Грёзы не всегда сладки

Люмин тяжело вздыхала всё чаще и чаще. От внимания остальных, это, не укрылось конечно же. Кадзуха обеспокоенным тоном говорил нечто вроде: «Ты можешь нам открыться, расскажи если тебе тяжело», Синь Янь верещала пронзительным от волнения голосом: «Всё в порядке?», Фишль умудрялась беспокоиться в всё том же надменном тоне, а Паймон в последнее время подозрительно притихла. А затишье это у Паймон всегда происходило перед самой настоящей бурей. Даже прекрасные пейзажи, что должны были очаровывать своим величием, и открытостью для людских сердец в то же время; прохладные океанские ветра – муссоны и бризы, что преследовали их с самого прибытия на остров; разбирающаяся о песчаный берег волна ярко бирюзового цвета – ничто из этого не могло успокоить трепещущуюся душу Люмин. Она почти всегда была спокойна, более того – безэмоциональна. А потому любая редкостная эмоция горела в ней адским пламенем, пожирая изнутри – настолько сильным было всё то, что она изредка могла почувствовать. Люмин беспокоилась. И отнюдь не на пустом месте. Недавно появилось царство грёз Кадзухи, было и царство грёз Синь Янь – Люмин боялась, что и до неё очередь дойдёт. Ей не хотелось, чтобы в её грязном белье порылись на глазах её друзей. Ей не хотелось вспоминать о том времени. Ей не хотелось вновь чувствовать те эмоции. Да и опасно это было. Ведь её мечты не были столь лёгкими для осуществления, как у Кадзухи или Синь Янь. Они были грешны и порочны. В самом начале своего пути, столько столетий назад, что Люмин и не припомнит – тогда она мечтала лишь об одном. О смерти. Ведь о чём же ещё будет думать тот, кто в один миг лишился всего, что когда-то было для него смыслом жизни? На плечи Люмин и Итера неожиданно легло тяжёлое бремя ответственности – они должны были отомстить за свой павший народ. Но как мстить той силе, что за мгновенья уничтожает миры? Их путешествие началось из-за этого – им нужно было узнать способ борьбы. Они видели падения мириадов звёзд, смерти мириадов людей. Разрушение множества миров. Но к ответу даже не приблизились. Отчаянье с необычайной периодичностью и свойственной ему холодностью душило.

***

– Люмин! Люмин! Вставай скорее! Люмин с преогромнейшим усилием приподнялась с шезлонга и открыла слипающиеся глаза. От духоты этого обычно прохладного места кружилась голова, Люмин чувствовала, что если сейчас не поднапряжётся, рухнет обратно. Скоро должен пойти дождь. – Думалось Люмин, – Я удивлюсь, если не будет грозы. И она была права. Откуда-то с востока шла вереница тёмных грозовых туч. Это заставило Люмин ухмыльнуться своей проницательности. Плавной походкой она приблизилась к уже собравшемуся на берегу отряду. Они с затаённый чувством опасности молча смотрели на развернувшийся пейзаж. А у Люмин задрожала всем телом, ноги подкосились её, и она покачнувшись упала на колени. Люмин наперебой начали окликать товарищи, но перед глазами было мутно, а в ушах звенело. Невозможно!.. Вместо островов ей в проблесках молний померещился вид на её, её собственное разрушенное королевство, мир, где она жила прежде. Отвратительное чувство. Ведь она даже не могла толком вспомнить свою жизнь там. Будь она неладна, проклятая эрозия.