сладкий вкус горечи на губах.
21 июля 2022 г., 20:19
***
Настала самая приятная пора весны : май месяц. Почти на глазах прорасталась свежая зелень, всё больше и больше окупировала территории значительных размеров. На зелёном махровом ковре стали пестреть жёлтые одуванчики. Пение птиц стало музыкой для души, оно согревало ни чуть не хуже майского солнца. С каждым днём температура на улице становилась всё выше и выше, лишь ночью понижаясь на пару градусов. Долой снежные метели, пробирающие до дрожи не то, что в ногах, а даже в костях. Не нужны больше эти тяжёлые пуховики и ветровки, пальто да плащи. Самое время для футболок и шорт, лёгких летних платьев и юбок. Можно наконец не скрывать своё тело за тёплыми водолазками поверх курток. Погода резко поменялась с ледяного айсберга на пока ещё тёплое, не испепеляющее светило. Впереди ещё целый месяц учёбы и труда, но признайтесь, ну вот кому захочется стараться в конце учебного года, когда за стенами душных кабинетов природа играет по своим правилам, создавая и правда летнюю атмосферу? С привкусом предстоящего лета и каникул появилась ещё и мотивация жить. Зима-зима-зима. Она каждый год играет в свои собственные, очень даже нечестные правила, а мы каждый раз ей верим, наивно веря в чушь, что эта холодная пора года продлится лишь три месяца. Именно этот промежуток времени приносит с собой не самые лучшие и приятные, но зато действительно запоминающиеся моменты. Это как попробовать в первый раз какой-то дешёвый коньяк — горечь на конце языка остаётся, пока не перебить её чем-то, что убавит неприятный вкус и добавит от себя что-то ещё : неважно, солёное или сладкое, острое или кислое, главное получить новые ощущения, неизведанный для тебя бланк экзотических вкусов. Вот и в жизни так : осадок после неблагоприятных моментов всегда можно перебить новыми, уже более хорошими. Ну, почти всегда. Школьные будни, как всегда, у всех разные : кто-то сидит за последней партой за рисованием летающих голов, в исполнении своего стиля, там же кто-то играет в какую-нибудь то стрелялку-рубилку с товарищами по сети, кого-то вечно зажимают в уборной, а тот лишь молча унижается, опустив голову вниз, кто-то помладше бегает по коридору, напролом несясь и задевая всех, кого только можно и нельзя, иногда врезаясь в те места людей, которые неприлично называть вслух, а кто-то другой на зло старшим и руководителям выкрикивает эти неприличные слова на всеобщее обозрение, что ещё хуже — тегает их на партах или на стенах в толчке. Некоторые курят электронные прямо в уборной, поёживаясь от громкого цокота каблуков и каждого вошедшего в туалет, в страхе так тупо пойматься. Кто постарше идёт за гаражи курить уже недетские электронки, а самые настоящие и не самые дешёвые сигареты. У кого-то в этой компании обязательно будет отцова или дедушкина трубка, настоящий антиквариат. Наличие этой незатейливой вещи будет служить авторитетом для его обладателя. Никто не посмеет затянуться до того, пока этот «авторитет» не явится на священное место. Учащиеся делятся на несколько типов : задиры, они же гроза мелких и слабых, серые мышки, по другому — ботаны, и третьи — тот самый золотой нейтралитет. Сколько бы лет не прошло, основной состав школьников будет придерживаться этих пунктов. Это неизменно так же, как и смерть, налоги, правило трёх секунд и социальное неравенство. —Алекс, там на заднем опять взбучку устроили. Шевели задницей, ты обязан это увидеть! – из мыслей парня вытащил взбудораженный крик товарища, сам который нервно дёргал рукав рубашки. —давай потом, я только с гаражей пришёл. Не хочу тратить своё время на ссоры первоклассников из-за невзаимной любви. —да какой там..! – он задохнулся от нахлынувших эмоций и спешки, но вскоре взял себя в руки и продолжил — Там, помоему, Егор дерётся. Давай, Алекс, быстрее. Заодно проверим — он это или не он. —так это наш Егор? —да-да, твой Егор! —так ты сразу и говори, балбес. Мало ли Егоров на свете, да хотя бы в этой школе. Давай, шевели булками, – и не дожидаясь ответа, шатен побежал вперёд друга, в нетерпении узнать, какой из десятков Егоров там дерётся. Пока он напролом мчался по коридору, то столкнулся со своим одноклассником, по совместительству лучшим другом, умным человеком и также просто старшим братом Егора. —Ал, смотри, куда несёшься. Мы только с перекура, а ты уже на второй гонишь. Не многовато за пять минут? – Майкл ухмыльнулся, придерживая его за локоть, чтобы тот не упал. —ха-ха, ну очень смешная шутка, Майкл. Иду смотреть, как твоему драгоценному братику надирают зад на заднем дворе. Ты со мной? —чего? Линчу? Куда этот идиот опять влип, чё-ёрт!? – он демонстративно закатил глаза и громко ругаясь, пошагал рядом с приятелем, не заботясь о фильтровке речи. *** «Шёл 1907 день зомби апокалипсиса. Вернее, уже постапокалипсиса. Запасы почти полностью иссякли. Из воды остались лишь пару бутылок пресной. Еду мы делим на двоих, и приёмы пищи тоже сократились почти в два раза : из рациона я убрал перекусы и полдник. Рыбу готовить больше не буду, после собственной стряпни меня рвало целый день, и мерзкий рыбий привкус до сих пор остался во рту. Хоуп и без рыбы рвёт, похоже, у неё обострилась морская болезнь. Да и корабль тоже не хило трясёт, что меня аж воротит. Единственное моё утешение в том, что моя надежда, моя дорогая Хоуп смогла выкарабкаться из своего плачевного состояния. Рана на боку зажила, и её состояние наконец нормализировалось, что прорвало меня на слёзы. Давно я не изливал свои эмоции наружу, а тут не просто слёзы, тут слёзы самой настоящей радости и безмерного счастья. После стольких неудач и бед я перестал верить в чудо и надеялся только на себя, позабыл, что такое радоваться мелочам, но после исцеления Хоуп я вновь почувствовал себя живым, ощутил необъяснимое тепло в груди и до дрожи в коленях приятное чувство, когда внизу живота что-то тянет, а внутри всё полыхает. Маленькая, на первый взгляд безнадёжная искра пробудила во мне целый пожар, всплеск эмоций и способность снова что-то чувствовать. Я почти все эти пять лет, всё это время, мать твою, пробыл в апатии и тревожности. За последний месяц я, как будто опять встал на ноги и потихонечку учился ходить, познавать мир, смеяться и плакать. Я всему учился заново : учился вновь заботиться и переживать о ком-то, готовить, плюс-минус, убираться и наводить уют, поднимать настроение и шутить. Правда, ни одного моего слова она не понимала, а над моими шутками смеялась лишь потому, что смеялся я сам. У неё это было что-то вроде ответной реакции. Но это в прошлом, поскольку всё время после реабилитации Хоуп я занимался её развитием. Она оказалась прекрасным учеником и понимала всё на лету : через пару недель она уже практически знала весь алфавит, с трудом, но всё же проговаривала некоторые слова и была в силах что-то сказать без моей помощи. Я рисовал различные предметы или животных, большинство из них она с радостными вскриками узнавала и улыбалась как ребёнок, а всех остальных насекомых и зверей я тщательно объяснял и изображал характерные для них звуки, отчего Хоуп приходила в восторг и повторяла их за мной. Конечно, это удалось мне лишь через внутренние истерики и сомнения, так как первое время она относилась ко мне подозрительно и даже враждебно. Я прекрасно понимал её поведение, хотя всё же это меня раздражало, и в какой-то момент просто хотелось забить огромный болт на всём этом, но я перешагивал себя и продолжал двигаться дальше. Сперва она строго запрещала к себе прикасаться и обходила меня стороной, но вскоре её настигли ночные кошмары, из-за которых она посреди ночи буквально подрывалась с кровати и мчалась ко мне, чтобы найти защиту. На это я лишь уступал место и устраивался с краю, потом читал ей сказки, которые помнил, но бывало и сам сочинял на ходу. Вот так мы и засыпали в обнимку до утра. Впервые за время кто-то увидел не вершину айсберга, а то, что под ним.» *** 1908 день апокалипсиса и 97 день странствия по тёплым и не очень водам. Море, быть может, и океан, чёрт, слишком всё сложно, карта порвалась от старости и излишней влаги, так что определить конкретно было почти невозможно — сегодня, на удивление, спокойный. Импровизированный корабль с алыми парусами движется плавно, лишь изредка покачиваясь от сильных порывов ветра. Погода, да в целом и климат изменились : солнце начало греть ощутимо сильнее, принося с собой не только свои лучи и свет, но и частичку тепла, холодные порывы ветра сменились на тёплые ветерки, нежно ласкающие лицо. Зима-зима-зима. Ядерная. Была. Неужели наконец закончились снегопад и холода? К берегам, на первый взгляд, обитаемого острова, течением прибило потрёпанный катер спустя пару месяцев морского странствия. Солнце нещадно палило палубу своеобразного корабля, отчего ходить по ней становилось невыносимо больно. Даже в закрытой каюте парня настигли назойливые солнечные лучи, что прожигали очи. Сверху раздавался тихий звук шагов, который перерастал в бег. Вероятно, это Хоуп проказничает или делает утреннюю разминку. Хотя, судя по некому зною и духоте, а также излишне яркому светилу, был далеко не рассвет и даже не утро. Вчерашней ночью уснуть было достаточно тяжело. В голову лезли навязчивые мысли. От этой болезненной рутины мог спасти лишь очередной поход в собственный, с виду крошечный, а внутри необъятный мир фантазий, в который иногда выбирался парень, чтобы отвлечь себя от злой, суровой реальности. В любом случае, похоже, он отрубился и проснулся лишь сейчас, а «юнга» решила не тревожить чуткий сон своего капитана. Раздался характерный, до ужаса скрипучий звук опускания якоря. От этого соня поёжился и перевернулся на бок, накрыв свою голову подушкой. Спустя мгновение над головой раздался громкий хлопок, после каюту окутал звонкий девичий смех.
Примечания:
работа, буквально высосанная из пальца. это первое, на что хватило сил спустя творческого кризиса, длиною в несколько месяцев. кисло.
