Кради моë сердце и не жалуйся

— Было сложно, но я считаю, я справился. Дима кожей чувствовал, как из-под тëмных очков на него взирают два круглых глаза босса. Взирают с презрением, надо сказать. — Позов, ты считаешь, что этого достаточно? — протянул босс, разминая затëкшие плечи, но Диме казалось, что он разминался для того, чтобы его ударить. — Этого мало. Слишком мало, особенно для такого, как ты. «Для такого, как ты». А какой он, Дима Позов? Отчаявшийся, разочаровавшийся в жизни и нашедший себя в том, чтобы каждое утро приносить боссу в кабинет ароматный кофе? А ведь когда-то он был совсем другим. Кажется, у него были свои цели и мечты. Кажется, он даже встречался с кем-то. Кажется… ему это только кажется. И теперь он смотрел на себя откуда-то снизу, пытаясь разглядеть ту фигуру, которая когда-то стремилась быть выше, сильнее. Никак не дотягивался. Босс хлопнул у него перед носом. — Ау, Позов! Дима резко спохватился и дëрнулся. — Простите!.. Матвиенко снял очки и устало потëр переносицу. Тогда Дима наконец смог разглядеть его глаза вблизи — тëмно-карие, такие глубокие — они смотрели совершенно без презрения, как ему казалось ранее, лишь с каплей какой-то неведомой Диме тоски. — Слушай, забей на этот проект. У нас и так долгов хватает, — продолжил сокрушаться босс. — Лучше скажи мне, ты что-нибудь ел сегодня? Дима только захлопал глазами. — Понятно, — раздражëнно цокнул языком Матвиенко, и, особо не церемонясь, схватил своего подчинëнного за руку и куда-то потащил. — Сергей Борисович, куда мы? — осмелился пролепетать Позов, сердце которого выписывало кульбиты от таких неожиданных поворотов. — Увидишь. Босс Димы был тем ещë мрачным и мутным человеком. Вокруг него всегда царила тяжёлая рабочая атмосфера; в офисе боялись лишний раз кашлянуть. И теперь этот мутный босс куда-то его тащил против его воли. — Сергей Борисови-ич… О’кей, Дима давно работал здесь и знал, что его босс не из простых. Но что с ним вообще творится в последнее время?! Позов вспомнил, как недавно Матвиенко обругал его за то, что он надел рубашку шиворот-навыворот, а затем приказал снять рубашку прямо у него в кабинете, и сам застегнул пуговицы, все до единой. Какие-то странные у них складывались отношения… Самым страшным оказывалось то, что Дима особо-то и не был против. Кризис ориентации он с горем пополам пережил в четырнадцать с хвостиком, влюбившись в старшеклассника с длинными худыми ногами и густой тëмной шевелюрой, поэтому теперь в свои двадцать восемь совершенно точно не сомневался, что ему было без разницы, какого пола человек.

***

— Но Сергею Борисовичу это знать не обязательно, — бурчал он, объясняя ситуацию Арсению. — Представляешь, он потащил меня в столовую чисто для того, чтоб накормить! — А я говорил тебе, что ты неважно выглядишь, — прищурившись, выдал Арсений. — Да ну тебя, — закатил глаза Позов. Арсений подозвал официанта поближе и кивнул на меню. — Так ты определился? — Я же сказал, что ещë в четырнадцать! — С блюдом определился? — приподнял бровь Попов. Дима на мгновение завис с открытым ртом, а потом сконфуженно опустил глаза вниз. — Д-да. Стейк из говядины под брусничным соусом, пожалуйста. Когда официант принял заказ и отошëл, Арсений в голос рассмеялся, на что другие посетители кафе обернулись к их столику, но Графа это, кажется, никак не задело. — Угомонись, актëр, — зашипел на него Дима, и Арсений картинно поклонился остальным людям в помещении, словно только что отыграл свою лучшую роль в спектакле. — Ну правда, тебе стоило бы есть побольше. Выглядишь как тощий дрозд, — фыркнул актëр, принимаясь за еду, которую только что принесли. — Ни разу не видел тощих дроздов, — хмыкнул Дима, пододвигая к себе тарелку со стейком. — Посмотрись в зеркало. — Арсений! — Приятно познакомиться. Дима медленно жевал остывающую пищу, думая о том, что совсем скоро ему должны перезвонить по поводу проекта. Но Сергей Борисович сказал забить на это дело… разве так можно? — Так, ты опять прокис, как молоко в моëм холодильнике, — сокрушëнно покачал головой Арсений. — Значит, мы с тобой сейчас идëм на каток. — Э-э… Арс, мне должны скоро позвонить с работы… — Ну, значит, включишь видеосвязь и поразишь их своими приëмами фигурного катания, — фыркнул актëр, бросил на стол пачку денег и, подхватив под руки Диму, потащил его прочь из кафе. Ребята сели на тридцать третий автобус, и тут телефон Димы стал разрываться от звонков, но Арсений вовремя перехватил его и совсем отключил. — Эй! А как я… — А тебе вредно так много переживать по пустякам. Если босс сказал не париться, значит, расслабься! — Арсений раскинул руки и устроился на сиденье так, что вряд ли рядом смог бы подсесть кто-то ещë. Дима только грустно вздохнул. Ему казалось, что это выйдет ему боком.

***

— На катке будет холодно, так что переоденься. С этими словами Арсений бросил в Диму кулëк с одеждой, а сам модельной походкой направился в личную раздевалку. Мажор фигов. Дима зашëл в раздевалку, и на его счастье, она была пуста. Он стал перебирать вещи, которые дал ему Арсений, и вскоре присмотрел себе нелепое чëрное худи с надписью «Home» на груди. Переодевшись и переобувшись, Дима спрятал оставшиеся вещи в шкафчик, но телефон всë же решил оставить при себе, пусть и выключенным. Когда он вышел к катку, его уже ждал Арсений на высоких коньках в блестящем костюме, словно он прямо сейчас будет выступать с короткой программой в финале каких-нибудь соревнований. Дима только улыбнулся — это ж Арсений. Актëр кивнул другу на лëд, и тот замотал головой, но по старой проверенной схеме Попов затащил Диму на каток, и тот тут же крепко ухватился за бортик, чтобы не упасть. — Арс, это была плохая идея, — попытался перекричать громкую музыку Позов. — Что говоришь? Отличная идея? — заулыбался Арсений. Дима на это только фыркнул. Медленно, шаг за шагом, но он всë же встал на коньки. И даже проехал пару метров, прежде чем врезаться в бортик. Успех! Внезапно Арсений начал озираться по сторонам, и Дима заметил, что ему стало как-то некомфортно. Но разве актëру может быть некомфортно в толпе людей? Дима подъехал к другу и вопросительно посмотрел на него. — Ты чего не катаешься? Сам позвал же. — Я… Ну… Ты едь вперëд, я догоню, — нашëлся Арсений. Дима покачал головой и поехал, попутно оглядываясь на Попова. Вдруг Дима зацепился взглядом за человека, который пристально смотрел на Арсения со стороны трибун. Фанат, что ли? Обычно у Арса фанаты девушки, но всегда бывают исключения, в этом нет ничего странного… Арс боится, что ли, что его сейчас тут все узнают и начнут просить автографы? Уж извините, не настолько он известен! Но парень, кажется, разглядывал Арса не просто так, а преследуя какую-то цель. Дима подъехал к Попову уже со спины и напугал его. — Бу! Так ты меня кататься привëл или стоять на льду и наслаждаться видами своих коньков? — пошутил Позов, но серьëзный взгляд Арсения встревожил его ещë больше. — Арс? Всë хорошо? — Дима осторожно прикоснулся к плечу актëра, и тот слабо улыбнулся ему в ответ. — Да, извини. Просто я увидел человека, которого предпочëл бы не видеть. — А-а… — Дима растерянно поджал губы, и Арсений небрежно отмахнулся. — Не забивай этим свою светлую головку. Это мой бывший. — Б-бывший?! Дима не знал, чему он удивился больше: тому, что у его друга есть бывший, или тому, что у его друга есть, мать его, бывший. Не бывшая, а именно бывший. Хотя… С другой стороны, Дима не имел никакого морального права судить его, потому как сам попался в ту же ловушку порицания обществом. Но какого чëрта тогда Арсений впервые упоминает об этом, и почему так яростно создаëт вокруг себя образ Казановы? Специально, для отвода глаз, чтобы никто и мысли другой допустить не мог? Наверное, стоит упомянуть, что каток Арсений полюбил именно благодаря своему бывшему — Антону Шастуну из любительской хоккейной команды. В детстве Шастун хотел стать профессиональным спортсменом, но из-за травмы в двенадцать лет больше не вышел на лëд, вернувшись на него спустя долгих шесть лет. После юноша продолжил заниматься в любительской команде, где и познакомился с Арсением — тот пришëл на каток, чтобы сняться в массовке очередной серии «Последнего акселя», популярного на тот момент сериала. У начинающего актëра и хоккеиста-любителя завязался диалог, и вскоре они стали не разлей вода. Когда именно они поняли, что их тянет друг к другу? Это произошло далеко не сразу, но встречались они целых три года, а их расставание для всех их знакомых, которые были в курсе их отношений — а таковых было крайне мало — тайна, покрытая мраком. Дима не собирался копать глубже и бередить старые раны, но пристальный взгляд Шастуна с трибун теперь сильно напрягал и его тоже. — Арс, может, пойдëм? — настала очередь Позова беспокоиться за друга, как это обычно делает сам актëр. — Настоящее мужество — иметь силу смотреть в глаза своим страхам, — криво усмехнулся Арсений, то и дело бросая мрачные взгляды на следящего за ними Антона. — Не в этот раз, — отрезал Дима. — Настоящее мужество в том, чтобы отпускать людей, причиняющих тебе дискомфорт, пойдëм. Теперь уже Позов был в роли того, кто тащит Арсения за рукав к выходу. Они быстро сдали коньки и разбежались по раздевалкам. Внезапно Дима вспомнил про телефон и поспешил включить его. Пятнадцать пропущенных. Тринадцать из них от Сергея Борисовича. — Ну ясно, я труп, — пожал плечами Дима, убеждëнный в том, что раз он ничего не может сделать, чтобы как-то повлиять на ситуацию, то и расстраиваться ему незачем — только нервы тратить. Он вышел из раздевалки и стал дожидаться Арсения, то и дело поглядывая на часы.