Трансильванская легенда

Чья-то рука зажала ей рот. Эшли пыталась закричать, но рука держала крепко, прижимая голову к подушке. Девушка чувствовала, как бешено бьётся её сердце. Он тоже его слышит? В кромешной тьме не было видно ни зги. Она только ощутила тяжёлое дыхание человека, что держал ей рот. Эшли пыталась ударить его ногами, но никак не могла попасть. — Чшш, — услыхала она прямо над своим ухом зловещий шёпот. — Да угомонись ты, я не буду тебя убивать! Насмерть перепуганная девушка перестала сопротивляться. Человек опустил руку так, чтобы ей было чем дышать, но полностью не убрал. И правильно, ведь она бы непременно закричала. Джек всего в пяти метрах отсюда, за дверью. Он ведь должен был слышать, как они боролись? Почему он не просыпается? — Не отдавай кинжал, Эшли! — всё тем же вкрадчивыми шёпотом произносит ночной гость. — Ты слышишь меня? Она медленно кивает. — Ты поняла? Что бы тебе не говорили, ни в коем случае — никому! — не отдавай кинжал Кристины, — повторил незнакомец. Он, не отпуская её рот, провёл пальцем по её щеке и заправил локон рыжих волос за ухо. Эшли ощутила подкатывающую к горлу тошноту. Что он делает? Но незнакомец уже растворился в темноте, а Эшли вынырнула из ночного кошмара. В окна домика номер тринадцать вовсю лился утренний солнечный свет. Эшли сидела, закутавшись в одеяла и тряслась то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Это сон, всего лишь сон. Она в порядке, и тут никого не было. Хотелось плакать, но девушка сжала кулаки. Не будет она плакать, что за глупость! Нет никаких причин для слёз. Она запрокинула голову, надеясь, что слёзы вернутся обратно. Кулаки были сжаты так яростно, что ногти впивались в ладони, которые ещё не зажили после прошлого раза. Никаких слёз! Она решительно откинула одеяла и стала агрессивно одеваться. Эшли всегда была очень восприимчивой и вспыльчивой. Она винила в этом свою сестру. Вообще, когда Кира повзрослела, с ней стало гораздо приятнее общаться. Но будучи подростком она могла ударить Эшли или обидеть её. Часто Кира ломала какие-то вещи и сваливала всю вину на младшую. Родители почему-то верили всегда старшей, и это выводило Эшли из себя. Она так злилась, что детально продумывала планы мести Кире, которые, по правде, ни разу не приводила в действие. Из-за этого девочка выросла мстительной, злопамятной и токсичной. Когда Эшли было четырнадцать, произошёл неприятный инцидент, из-за которого родителям пришлось водить девочку к психологу. Это было требованием школьного руководства: Эшли должна была проходить курс терапии и отмечаться у психолога, чтобы продолжать учиться в школе. Иначе её могли исключить. А в этой школе у родителей была скидка на обучение благодаря тому, что один их ребёнок уже её окончил. Другую они себе позволить тогда не могли. Эшли сломала руку однокласснице. Эта девушка постоянно стебала Эшли за то, что та донашивает одежду за Кирой, называла её нищенкой и другими обидными словами. Эшли по-честному старалась сдерживать себя. Но однажды терпение лопнуло, и она накинулась на соперницу прямо в школьном коридоре. Конечно, Эшли понятия не имела, как драться, и она просто молотила кулаками куда придётся. Буквально через минуту борьбы Эшли услышала хруст и поняла, что сломала девушке руку. Их растащили, но родители соперницы пожаловались директору, и началось долгое и сложное разбирательство. Родителям Эшли пришлось выплатить крупную компенсацию, а самой Эшли — два месяца ходить на терапию. Но агрессия никуда не делась. Эшли просто научилась её прятать за колкими словами и пассивной агрессией. Из воспоминаний её выдернул Джек. Он, взлохмаченный и заспанный, вышел из спальни и осторожно спросил: — Ты чего чашками гремишь? Эшли как раз наводила себе чай. — Не выспалась. — Кошмары? Она кивнула. — Как погуляла вчера? Эшли постаралась подобрать как можно более лаконичное слово: — Было... интересно. После завтрака девушка направилась к Стеклянной башне. Батера и Джонатан должны были заключить силы перевёртыша Эшли в татуировке, как у Ли. Вообще-то собраться должен был весь Протест: нанесение тату перевёртышу здесь считалось чем-то вроде локального праздника. Традиция, которая уходит корнями ещё ко времени Великого переселения. Эшли радовало только одно: она скоро увидит Питера. Она не хотела себе в этом признаваться, но темноволосый равк с застенчивой улыбкой очень ей нравился. Не хотела признаваться, потому что вся эта романтическая ерунда только отвлекала бы от всего остального. Но она же может испытывать к нему чувства и никак не раскрывать себя? Влюбляться приятно, хоть и временами болезненно. Нельзя сказать, чтобы это была её первая влюблённость. В старой школе ей нравился один парень, но всё закончилось после первого же свидания. Он хотел развести её на что-то посерьёзнее, и влюблённость Эшли как рукой сняло. Тем не менее, все эти взгляды украдкой, гулко бьющееся сердце, когда он появляется в классе — всё это было очень приятно испытывать. Здесь ситуация немного другая. Питер значительно старше, это во-первых. Он равк, это во-вторых. Ну и в-третьих, Эшли сейчас нужно больше думать о собственном выживании, своих новообретённых способностях и подковёрных интригах, в которые её пытаются втянуть. Когда уж тут выбрать время, чтобы гулять под луной и держаться за руки? Ну и плюс, план по вызволению девушки из-под Стеклянной башни. Подробностей Батера и Николай пока ей не сообщили. Она только знает, что девушку зовут Лорен, и Николай — её старый друг. Почему она находится в заточении, никто ей не сказал. Эшли должна выяснить, кто носит ей еду, в какое время, и где хранятся ключи от камеры. Батера, Джонатан и Сэм с Питером уже были в столовой, когда туда пришли Эшли с Джеком. В руках Сэма была тату-машинка, на одном из столов разложены крем, салфетки, чистые иглы, антисептик, чёрная краска и пищевая плёнка. Ребята поздоровались со всеми, а, когда она встретилась взглядом с Питером, то её сердце мгновенно упало куда-то в направлении земного ядра. Она заметила, что Питер тоже слегка улыбнулся и задержал на ней взгляд дольше, чем обычно. Его фиолетовые глаза засияли ярче при виде Эшли. — Готова? — спросил Джонатан. Та неуверенно кивнула. — Ты будешь делать мне тату? — спросила она у Сэма. — А то! — просиял парень. — Я в этом деле мастер, не трясись! — Когда ты последний раз это делал? — поинтересовалась девушка. Тот задумался, и Эшли с тоской подумала, что слишком уж долго он вспоминает. — Пару лет назад, когда в Протест пришёл Тигра, — наконец ответил он. — Да ты не боись, сеструнь! Сделаю в лучшем виде. Эшли нервно сглотнула. Остаётся надеяться, что набивать тату — как кататься на велосипеде: один раз научился, а потом как по накатанной. Ребята всё прибывали и прибывали. Вот Эмма и Сьюзен впорхнули в помещение и заняли столик поближе к импровизированной тату-студии. Затем подтянулись Джо и Элизабет, они тепло улыбнулись всем собравшимся. Последним пришёл Демин. Джонатан пару раз хлопнул в ладоши, чтобы прекратить галдёж. — Друзья! Сегодня мы собрались, чтобы запечатать силы нашей новой подруги и соратницы — Эшли. С этого дня ей станет значительно проще жить, ведь обращения перестанут происходить произвольно, — он повернулся к Эшли и посмотрел ей прямо в глаза. — Будь храброй, Эшли. — Будь храброй! — в унисон повторили члены Протеста. Девушка села в кресло, которое кто-то притащил из библиотеки. Ноги тряслись от нервного напряжения, ладони тоже, но Эшли крепко сцепила их между собой. Друзья пожелали ей быть храброй, и она будет. Это всего лишь тату. Сэм показал ей эскиз татуировки. Эти были четыре трехконечные звезды, которые образовывали собой восьмиугольник с шипами. В центре круга начертана буква Э. Миленько. Она бы предпочла бабочку на запястье, но и это сойдёт. Мастер перевёл эскиз на её шею. При этом длинные волосы постоянно мешали, а Эшли было неудобно держать их одной рукой, поэтому Питер поспешил на подмогу. Она покраснела, когда он осторожно собрал её волосы и перекинул через плечо. Всё время, пока Сэм возился с переводом, Питер придерживал волосы, и девушка ощущала тепло его руки. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к ней щекой, но вовремя себя одернула. Вот был бы конфуз! Когда игла коснулась её кожи, Эшли чуть не вскрикнула. Жжётся! Игла блуждала по жилам, пока Сэм закрашивал контур, и кожу неистово жгло. Эшли терпела и молилась, чтобы это поскорее закончилось. Периодически Сэм делал какие-то пассы руками, оставляя таять в воздухе цветные символы. Да, в Ричмондских тату-салонах такого не увидишь. Закончилось всё спустя полчаса. Эшли они показались десятилетием. Сэм намазал тату мазью и накрыл пищевой плёнкой. Затем придирчиво оглядел свою работу и констатировал: — Поздравляю! Теперь твоя сила запечатана, а ты свободна! Раздались аплодисменты и улюлюканье. Хлопали все, кроме Демина. Он, как и прежде, сидел со скрещенными на груди руками и смотрел в потолок, не особенно интересуясь происходящим. — В Халагардт! — выкрикнула Элизабет, и остальные поддержали её. — Так, стоп! — грозно, но едва скрывая улыбку, проговорил Джонатан. — Никаких Халагардтов в учебное время. Всем разойтись по своим тренировкам. Элизабет, тебе нужно подтянуть стрельбу из арбалета. Сью и Эмма так и не доучили маскировочные чары. А про Эшли с Джеком я и вовсе молчу. В Халагардт можете сходить вечером. Улыбки сползли с лиц, и все поплелись на улицу. Сью и Эмма, взявшись за руки, стали подниматься в библиотеку. Демин подошёл к Эшли. — Пойдём, — бросил он небрежно. Эшли взглянула на Питера, а потом тоскливо побрела за Тигрой. Он повёл её к первой линии деревьев перед лесом. Они находились на достаточном отдалении от домиков, чтобы никому не мешать. — С превращениями достаточно просто, — произнёс Демин, когда они остановились. — Нужно коснуться татуировки, и ты обратишься. Он уселся по-турецки на траву, приглашая её сделать то же самое. Та повиновалась, боясь сказать лишнее слово, чтобы его не рассердить. Очевидно, им вдвоём придётся проводить много времени вместе, раз уж он единственный из команды, кто может её обучить. — Пока тату не зажила, мучить тебя не будем, — отстраненно проговорил он, стараясь на неё не смотреть. — Но вот с магией всё по-другому. Ты можешь выполнять простые пассы, но не факт, что у тебя получится всё, что захочется. Мишка учил меня целебной магии, когда я только начинал... — Кто-кто? — переспросила Эшли. — Ну, Сэм, — уточнил Демин. — Мне он напоминает медведя, поэтому я его называю Мишкой. — А он тебя Тигрой, — сказала Эшли. — Не только он, — девушка с удивлением обнаружила, что прозвище Демину нравится. — И не просто так. — Почему? Демин как будто только и ждал, когда она спросит. Он поднялся с травы, отряхнул джинсы и провёл рукой по своей шее. Превращение произошло моментально. Вот перед ней стоял невысокий худенький азиат, а через мгновение — огромный, выше её самой, черно-рыжий тигр. — О боже! — завопила Эшли, вскакивая и отбегая подальше от монстра. Что-то с ним было не так. Поборов свой страх, она замерла и стала разглядывать зверя. Большие лапы мягко ступают по земле к ней навстречу. Но осторожно, чтобы не напугать. Из груди доносится клокочущий рык. Эшли переводит взгляд на его морду. Два громадных, закрученных рога торчат из его страшной зубастой пасти. — Саблезубый, — выдыхает она. — Ты саблезубый. С ума сойти! Эшли от избытка впечатлений хватается за голову, стараясь привести мысли в порядок. Их ведь не существует? Да, конечно: как и равков, оборотней и магов. Однако, вот он, стоит перед ней, капая слюной на землю. Тигр вдруг поднимает переднюю лапу и тяжело опускает её на траву. И снова перед Эшли стоит юный парень, а не саблезубое чудовище. Он, явно довольный собой, усаживается в ту же позу, и говорит с напускной небрежностью: — Вот так как-то. Но сейчас тебе нужно научиться делать пассы. В прошлый раз ты подожгла стол, значит, учить будем магию огня. — Ну... — протянула Эшли нерешительно. — Вообще-то тут такое дело... Она не знала, как ему сказать, чтобы он не взбесился. Очевиден тот факт, что Демину не нравится, когда его кто-то в чём-то превосходит, особенно если это новичок. — В общем, Батера считает, что я могу быть, кхм... наполовину перевёртышем, наполовину магичкой, — она специально принизила свои способности, чтобы это звучало незначительно. Лицо Демина вытянулось. Он пытался свести воедино то, что она сказала, и ему это не нравилось. — Ты хочешь сказать, что ты выродок? — хмуро спросил он. Ауч, зачем так грубо-то. Эшли стушевалась, не зная, что на это ответить. — Выродок — это тот, в ком уживается две сущности. Это название придумали урождённые трансильванцы. После того, как одного из магов укусил оборотень, и он стал обращаться каждое полнолуние, но при этом не утратил магии. — Это плохо? — испугалась Эшли. — Выродки обычно с гордостью носят это имя, но маги придумали его исключительно для унижения. Так что думай сама, — пожал он плечами, внимательно её оглядывая. Наверное, думает, как такое ничтожество может обладать сразу всеми качествами, которыми он сам бы хотел обладать, решила Эшли. Ей становилось всё более неуютно рядом с ним, хотелось сбежать. — Меня никто не кусал. Вроде как мои прабабушка и прадедушка были магичкой и перевёртышем. Вот всё и перемешалось во мне, — объяснила она как можно расплывчатее. Уже не знаешь, кому тут можно всё рассказывать, а кому нет. Демин смотрел на неё отстраненно, изучающе, с почти математическим интересом. — Чудно, — протянул он, не сводя с неё глаз. — В таком случае, пока не заживёт печать, тебе лучше позаниматься с Мишкой. Он развернулся и пошёл в сторону одного из домиков. Вот и всё. Эшли облегчённо выдохнула. Кажется, пара дней передышки у неё есть. Девушка направилась обратно к башне. В библиотеке были йеле, Сэм и Батера. Эшли так и не поняла, к какому виду существ относится Батера. Глаза у неё обыкновенные — карие. Никаких способностей за ней замечено не было. Кто такой Николай, Эшли тоже не знала. Видимо, нежитью дело не ограничивается, и существует ещё множество невиданных созданий, о которых ей только предстоит узнать. Проходя мимо одного из стеллажей, в его зеркальной поверхности она заметила движение. Эшли остановилась и посмотрела в него. Со стенки шкафа на неё смотрел мужской силуэт. Он был еле различим, размыт. Как будто она смотрела сквозь толщу воды. Её сердце замерло, она моргнула, и наваждение исчезло. — Эшли! — воскликнул Сэм, заметив, как она стоит, уставившись в шкаф с книгами. — Какими судьбами? — Эээ, — протянула Эшли, с трудом оторвав взгляд от стеллажа, — Демин сказал, чтобы я позанималась с тобой. Она кратко перессказала ему то, что поведала ей вчера Батера, умолчав только о конкретных именах. Пока девочки вычитывали что-то о маскировочных чарах, Сэм притащил с десяток пыльных фолиантов и свалил их на столе перед Эшли. — Это практическая магия, — обведя рукой гору книг, произнёс Сэм. — Конечно, мы будем много практиковаться, но теория тоже важна. Последовательность пассов имеет важное значение — если поменять местами некоторых знаки, можно вместо лечения раны, например, раздеть человека догола. Хорошее заклинание, но лучше применять его при нужных обстоятельствах, — он весело подмигнул ей. Они изучали пассы, взмахи и знаки, пока не стало темнеть. В библиотеке зажглись огни, Сью и Эмма ушли, попросив ребят зайти к ним в домик, как закончат. Учить магию было увлекательно. Пока что Сэм учил её только складывать пальцы в нужные знаки. Иногда от пальцев Эшли исходил небольшой разноцветный дымок. Сэм довольно кивал головой, когда так происходило, а Эшли радовалась, что у неё получается. Через час она почувствовала себя выжатой и очень уставшей. И голодной. Она с ужасом вспомнила, что ни разу сегодня не поела. Когда она предложила Сэму зайти в столовую, тот покачал головой и заговорщицки ухмыльнулся: — Сегодня у нас для тебя особенный ужин. Придётся пройтись, но это того стоит. Идти куда-то ей хотелось меньше всего. Хотелось просто лечь и умереть. Прямо здесь. Но любопытство оказалось сильнее. По пути они зашли за йеле, те позвали Джо с Лиз. Питер, Демин и Джек тоже подтянулись. Питер, к великому удовольствию Эшли, шёл по правую сторону от неё. Для этого ему пришлось протиснуться между ней и Джеком, и у Эшли покраснели кончики ушей. Хорошо, что их за волосами не видно. — Здесь недалеко, — негромко сказал он ей. — Тут есть брешь, ведущая прямо в Халагардт, так что мы часто там бываем. — Это город? — поинтересовалась девушка. — Да. Небольшой, но очень уютный. Там живёт один из старых друзей Джонатана, Майк. Он был в Протесте раньше, но потом ушёл. — А почему? — Эшли выспрашивала очень осторожно, надеясь, что Питер не заметит, как она взволнована. — Не знаю, — пожал тот плечами. — Я знаю, что, когда Протест был сформирован второй раз, многие разошлись. Наверное, у них было недостаточно мотивации. А может время было такое. Всё-таки Фаундер тогда был довольно силён, и его пропаганда работала сильнее, чем сейчас. — А какая у тебя мотивация? Питер молчал, словно раздумывая, стоит ли ей говорить. Он вдруг помрачнел, и Эшли стала себя ругать. Ну зачем ты спросила, вдруг это чересчур личное? Но через какое-то время Питер всё-таки ответил: — Фаундер забрал у меня кое-кого. Я хочу её вернуть. Второй раз за день Эшли показалось, что её сердце ухнулось вниз, пробив все слои земной коры. Её. Он хочет вернуть её. Больше она спрашивать не стала, и так всё понятно. Что ж, если он до сих пор так страстно желает вернуть её и отомстить Фаундеру, то для Эшли в его сердце места нет и не будет. Только почему так больно, если она ни на что особо и не претендовала? Она ведь сама себя уговаривала: никаких держаний за ручку, только магия, династия Гритиссов и планы Джонатана. Так почему же так всё ноет внутри? Эшли вынырнула из своих тоскливых рассуждений, когда все остановились. Шедшие впереди уже стали проходить сквозь брешь, которую едва можно было различить в темноте. Эшли взглянула на Питера. Видимо, что-то такое было в её лице, что он мягко улыбнулся и взял её за руку. Сердце девушки подпрыгнуло, когда они вместе вошли в брешь. Как только они оказались по ту сторону, их руки расцепились. Он просто поддержал её, потому что решил, что она боится идти в брешь одна. Больше ничего в этом жесте не было, пыталась уговорить себя девушка. Питер больше на неё не смотрел. Она разглядывала место, в котором они оказались. Откуда-то повеяло морским бризом, обдавая уставшее лицо Эшли свежестью. Они стояли посреди аллеи, густо укрытой деревьями, низко склонившими свои ветви. Справа и слева виднелось множество лавочек и домиков с яркими вывесками. Лавка мороженого «ЕдиноРожок», булочная «Сахарный гном», магазин «Безделушки Майка». — Стойте! — вдруг услышала Эшли чей-то возглас. — Я здесь уже был. И всё бы ничего, если бы эти слова не произнёс Джек.