Кради моë сердце и не жалуйся

Но время шло, а Арсения всë не было. Зато ко входу в здание, в котором находился каток, подъехала чëрная машина, и из неë выскочил опрятный молодой человек с тугим хвостиком на голове. Он захлопнул дверь в машину, заблокировал еë и вошëл в здание. Дима знатно о…балдел, когда увидел, как к нему направляется его босс с максимально серьëзным выражением лица. — Надо было всë-таки не выключать телефон… — вместо приветствия пролепетал Дима, опуская глаза в пол. Но босс не дал ему этого сделать. Тем более, что за его любимыми чëрными очками опять нельзя было разглядеть его глаза и что творится у него в душе на самом деле, поэтому Дима решил никак не перечить и с достоинством принять свою участь. — Быстро идëшь за мной, — шикнул Матвиенко, развернулся и пошëл обратно к выходу. Дима щенячьим взглядом оглянулся на запертую раздевалку Арсения — решил, что оставит тому СМС, и всë же поплëлся вслед за боссом. — Садись в машину, — приказал Матвиенко на улице. Дима повиновался. Матвиенко крепче сжал руль и выругался. Дима сильнее вжался в кресло. Ситуация выглядела так, будто бы Сергей Борисович — его отец, и он застукал сына за чем-то непристойным, а теперь везëт куда-то отчитывать. Но Диме было двадцать семь, а его босс мало чем смахивал на его отца, поэтому… — Сергей Борисович, куда мы едем? — решился на вопрос Позов. Босс устало вздохнул. — В офис. У меня для тебя есть новое поручение. — А Вы за всеми подчинëнными так ездите по городу? — внезапно вырвалось у Димы, и через секунду он уже проклинал себя на всех языках света. У Матвиенко дëрнулась правая бровь, но больше он ничем не выказал своего удивления. — Нет. Не за всеми. «Ты особенный идиот на грани увольнения», — подумал про себя Позов и отвернулся к окну. Мелькали знакомые виды, и Дима подумал, что надо бы написать Арсению, но было как-то лениво… В машине пахло чем-то сладким, возможно, ванильным кексом, и от этого было так уютно, хоть Диму и везли практически на смерть. В офисе царила мрачная тишина. Дима провëл взглядом торопящуюся вдаль по коридору знакомую и зашëл в кабинет вслед за боссом. Сергей Борисович, как ни в чëм не бывало, уселся пить кофе в своë чëрное кожаное кресло, и только постукивание пальцев по деревянной крышке стола выдавало его нервное напряжение. — М-мне… Что-то сделать? — растерянно пробормотал Дима, но Матвиенко только покачал головой. — Закажи мне обед через полчаса. Думаю, управимся. Позов закивал и быстро выбрал в приложении всë, что было нужно. Вскоре пришли какие-то мужчины — по бумагам Дима понял, что это те самые арендодатели из компании «Контакты». Переговоры продолжались двадцать минут, за время которых Матвиенко смог скинуть приличную сумму в качестве скидки и провернуть всë так, чтобы гости думали, что остались в выигрыше, а на деле всë было иначе. Диме нравилось просто стоять и наблюдать за тем, как Сергей Борисович ведëт дела. Было в этом что-то восхищающее и заразительно ободряющее. Вскоре уведомление в приложении напомнило Диме, что нужно встретить курьера. Позов забрал обед, принëс его в кабинет начальника и поставил перед Матвиенко. — Приятного аппетита, — переборов внезапно накатившее смущение ответил он. — Это тебе. Ешь. Сергей Борисович пододвинул обед к поближе к своему подопечному и хмуро уставился на него, исподлобья следя за его действиями. Дима только захлопал глазами. — Но… Я же… — Ешь, и точка. В связи с нынешним бурным обсуждением нового названия Макдональдса в обычной ситуации Дима бы посмеялся, например, сидя в компании друзей, но наедине с боссом под его пристальным взглядом смеяться как-то не хотелось. Что ж, деваться было некуда, а потому Дима начал есть. Кстати, обед был очень вкусным, но Позов всë же выбирал его под вкусы Матвиенко, и его очень удивил тот факт, что вкусы у них, в общем-то, во многом совпадали. Дима вытер рот салфеткой и понял, что Сергей Борисович всë ещë смотрит на него. Неуютненько… — Вкусно? Матвиенко продолжал буравить подчинëнного взглядом, а тому отчаянно хотелось заглянуть в карие глаза, которые он так редко видит, но, разумеется, он не осмелится сейчас этого сделать. — Д-да, б-было вк-ку… Чëрт! Ты можешь хоть раз в жизни нормально?.. Дима разозлëнно зашипел на самого себя. Он с самого детства проклинал своë заикание, проявляющееся в моменты сильных переживаний и волнений. Со стороны это выглядело, наверное, как диалог безумца с тараканами в своей голове, но Диму ничуть не смущал такой расклад. В конце концов, не всë же Арсению отдуваться. Внезапно Позов почувствовал, как атмосфера в кабинете поменялась. Босс быстро поднялся на ноги и взглядом пригласил Диму следовать за ним. А взгляд у него был глубокий, тëмный, и Дима не мог не позволить себе задержаться на нëм ещë пару секунд сверх положенного. Они вновь оказались в машине, и Сергей Борисович вопросительно посмотрел на Диму. — Какую музыку предпочитаешь?

***

Антон склонил голову набок, насмешливым взглядом окидывая Арсения с ног до головы. — Актëр, — хмыкнул он, — ты в этом кататься собираешься? — А что не так? — захлопал глазами Попов. Студент актëрского училища выглядел крайне потрëпанным и очень сильно невыспавшимся — под его глазами были огромные чëрные круги как у панды. Но во взгляде его горел такой огонь, что даже Антон невольно склонялся перед его силой. — Хмф, ладно, проехали. Давай, выходи, — Шастун протянул руку парню, и тот с опаской ступил на лëд. Антон отбросил клюшку на скамейку запасных, а сам пошëл нарезать круги вокруг растерявшегося Арсения с самодовольной улыбкой на лице. Попов улыбнулся ему в ответ. — Не издевайся, а лучше помоги. Я последний раз на коньки вставал лет в десять, когда мы с родителями на пруду катались. Антон картинно закатил глаза и подъехал ближе, а затем положил руки на плечи своему знакомому. — Закрой глаза и доверься мне. Лëд тебя не обидит. Не в мою смену. Арсений закрыл глаза и полностью отдался во власть Антона. Почему-то ему с первой встречи показалось, что Шастун — тот человек, которого он так долго искал. И пускай он груб и нагловат, пускай порой насмехается, но за этим образом «хулигана» скрывается чуткая и нежная душа, Арсений сразу это понял. Вот и сейчас те самые руки, которые, казалось, предназначены для каких-нибудь уличных или спортивных драк, крепко держали актëра, не давая ему упасть. — Ты ж мой беспомощный, — прошелестел над ухом Антон, и его голос отличался от голоса, которым он говорил обычно. Арсению хотелось прикоснуться к мыслям Шастуна, которые было практически видно невооружëнным глазом. Но было также видно, что сам Антон в них не совсем до конца разобрался, а потому Арсений не спешил. Его устраивало размеренное катание по льду, ведь ему незачем было бежать вперëд паровоза и разучивать хитрые подкаты. И это не только про лëд, если вы понимаете, что я имею в виду. Если бы Арсения тогда спросили, как он относится к Антону — он бы ответил, что «очень тепло». И это была именно та характеристика, не требующая никаких дополнений в виде лишних слов. Всë было видно в действиях. Касаниях. Взглядах. Арсений понимал, что своим поведением он, возможно, провоцировал друзей Шастуна по клубу на разговоры о них, но он не мог по-другому. Да и Антону, кажется, было всë равно. Они втроëм — лëд, Арсений и он — и больше им никого не нужно. Антон ловко управлялся с клюшкой с малых лет. Сейчас он нëсся по полю, обходя всех невидимых соперников, замахнулся клюшкой и отправил шайбу точно в узкое пространство между плечом вратаря и штангой. Арсений захлопал в ладоши, и на лице его засияла по-детски невинная улыбка. Шастун не мог не улыбнуться в ответ — поверьте, вы бы тоже не смогли. — Я люблю смотреть на тебя во время твоих тренировок, — неожиданно выпалил Арсений, когда Антон подъехал чуть ближе к нему. Потом ещë чуть ближе. Ближе… Совсем близко. — Почему? Арсений упëрся спиной в бортик и густо покраснел. — Ну… Не знаю, — честно ответил он, не сводя глаз с Антона. — Просто ты такой красивый, когда сосредоточен на том, чтобы забить гол. Это восхищает. Антон задумчиво склонил голову, на этот раз без капли насмешки. Он умел быть серьëзным, когда это было нужно. Арсений оглянулся вокруг себя и понял, что на катке кроме них — ни души. — Знаешь, — негромко начал Антон. — Когда я впервые тебя увидел, то ничего такого не подумал. Парень и парень. В сериале каком-то снимается, тю, массовка… Антон поставил одну руку сбоку от Арсения, фактически прижимая его плотнее к бортику и вдавливая своим серьëзным взглядом. — Но потом я понял, что ошибался. Ты не массовка. Далеко нет. В одночасье ты… как будто стал главным героем моей собственной истории, в которой тебя так не хватало. Арсений затаил дыхание, преданно глядя в тëплые зелëные глаза. — Будем вместе, Арсений? Хотя бы попробуем. Пожалуйста… Ты стал мне очень дорог.

***

И теперь этот когда-то самый дорогой сердцу человек стоял перед ним, минутой ранее невозмутимо открыв дверь в раздевалку и зайдя внутрь. В кабинке для переодеваний на одного человека было тесно, но Антона, кажется, это совершенно не смущало. Он открыто, даже немного издевательски, разглядывал тело Арсения, который едва успел снять тренировочную кофту. — Всë-таки научился переодеваться в комфортную одежду, — задумчиво протянул Шастун, не выдавая голосом никаких эмоций. — Что тебе здесь нужно, — тихо пробормотал Арсений, не поднимая взгляда на парня и смотря на его белые кроссовки. — Ты нужен, — пожал плечами Антон. Арсений как-то странно дëрнулся, и изо рта его вырвался нервный смешок. Пересилив себя, он всë же смог поднять взгляд на Шастуна и посмотреть прямо в его наглое лицо. — Спустя три года? Шастун, скажи честно, ты охуел? Арсений рассчитывал увидеть на лице парня злость, раскаяние или даже отвращение, но увидел пустые стеклянные глаза, с безразличием смотрящие на него. — Я тебе не нужен, — резко ответил Арсений, подводя таким образом итог собственному анализу ситуации. — Тебе напомнить, как мы расстались? — А мы расставались? Арсений осëкся. Если раньше он мог читать Шастуна по глазам, то теперь каждое его слово шло вразрез с придуманными ответами Попова. — Мы… Разумеется, о чëм вообще речь! Но Арсений уже не был так уверен в своих словах, как мгновением раньше, как все эти три года. Чëрт бы тебя побрал, Шастун. — Ты, кажется, заигрался и забыл, что тогда было на самом деле, — прохрипел Антон не своим голосом, и в глазах его Арсений разглядел какую-то угрозу. — Это тебе напомнить, кто кого бросил и почему? Внезапно Антон резко поменялся и даже как-то расслабился. Арсений же наоборот, напрягся ещë больше. Что он сейчас скажет? — Но вообще ты мне не по этому поводу нужен, — натянуто улыбнулся Шастун. — Это так, приятная беседа с ностальгическим эффектом. Вспоминаешь, при каких обстоятельствах мы познакомились? Арсений закусил нижнюю губу. — Мы… Я пришëл сниматься в сериале?.. Антон быстро закивал. — Так вот. Помнишь, я тебе тогда сказал, что найду способ? — Способ? Шастун впервые за время их разговора отвëл взгляд в сторону, словно собираясь с мыслью. Затем резко выдохнул и на автомате протянул руки к Арсению. — Поздравляю! Тебя взяли на главную роль в фильме «Лëд». Будешь тусить с крутыми дядьками и тëтеньками, учить сценарий… В общем, мечта, а не жизнь, да, Арсений? Актëр, видимо, тоже ещë не совсем соображая, вложил свои ладони в ладони Шастуна. Тот крепко сжал их, словно пытаясь передать всю свою душевную гордость за друга. Друга ли? Сейчас это было не важно. Антон слабо улыбнулся, видя, что Арсений ему не верит. — Я оставил им твой номер телефона, извини. Тебе перезвонят завтра вечером. Шастун развернулся и вышел из раздевалки, оставив Арсения наедине со спутавшимся клубком собственных мыслей. Что это только что было?