? Шото медленно шевелится. — Угу. — Твой этот… черт, как его там… тот парень, с которым ты спишь. — Инаса? — Шото немного оживляется. — Он самый, — кивает Тойя. — Где он сейчас? Объективно, наиболее безопасным решением было бы притащить ветряного парня сюда, чтобы он «помог» Шото; идея — максимальный пиздец, потому что никогда в жизни Тойе не хотелось караулить заброшенный склад, пока внутри трахают его родного младшего брата, и он не уверен, что сможет выдержать это, но так у них есть шанс добраться до дома без шума и возможных последствий. Наверное. Тойя не уверен, составление планов никогда не было его сильной стороной. В любом случае, это звучит надëжнее, чем оставлять Шото с Ястребом. Или заставлять его четыре часа корчиться, сначала дожидаясь отца, а потом трясясь с ним в машине. Ещё надёжнее было бы не вмешивать в это никого из альф вообще. Шигараки? Фуюми? Тойя поручился бы, что оба доставят мелкого в целости и сохранности, но всё упирается во время. — В Киото. Что? — Что? — переспрашивает Тойя, резко выплывая из судорожных размышлений. — Инаса, — медленно произносит Шото. — В Киото. Какого хера он в ëбаном Киото? Тойя почти рычит от разочарования, потому что его единственный надëжный как швейцарские часы план "отдать Шото в руки того, с кем он точно сможет потрахаться добровольно" только что рассыпался у него на глазах. Великолепно. Дальше? Ястреб. Пусть закинется любыми подавителями, которые только сможет найти, и тащится сюда. Раз уж он теперь почти часть семьи, то родственникам нужно помогать. Тойя нашаривает в кармане телефон и пытается встать, ненадолго выйти со склада и позвонить, но Шото не оставляет ему ни единого шанса. И проблема в том, что мелкий — мелкий только на словах, в качестве дурацкой клички, которая прилипла к нему в те времена, когда он ещё не доставал Тойе даже до пояса. Сейчас Шото одного с ним роста; он гибкий, конечно, и даже немного мягкий по краям, со всеми свойственными омежьему роду изгибами, но это сводится на нет годами тяжелейших тренировок — у него каменные мышцы и телосложение ближе к отцовскому, особенно на контрасте с Тойей. В честной рукопашной Тойя, возможно, даже проиграл бы ему. Короче, выбраться из хватки Шото — это тоже та ещё задачка. — Тойя, — и как будто всего остального недостаточно, он продолжает это делать — бормотать с такой нуждой в голосе, что у Тойи мурашки по спине бегут. — Не уходи. Спасибо, спасибо, спасибо грëбаным седативным. Говоря открыто, положа руку на сердце, даже подключив всю силу воли и думая только о какой-нибудь мерзости, вроде разлагающихся трупов, Тойя не сдержался бы. Раньше их разделяли несколько стен, присутствие семьи и отсутствие прямого контакта, и уже тогда ему было хреново до дрожи, несмотря на то, что отец придушил бы его без колебаний за одну только попытку посягнуть на чужую невинность. Да он и сам бы себя не простил. Теперь Шото жмётся к его боку, кутаясь в его плащ, и выглядит так, словно если Тойя предложит, он прыгнет на него без всяких сомнений. Тойя не предложит. — Нам нужно убираться отсюда, — произносит он ровно, стараясь донести свою мысль. — Тебе станет намного хуже, и ты точно не хочешь, чтобы в этот момент единственным альфой в твоём окружении был твой старший брат. — Почему? — тихо спрашивает Шото. — Что почему? — Почему ты думаешь… — Шото вздыхает, — думаешь, что я не хочу? Ага. Вот оно. Тойя буквально слышит, как с треском рвутся выстраиваемые годами, десятилетями, доверительные братские отношения. Если Шото вспомнит об этом, когда всё кончится, неловкости не избежать. Биологические ограничения действуют только на альф или это взаимно-ебанутая дичь: если Тойя не чувствует отторжения к его запаху, то и Шото к его тоже? Тойе почти жаль, что он никогда в жизни не интересовался, как это работает у другой стороны. — Ты не осознаëшь, что говоришь. Всё в порядке, мелкий, тебе нужно просто успокоиться и взять себя в руки. Всё будет хорошо. Я тебя отсюда вытащу. Как будто всеми силами желая сделать ситуацию хуже, Шото стонет. Не во весь голос, тихо, почти скулит, а не стонет, но Тойе всë равно становится как-то дурно. Он может мыслить здраво: у него не стоит, запахи не чувствуются, голова ясная и соображалка не отключена. Никаких причин терять самоконтроль. Но даже так… Шото льнëт к нему горячей стороной; ненавязчиво, но трëтся, явно напрашиваясь на какой-то контакт; издаёт все эти… звуки. Всё было бы проще, если бы четыре года назад это не было его влажной мечтой и не преследовало во снах в особо тяжёлые времена. Персональный кошмар. — Тойя. — Мелкий, тебе нужно успокоиться. — Тойя, — Шото хнычет, сильнее цепляясь за него пальцами. Его горячее дыхание опаляет теперь не плечо, а шею, неприкрытую воротом плаща. — Тойя, пожалуйста. И вот здесь они должны остановиться. Тойя осознаёт: это точка невозврата. Шото не понимает, что делает — им управляют инстинкты, обострившиеся из-за препарата. Тойя единственный сейчас с головой на плечах, и ему нельзя эту голову терять. Поэтому он делает то, что делать не хочется: грубо отталкивает Шото от себя, разрывая всяческий контакт. Обида на чужом лице обжигает, но лучше так, чем позволить мелкому глубже падать в эту яму. Тойя встаёт на ноги и решительно идёт к выходу со склада. Ему нужно вдохнуть свежего воздуха, проветриться и покурить. Захлопнувшаяся железная дверь отделяет его от Шото. Из-за нервного напряжения на пальцах вспыхивает почти полноценное пламя, заставляя чертыхнуться от неожиданности. Жуя фильтр медленно тлеющей сигареты, Тойя отходит подальше и подрагивающими пальцами кликает на первый контакт в быстром наборе. Кейго отвечает через пару гудков привычным бодрым приветствием, которое Тойя прерывает, не дослушав: — Говорить можешь? — Я на работе, — судя по звукам, Кейго торчит где-то в помещении. — Что-то случилось? — Да. Уйти сможешь? Ты мне очень срочно нужен. Где ты сейчас? — В Хосу. Так что… — В отцовском офисе? — Тойя рычит в трубку, несдержанно пиная неудачно подвернувшуюся под ноги мусорку. Далеко. — Как быстро ты сможешь добраться до Кото? — Кото? — переспрашивает Кейго. — Ты чего там забыл? У тебя же был патруль, а это не твой… — Отвечай на вопрос. Как быстро? У меня нет времени на болтовню, я в пиздец какой хреновой ситуации сейчас. — Погоди, секунду, — Кейго на той стороне шебуршит, окликает кого-то. — Открой прогноз, дай я посмотрю карту и направления ветров. Это… да-да, там Тойя на линии. Что-то случилось. Не знаю. Видимо, нет. Он… Ох, блять. — Там отец с тобой? — Угу. — Ничего ему не рассказывай. Можешь сказать, что я в полной жопе или ещё что выдумать, но больше ничего не рассказывай, понял? — Понял я, понял. Ты реально в полной жопе — при такой погоде мне туда не меньше часа добираться. — Сорок минут. — Тойя, я не волшебник и не Синкансэн. Там ливень за окном. — Ладно. Хорошо, — произносит Тойя, старательно пытаясь держать себя в руках. — Прости, всё окей. Час так час. Я подожду тебя. Ищи склад С-16. И захвати по пути подавители, самые сильные, какие найдëшь. — Нахрена? — Для тебя. — Для меня? — боги, ну почему именно сейчас он так тупит. — Для тебя, — терпеливо повторяет Тойя. — У меня здесь… Чëрт, ладно, ты всё равно узнаешь. Я с Шото. Здесь склад, где хранились левые гормональные стимуляторы. Мы нашли одну бочку с товаром — Шото надышался этой дряни, я сейчас торчу с ним здесь, и ему хуже с каждой минутой. Мне нужно, чтобы ты оттащил его домой. — Блять. — Да-да, так что, пожалуйста, поторопись. — Тойя, — предостерегающе начинает Кейго, судя по шуму, отойдя куда-то в сторону, — держись от него подальше. Неважно, как сильно тебе захочется — просто не подходи к нему. — Тупица, я на седативных, — выдыхает Тойя, глубоко затягиваясь. — У меня под ними не встанет, даже если я очень сильно захочу. А я очень сильно не хочу. Здесь проблема не во мне, а в Шото — я не могу бросить его там одного, но когда я рядом, он лезет ко мне, и это… Короче, пожалуйста, просто поторопись. — Мне взять таблетки и для него? — Нет, — было бы чертовски хорошо просто накачать таблетками Шото, но это хреновый план. — Томура говорил, что они плохо сочетаются со стимуляторами. Я не хочу, чтобы с мелким ещë что-то случилось. Лучше захвати воды, успокоительных и снотворное. — Для удобной транспортировки? — Кейго невесело ухмыляется. — Он в первой тройке не за красивые глаза, — мрачно бросает Тойя, туша скуренную до фильтра сигарету о ближайшую стенку. — Ты явно не захочешь отбиваться от него. — Так может я и не буду? — Это нихера не смешно, придурок. — Не кипятись. Я уже собираюсь. Прилечу так быстро, как только смогу. Не делай ничего глупого, о чём потом пожалеешь! — Ага. Давай. Жду. Тойя сбрасывает звонок и, на всякий случай, отправляет Кейго геолокацию, чтобы ему не пришлось тратить лишнее время на поиски. Целый час. Нужно вернуться назад и просидеть с Шото целый час. Тойя хлопает себя по карманам, ища блистер с таблетками. Он уже выпил дневную норму сегодня, но лучше словить передоз и проспать сутки, чем получить по лицу внезапным откатом из-за сильного стресса и на радостях от проснувшегося вторичного обоняния пойти и трахнуть родного брата. Таблеток под рукой нет. Тойя чертыхается. Остались в плаще; плащ — остался у Шото. Все дороги ведут назад. Тойя приоткрывает дверь и ужом юркает обратно на склад.