Аэйя

       Палящее Солнце грело воздух как адскую печь. Не скрываемое облаками, небо ослепляло глаза. Раскалённый гранит руин жёг как сковорода. Только редкий шум песка и ветра сочинял бедную композицию. Где-то глубоко в развалинах Большой Цивилизации, под тьмой сырых катакомб и поваленных данжионов, скрывалась единственная жительница этого покинутого города: Аэйя.        Потеряв статус Хранительницы и Богини Солнца и Очага, считая себя виновной, она самовольно осталась в этой тюрьме, надеясь получить прощения за свою халатную службу или исправиться через тысячи лет. В апатии, она стремительно угасала и чахла. Ранее, её пылающие золотистые волосы, чьи языки пламени когда-то доставали до неба, теперь раз в месяц, если повезёт, сверкались маленькой искоркой. Её кожа, когда-то излучавшая ослепительный свет, теперь покрылась чёрным, грязным, холодным пеплом. Когда-то горячее как печь сердце растапливало лёд, а теперь оно еле билось, качая прохладную кровь. Кошачьи глаза, в которых когда-то светилось золото, теперь ели открыты, а зрачки окутаны тьмой. Уже много лет, она лежала в развалинах свернувшись калачиком. Нет, она неспособна умереть или постареть, а потому обречена либо на долгие года ожидания, либо на чудо, в которое она уже давно перестала верить.        Холодный сквозняк пронизывал её до костей. Жуткий гул давно стал для неё щебетанием птиц и колыбельной. Гладкая морозная роса спускающаяся с улицы, капала на неё каждый день. Редкие гости — крысы, летучие мыши или слизни, иногда навещали её. Она редко жаловала их, но каждый раз провожала их небольшим "диалогом".        Как и в этот раз. Знакомый шорох и писк шёл откуда-то издалека. Это был ещё один маленький мышонок, потерявший маму и заплутавший в подземелье. Печальная картина, ибо скорее всего, он умрёт от голода или холода.        Аэйя и не думала что-либо делать. Этот сюжет происходил слишком много раз, чтобы надеяться на хороший исход. Сейчас он куда-то пойдёт дальше, замёрзнет, окоченеет, и его тушка будет портить воздух ещё два месяца. Не открывая глаз, она снова попыталась заснуть...        Но топот всё не уходил, только приближался. Отчётливо слышно, как он медленно направляется к ней. Он умывал личико своими маленькими лапками, лизался, и не очень то и выглядел грустным. Уже через секунду, Аэйя чувствовала его щекочущие усики на руке.        Маленькие, потускневшие янтари засветились в её глазах, смотря на этот серенький комок. Он дышал полной грудкой, иногда моргая, подходя к ней всё ближе. — Ты кто? — тихонечко прошептал сипленький, ангельский девичий голос.        Мышонок пропищал несколько раз. Он встал на задние лапки, смотря в её душу. С огромным усилием, Аэйя ответила взаимным поглаживанием по его спинке. — Может, ты знаешь кто я?        Мышка промолчала, прижимаясь к едва тёплой, слегка затвердевшей груди Аэйи. Конечно, он не мог знать. Только несколько человек в этом мире помнили эту Богиню Солнца. — Ты... Ко мне? — ели слышимые слова шли из её уст. — Если да, то... Когда уйдёшь, забудь обо мне, хорошо?        Серая только посильнее укуталась в её холмиках.        Аэйя вздохнула, и приготовилась ко сну. За долгое время, у неё появился друг, который пропадёт так же быстро, как и другие. Вина за свои грехи сильно отягощала её сердце, и она стыдилась себя. Столько всего произошло, только из-за неё. Она хотела бы снова жить под солнышком и дышать свежим воздухом, хотя и боялась этого признаться, считая это верным признаком жадности и неблагодарности за наказание.        На последних секундах, она почувствовала иное тепло, не исходящее от неё или от маленькой мышки. Чья-то любящая, тёплая, нежная но прочная ладонь гладила её волосы, напоминая о тех временах, когда Аэйя была желанной. Да, определённо... Конечно, она чувствовала этот клочок где-то очень, очень-очень далеко, но тем не менее, она ощущала жар человеческих рук, который за всё время, кажется, стал таким незнакомым...        Её кто-то нашёл? И если да, откуда у этого "кого-то" её клочок волос, которые нельзя перерезать мечом и прожечь огнём? Что он хотел с ними делать? Найти её?        Вслед за учащающимся сердцем, её волосы вспыхнули горячими яркими искрами. Пепел треснул в местах, пока глаза её засияли светом.