Так будет лучше для нас обоих

Его глаза тёмные, как океанское дно. Или как крепкий кофе, или как грозовое небо, или как догорающие угли в костре. Такие, какими Хёнджин помнил их. Снова напротив. Хван был уверен, что больше не будет это чувствовать. Этот мандраж, что невозможно унять никакими способами. Эту слабость, подгибающую ноги. Эту жуткую и невыносимую тягу. Они расстались два года назад, и больше никогда не должны были встретиться. Хёнджин пережил это, как ему казалось, оставил позади, но Минхо снова здесь. Снова смотрит так, будто пытается поджечь, и, что самое страшное, у него отлично выходит. Хёнджин горит. Хотя был уверен, что больше не станет. Он снова это чувствует. И это пугает так, как не способен испугать ни один кошмар. Между ними было так много эмоций, что Хёнджин с самого начала был уверен - это закончится. Касания, взгляды, одно дыхание на двоих, как в самых слащавых мелодрамах. А ещё страсть с привкусом крови на искусанных губах, отметины на теле и головокружение от удушья. Нежность и грубость. Сладкая боль наслаждения. Всё время вместе, желательно без одежды. Курили, пили виски, который Хван, на самом деле, не слишком любил, но его любил Минхо, а значит три бутылки, две пачки без кнопки и оплата картой. Целоваться, читать вслух, рисовать вместе, и пускай Ли никудышный художник, пальцами на теле Хёнджина он создавал шедевры. Ночи сливались в скромную бесконечность, а под утро двое засыпали в измятой постели, Хван на животе, а Ли на его спине. От этой позы затекало все, что могло затекать, но Хёнджин не смел пошевелиться, слушая мирное сопение Минхо. Он вечно что-то говорил во сне, но ни одного слова разобрать было невозможно. И спать без этого тепла и бормотания было уже невозможно. Утром Ли всегда зацеловывал спину и взъерошивал волосы Хёнджину, а потом готовил потрясающие завтраки, всегда разные, и Хван не мог представить, откуда у Хо столько фантазии. После раскладывал на столе отнюдь не продукты, регулярно бил посуду, что мешалась под рукой, но потом сам же все убирал, пока любимый приходил в себя. Разлука длинной в рабочий день, и снова жажда и полное отсутствие возможности её утолить, несдерживаемые крики, стоны, хрипы, шлепки, и соседи уже ненавидят жителей этой квартиры. Насколько здоровой была эта привязанность, близкая к одержимости, сказать сложно. Но Хван абсолютно точно не видел в ней будущего. Не может что-то настолько безумное длиться долго. Чем сильнее горит, тем быстрее прогорает, и черт знает, почему парень так сильно в это верил. И ещё сильнее этого боялся. Он не хотел, чтобы это закончилось в принципе, но ещё сильнее не хотел, чтобы это закончилось теми отвратительными пятью словами, что обычно так сложно сказать, когда вы давно вместе, отсутствием близости и Марианской впадиной между двумя некогда донельзя близкими людьми. Он до скрежета зубов не хотел, чтобы их убили рутина и быт, чтобы они остыли и перестали друг друга чувствовать. Но это было неизбежно. И особенно остро неизбежность самого неудачного исхода Хван ощутил с переездом Ли. Работа в другом городе, новые перспективы для Минхо стали поводом для Хвана остановить всё, пока последствия не накрыли их с головой. Страшно было терять эти отношения, но ещё страшнее будет осознавать, что чувств больше нет. Лучше отрезать сразу, иначе расстояние само сделает это больнее. "Так будет лучше для нас обоих" - весьма неубедительный аргумент, но Хо не поспорил, а лишь прикрыл блестящие глаза, грустно улыбнулся и молча собрал свои вещи. Он уехал, сказав что-то напоследок, но Хван был оглушен пустотой в собственной груди, поэтому не разобрал слов. Жалеть о решении было поздно, пусть и хотелось, поэтому Хёнджин продолжил жить. По инерции пил чертов виски ещё полгода, а после бросил его и курить. Рисовать тоже, потому что на каждой картине появлялись тёмные, как край вселенной, глаза, а это было слишком тяжело. Но со временем стало легче. Жить без этих чувств оказалось легче. Быстрый дофамин от чтения или видеоигр, работа, новые хобби, редкие случайные и ни к чему не обязывающие связи, никаких переживаний, никакого тянущего чувства внутри, и спать без бормотания под ухом уже через полгода стало получаться довольно неплохо, и тело больше не затекает. Ещё через год прошли и кошмары. Одинокая и скучная Спокойная и размеренная жизнь - то, что нужно. Зато не было этой вязкой нелюбви. Не было болезненного осознания отсутствия тяги друг к другу. Просто жарко горели, а потом перестали, оставив друг другу прекрасные воспоминания. И пустоту. Ощущалось, будто с этим расставанием вырвали все чувства, и кровь гонит по венам перекатиполе, но и черт с ним. Это не самый ужасный исход. Нет чувств - нет боли. А воспоминания есть, чтобы иногда к ним возвращаться, но чаще, конечно, держать где-то далеко, а то не дай бог растормошат в груди что-то не то. Хёнджина устраивало. И так продолжалось бы, если бы Минхо не появился на пороге, как чёрт из табакерки. Хван открыл дверь, не взглянув в глазок, а стоило. Тогда у него были бы пути к отступлению, но не сейчас, когда взгляд темных глаз пригвоздил его к полу. Хёнджин горит. Странно, что датчики дыма в квартире молчат. - Здравствуй, - Минхо улыбнулся той коварной улыбкой, которую Хван помнил наизусть и множество раз рисовал. - Впустишь? Ответить получилось не сразу. Мысли разлетелись выводком новорожденных птенцов: нелепые, дезориентированные, готовые броситься под колеса первой попавшейся машины, только бы не возвращаться в голову. - Минхо? - к чему прозвучала эта вопросительная интонация, сложно сказать, ведь ответ очевиднее некуда. Да, Минхо, прямо на пороге спустя два с лишним года. Какой абсурд. А он совсем не изменился - пепельные волосы, четкая линия губ, родинка под скулой. Эта чертова родинка. Хёнджин сглотнул. - Не рад меня видеть? - провокации из уст Ли всегда звучали особенно. Он произносил их так, будто у собеседника нет иных вариантов, кроме как повестись. Собственно, так и было, по крайней мере, с Хваном точно. - Рад, - выдохнул хозяин квартиры и сделал шаг назад, впуская гостя. Рассудок постепенно, пусть и очень неохотно, возвращался. Минутный шок и ступор сменились тремором в коленях и дикой болью в груди, будто ребра стянули железными скобами. Ли разулся в абсолютной тишине. Хван не сдвинулся с места, лишь закрыл дверь за вошедшим. Наверное, неприлично пялиться, но Хёнджин пялился. Сотня вопросов каруселью завертелась на языке - ещё минута, и укачает. Уже подташнивает. - Зачем ты приехал? - проговорил Хван, плетясь позади по-хозяйски проходящего вглубь квартиры Ли. - Захотел. И больше ничего. Минхо скинул рюкзак с плеча, потянул молнию и достал бутылку виски. Многозначительный взгляд, что он послал, поставив бутылку на стол, пробил Хвану голову. "Захотел". Ли никогда не нужны были более весомые аргументы. А Хёнджину были нужны. Его категорически не устраивало то, что Минхо "захотел" прийти к нему спустя два года после расставания и просто пришел. С виски и этой улыбкой, от взгляда на которую захотелось достать из чулана мольберт. С очаровательной привычкой часто моргать и заинтересованно склонять голову набок. С этой проклятой родинкой под скулой, вкус которой даже спустя столько времени ощущался на языке. - Готовишь ужин? - оглядев продукты на кухонной тумбе и кипящую воду на плите, предположил Хо. Хёнджин, сконфуженный и отчего-то очень резко уставший, утвердительно промычал. - Угостишь? - Зачем ты пришел? - задал вопрос Хван, раздражаясь. - Я уже ответил, - Ли беспечно дёрнул плечами. - Мы расстались, - Хёнджин сделал шаг, будто наступая на оппонента в битве. - Я помню, - Хо повторил его движение и ухмыльнулся. Ему смешно. А вот Хвану смешно не было от слова абсолютно, и руки сами по себе сжимались в кулаки от недоумения и всё усиливающегося тянущего чувства в груди. Как себя вести? - Но мы не чужие друг другу люди, Хёнджин, - лицо Минхо снова стало серьезным. - И я скучал. Хван промолчал, потому что если бы он открыл рот, его бы вывернуло от поступившей к горлу боли. Он тоже скучал. И если не думать, не анализировать, не углубляться в эти ощущения, то их будто бы нет. И два года получалось абстрагироваться. Но не сейчас. От звука этого голоса и мятного аромата парфюма невозможно абстрагироваться. Хван опустил глаза. - Как я мог вернуться в город и не прийти к тебе? - Ли склонил голову вправо, буравя взглядом прикрытые веки Хёнджина. Всё, что происходило, было до жути несуразно. Причина их расставания, боль и страдания, во избежание которых, к слову, они и расстались, эта встреча спустя столько времени. Они точно не в дораме снимаются? Потому что Хван был бы не против, если бы сейчас режиссер крикнул "Снято!" и отправил их на перекур. - Как глупо, - озвучил свои мысли парень, качнув головой. Он увлеченно рассматривал соринку на полу, ощущая, как подрагивают пальцы. Минхо бросил снисходительное "угу", развернулся и сел на стул, обойдя столешницу. - У тебя вода кипит, - напомнил как бы невзначай, кивая на кастрюлю. Хёнджин наконец смог поднять голову. Он бездумно пару мгновений вглядывался в пар, клубящийся над кипятком, а потом на негнущихся ногах пошел к плите. Выключить или продолжить готовить - вот в чем вопрос. Хван выбрал второе в надежде, что это поможет отвлечься от того захлестнувшего его многообразия оттенков ненависти к себе и злости на Хо, внезапно появившегося на пороге. - Глупо было бросать меня вот так, - проговорил в спину Хёнджину Минхо спустя несколько мгновений тишины. У Хвана свело челюсть от того, как сильно он сжал зубы. Глупо. Конечно, глупо. Спасибо, что напомнил, Ли Минхо. - Отношения на расстоянии - ещё большая глупость, - попытался оправдаться Хёнджин, уперев взгляд в разделочную доску, но вышло криво и неуверенно. - Ты мог поехать со мной, - парировал Ли. И снова спасибо за напоминание, Ли Минхо. Он пришел, чтобы озвучивать очевидные факты, которые сейчас уже совершенно не имеют значения, потому что прошло два чертовых года? - Это в прошлом, - отмахнулся Хван. - Неужели? - снова провокация. - Не начинай это. Мы давно всё решили. - Ты решил. Хёнджин прикрыл глаза, выдыхая. Получилось громче, чем он планировал. - Чего ты от меня хочешь? - парень развернулся с ножом в руке и с вызовом посмотрел в глаза Ли. Чуть не захлебнулся в них и пожалел, что решился на столь самоуверенный жест. - Чтобы ты угостил меня ужином, - Ли вскинул брови. Хёнджин недоуменно смотрел, пытаясь прочесть во взгляде напротив хоть что-нибудь, но получалось очень впечатляющее ничего. Минхо играет - это очевидно. Зачем? Хван не был уверен, что хочет знать. Ничего уже не вернуть, и эта их встреча - лишь блажь. Они давно живут разные жизни, давно не имеют ничего общего. И, по-хорошему, стоило отправить Хо восвояси, едва завидев на пороге. Или сейчас. Просто выгнать, потому что это бессмысленное сотрясание воздуха не принесет ничего, кроме боли и ещё большей неловкости. Они не расстались врагами, но и друзьями не расстались. За два года ни он, ни Ли не писали и не звонили. Какой смысл говорить сейчас, а тем более ужинать вместе? Но Хван пробубнил: - Один ужин. Дал себе ментальную затрещину, повернулся к тумбе и продолжил готовить. Он спиной чувствовал прожигающий взгляд и довольную улыбку Минхо. А внутри смесь злости и тоски, страха и сомнений. - Почему ты так смотришь? - проговорил Хёнджин напряженно спустя некоторое время, когда терпеть внимание двух выжигающих дыру в спине глаз стало невыносимо. - Как? - Минхо облизал губы, не отрывая испытующего взгляда. Хван шевельнул желваками: - Ты знаешь, как, - ответил тихо, снова разглядывая разделочную доску с особой тщательностью. - С чего бы? - Ли мастерки изображал беспечность. Хёнджин недовольно хмыкнул, мотнув головой. Минхо продолжал буравить его взглядом пару мгновений, а после встал с места: - Давай, помогу. Он обогнул стол, подошёл к блондину со спины, завел руки по обе стороны его талии и накрыл ладонь, сжимающую нож, своей. Тело Хвана мгновенно словно обратилось в камень и замерло, рот приоткрылся в беззвучном выдохе. - Я справлюсь, - сдавленно проговорил он. Мгновение стоял без движения, а после вернулся к своему занятию, пытаясь игнорировать теплое дыхание над ухом и мягкую ладонь, сжимающую его руку на ноже. Получалось плохо. Спина покрылась мурашками. - Это будет нечестно, - протянул Ли, едва касаясь мочки Хвана губами. Даже этого мимолётного касания хватило, чтобы блондин вздрогнул и снова замер. - Если ты будешь делать всё сам, а я совсем не поучаствую. Горячее дыхание за ухом с каждым мгновением становилось всё более невыносимым. Руки задрожали. Хёнджин закусил губу, пытаясь бороться с реакцией собственного тела, но эта борьба с самого начала обречена. Левая рука Ли обняла талию, медленно поднимаясь по прессу поверх футболки. Живот свело спазмом, ощутимая нехватка воздуха закружила голову. Хван жаждал этих касаний всем своим существом, но разум истошно кричал остановиться. Он должен это остановить. Он вообще не должен был допускать этого. Эти чувства в прошлом - он давно для себя решил. - Перестань, - чуть слышно выдохнул Хёнджин, чувствуя, что плавится. - Мы расстались. Это неправильно. Ты знаешь, что это неправильно. Губы Ли снова чуть коснулись уха. Его пальцы продолжали гулять по животу. - Неправильно? - переспросил, опаляя мочку горячим воздухом. - Что неправильно? Рука спустилась к ремню, огладила край джинсов: - Это? Хвана прошибло током, когда язык Ли оставил на ухе влажную дорожку от мочки вверх. - Или это? - рука спустилась на бедро, огладила и чуть сжала. Хёнджин прерывисто хватал ртом воздух. Все мышцы свело. И он бы давно мог оттолкнуть Минхо, да и должен был это сделать, но тело не слушалось. - Может, это? - пальцы чуть задели пах Хвана, и парень сжал челюсть, шумно вдыхая сквозь зубы. Язык Ли то и дело касался уха, кожи за ним, игрался с серёжкой. Дразняще, медленно, едва ощутимо. - Неправильно желать человека, которого любишь? - хрипло, в самое ухо выдохнул Минхо. Его ладонь снова поползла по прессу. Хвану выбило из груди оставшийся воздух. "Любишь". Он распахнул прежде прикрытые глаза и сжал губы. - Это неправильно, Джинни? - повторил свой вопрос Ли. Его тон стал грубее, а через секунду пальцы сомкнулись на шее. Хван непроизвольно прогнулся, открывая рот в безуспешном вдохе. Левая рука ухватила столешницу. Дрожь в теле стала слишком сильной. Сердце зашлось. Ладонь на шее сжалась сильнее, вызывая легкое головокружение. Весь мир в топку. Хван хотел произнести имя Минхо, но вырвался только хрип. Ли отпустил правую руку Хёнджина, и нож тут же со стуком упал на стол. Блондин не был в состоянии держать его, да и на ногах стоял с трудом, и упал бы сам, как этот нож, если бы Хо не прижимал его к себе. - Я хочу слышать ответ, Джинни, - протянул Ли, правой рукой теперь обняв талию Хвана. Его голос напоминал шипение змеи. - Это неправильно? С каждой секундой воздуха было всё меньше. Лицо Хёнджина покраснело, на лбу выступили вены. Парень судорожно схватил Ли за руку, сжимающую его талию, обеими ладонями. Минхо тяжело дышал в ухо, и каждый его вздох отдавался тянущим чувством в животе. Он душил умело, не переходя грань, и Хван сходил с ума от ощущений. Глаза закатывались сами по себе, а в брюках стало невероятно тесно. - Ты хочешь, чтобы я остановился, Хёнджин? - лизнув мочку Хвана, прошептал Хо. Хёнджин должен был кивнуть и прекратить это безумие. Он должен был вырваться из сильных рук и больше никогда не позволять к себе прикасаться. Он знал, что это неправильно. Он знал, что так не должно быть. Но сейчас было плевать. Сейчас от близости Хо, такого желанного и нужного, внутри полыхало, и плавились органы, и вместо воздуха в лёгких один угарный газ. От того, как сжимались пальцы на шее, тело била неистовая дрожь наслаждения. И Хван помотал головой, насколько позволяло его положение, погружаясь на дно, куда обещал себе больше не опускаться. Минхо хищно заулыбался и на пару мгновений сжал шею Хёнджина сильнее, а потом резко отпустил, разворачивая парня к себе одним движением. В глазах Хвана заплясали искры от неожиданно сильного вдоха, но Ли тут же снова забрал у него воздух жадным поцелуем. Его правая рука заскользила по бедру блондина, а левая крепко держала за талию. Он чуть подтолкнул Хёнджина, заставляя упереться поясницей в столешницу, и прижался всем телом. Тот схватил его за плечи. Губы Хвана горели от укусов, что оставлял Минхо, а от его языка во рту сводило всё внутри. Чувства выливались через края и, казалось, сейчас затопят квартиру, а то и весь город. Сердце стучало так сильно, что каждый удар отдавался эхом в висках. Хёнджин слишком сильно и слишком долго этого хотел. И все попытки это отрицать сейчас казались несусветным бредом. Он до боли в груди, до дрожи в пальцах любил Минхо. Он врал себе, что может без него, что должен без него, что так лучше. Но так не лучше. Лучше, когда Минхо рядом. И с чего Хван вообще решил, что они остынут? Почему он был так уверен, что эти чувства закончатся? Ли прикусил скулу Хвана, а затем прошёлся по ней языком от подбородка до уха. - Ты безумно красивый, Джинни, - шепнул, и принялся оставлять на шее влажные поцелуи. Хёнджин запрокинул голову. Его вело, как от спиртного. Руки беспорядочно гуляли по телу Хо, с приоткрытых губ срывались тихие стоны и вздохи. Ли то и дело задевал бедром налившийся возбуждением член, заставляя вздрагивать и нетерпеливо скрести кожу на его спине ногтями. Вдоволь насладившись вкусом шеи Хёнджина, Минхо чуть подался вперёд, резким движением смахивая со столешницы всё, что на ней было, и усаживая блондина на нее. За громким стуком и звоном посуды последовал стон Хвана, когда Хо, устроившись между стройных бедер, залез под футболку блондина и сжал сосок пальцами. Его губы нашли раскрасневшиеся губы Хёнджина, и снова долгий, глубокий, жадный поцелуй вышиб весь воздух. От того, насколько хорошо было ощущать ладони Ли на своем теле, вкус его губ во рту, потряхивало. Хёнджин сжимал кожу парня и прижимался так сильно, как мог. Только бы это не оказалось сном. Только бы Хо не исчез. Футболки полетели на пол. Хван припал губами к обнаженной груди Ли. Он целовал то жадно, то нежно, время от времени ведя по коже носом, вдыхая родной запах, по которому так скучал. Хотелось поцеловать каждый миллиметр: родинки под скулой и слева от сердца, шрам на животе, вены на предплечьях. Минхо гладил его спину, упиваясь чувствами, что дарили ему эти касания. Тонкие пальцы Хвана зацепили край джинсов Ли, рваными движениями расстегнули ремень, затем пуговицу. Минхо остановил Хёнджина прежде, чем тот добрался до ширинки, притянул ближе к себе, подхватил под бедра и понес в спальню, целуя. Холод постельного белья, то нежные, то настойчивые поцелуи, обжигающие касания. Хёнджину было много и мало ощущений одновременно. Родные руки сводили с ума, но хотелось почувствовать больше. Хотелось быть ближе. Хотелось раствориться в Минхо до потери сознания. Под тяжестью тела Ли живот всё ощутимее стягивало желание, и Хван потянулся к собственным брюкам. Ли удивлённо выгнул бровь и схватил его за руки: - Какой нетерпеливый, - довольно улыбнулся и закусил губу, поднимая кисти парня над его головой. - Позволь мне. Он оставил на губах ещё пару поцелуев, а затем повел влажный след языка от шеи вниз по обнаженной груди. Оттянув край брюк зубами, бросил на Хёнджина взгляд, полный коварства и желания. Блондин моляще заскулил и заёрзал, сжимая руками плечи Хо и приподнимая бедра. Стянув брюки с бельем, Минхо засмотрелся на обнаженное тело, облизывая губы. Медленно ведя ладонями от голеней парня вверх, бегал глазами по гладкой коже. В этом взгляде было столько нежности, что у Хвана перехватило дыхание. Он поднялся на локтях. Руки Ли остановились на тазовых косточках. Зрительный контакт. Долгий. Такой тягучий и жаркий. Член Хёнджина дёрнулся от вида Минхо, склонившегося над его бедрами. Парень облизал пересохшие губы и потянулся за поцелуем. Хо не стал сопротивляться. Закончив ещё один головокружительный поцелуй будоражащим сознание укусом, Ли мягко толкнул Хвана в грудь, вынуждая лечь на спину. С губ блондина сорвался резкий выдох. Челюсть сводило от нетерпения. Минхо оставил несколько поцелуев на животе, оглаживая грудь возлюбленного ладонями, касаясь сосков. Хёнджин выгнулся со стоном. Тело, казалось, готово было взорваться от напряжения. - Чего ты хочешь, Джинни? - промурлыкал Хо куда-то в пупок. - Тебя, - выдохнул Хван, царапая плечи парня, а потом потянулся к тумбочке и достал смазку. Ли одарил парня многозначительной улыбкой, принял тюбик, открыл и налил на пальцы. Наклонившись к члену, опалил кожу горячим дыханием, а после коснулся губами головки. Блондин застонал, чуть подаваясь бедрами вперёд. Минхо облизал головку, прошелся языком по стволу и, помогая себе левой рукой, начал выбивать из груди возлюбленного хриплые стоны. Пошлые звуки заполнили комнату. Хёнджин метался по кровати, сжимая простыни. На него будто нахлынули все чувства мира разом. Ли брал глубоко, в медленном темпе, правой рукой в смазке оглаживая задний проход. Постепенно ввел палец, затем второй, не переставая играться языком с членом. Хван постанывал, чувствуя волны наслаждения, расходящиеся по телу. Нежно и спокойно. Ощутив, что возлюбленный достаточно растянут и расслаблен, Хо поднялся к его губам и нежно поцеловал, попутно стягивая с себя джинсы. Сквозь пелену удовольствия перед глазами Хёнджин наблюдал за тем, как парень выдавливает смазку на руки, как оглаживает свой член, распределяя. Чертовски возбуждающе. Нависнув над Хваном, Ли коснулся губами его губ. Поначалу нежный поцелуй быстро стал властным и жадным. Отстранившись, Хо заглянул в глаза Хёнджина и вошёл в него, медленно, следя за каждой эмоцией. Блондин запрокинул голову, закрыл глаза, чуть нахмурился и прогнулся в пояснице, принимая Минхо. С его губ слетел стон. Дав привыкнуть к наполненности, Хо начал двигаться внутри. Темп рос постепенно. Хёнджин стонал, одной рукой сжимая затылок Ли, а другой - простыни. Эмоции яркими цветами распускались внутри. Минхо целовал и кусал шею, губы, плечи, не переставая двигаться, все ускоряясь. - Посмотри на меня, - выдохнул Ли между толчками, касаясь рукой щеки Хвана. Тот насилу распахнул затуманенные глаза. Рука Хо легла на шею. Перед глазами заплясали вспышки. Чувства за мгновение обострились до предела. Толчки все ускорялись, а рука на шее сжималась сильнее. - Ты мой, - прошипел Минхо в самые губы. Хван смог лишь издать сдавленный хрип, хватаясь за плечи парня сильнее. Он принадлежал Минхо с самого первого дня, целиком и полностью. Его безоговорочно. Его до последнего судорожного вздоха. По щекам слезами потекли разрывающие сердце эмоции. Штормовая волна эйфории поглотила Хвана, заставляя неистово дрожать. Сознание будто погрузилось под толщу воды. Он слабо осознавал происходящее, но отчетливо ощутил на бедрах горячие капли, а значит Минхо кончил вслед за ним. - Мой, - выдохнул парень в ухо, прижимаясь горячим телом к Хёнджину, и поцеловал скулу. Невесомо, до безумия нежно. - Мой. Хёнджин не помнил, как заснул, но отчетливо помнил, что его обнимали теплые руки. А проснулся лишь в холодных объятиях одеяла. Грудь расплющило болезненным страхом, что всё случившееся было плодом его воспаленного сонного воображения. Быстро натянув брюки, Хван слишком резко поднялся с кровати. Голова закружилась. Болезненно тянуло мышцы, а значит ему всё это не приснилось. Ну, или ему стоит стыдиться того, что он делал с собой во сне. Прислушиваясь, Хёнджин несмело вышел из комнаты и пошел на кухню. По дороге он уже успел убедить себя, что будет даже лучше, если ему это приснилось - никаких размышлений, обсуждений, разговоров, переживаний. Жизнь просто продолжит течь, как текла прежде, и никакого Минхо, разломавшего его реальность на куски своим неожиданным появлением, не было. - Минхо? - сонно прохрипел Хван, увидев обнаженную спину парня, стоящего возле плиты. Душа покинула тело, сделала два оборота вокруг земли и вернулась назад. Не сон. Два года жизни скомканы и выброшены в мусор. Ли чуть вздрогнул и обернулся с теплой улыбкой: - Привет, - он положил лопатку, что держал в руках, на кухонную тумбу. - Разбудил? Хёнджин отрицательно махнул головой и закусил губу. Глаза защипало, а вдох застрял в горле. От до боли нежного тона Хо, от его сияющих глаз, от вида чуть растрепанных волос. Хван быстро подошёл и заключил парня в объятия, пытаясь всеми силами сдержать рвущиеся наружу слёзы. Какая же Хёнджин размазня, Господи помоги. - Ты чего? - с нотой волнения шепнул Ли в волосы, обнимая парня в ответ. Хван снова помотал головой из стороны в сторону, лишь сильнее прижимаясь к такому родному телу. Его плечи чуть задрожали. Минхо больше ничего не спросил, а только принялся понимающе гладить напряженную спину, ощущая теплые капли на собственных плечах. - Наш поздний ужин сгорит, - шепнул Ли с легкой ухмылкой, когда всхлипывания стали реже. Хван чуть отстранился, шмыгнув носом, бросил взгляд на плиту и опустил голову, вытирая щёки. Минхо наблюдал пару секунд, оглаживая ладонями тонкую талию, а после взял Хёнджина за подбородок и невесомо поцеловал в нос, а затем в губы. Тому нечеловеческих усилий стоило не разрыдаться снова от этого жеста. - Вообще, это ты обещал ужин, - Ли ухмыльнулся в наигранной претензии, вернувшись к плите. - И да, "спасибо, Минхо, что спас мою квартиру от пожара, выключил плиту, о которой я совершенно забыл и заснул". Родное бурчание Ли заставило уголки губ поползти вверх. Хван подошел к кухонной тумбе справа от Минхо и встал, опершись бедрами о столешницу. - Спасибо, - с его губ сорвалась сдавленная усмешка, а после он снова шмыгнул носом и сложил руки на груди, обнимая себя за предплечья. - Как я могу отблагодарить тебя? Хо бросил коварный взгляд, а его губы растянулись в довольной улыбке. Он замер с лопаткой в воздухе, несколько мгновений гипнотизировал Хвана, ещё сонно хлопающего покрасневшими от слёз глазами, а после облизал губы: - Я подумаю об этом, - и продолжил помешивать содержимое сковороды. Хёнджин несколько минут наблюдал за действиями Минхо, а после обнял парня со спины: - Ты останешься? - шепнул он на грани слышимости, утыкаясь носом между лопаток. Что он имел в виду? Останешься на один ужин? Останешься до утра? Останешься навсегда? Он и сам не знал. А понял ли Хо? - Да, - не раздумывая ни секунды, ответил Ли серьезно. Спустя пару мгновений добавил: - Так будет лучше для нас обоих. Вряд ли упоминанием этой фразы он хотел задеть, но Хвана всё же укололо чувство вины. Он одним своим глупым и ничем не аргументированным решением принес им обоим столько боли. Столько времени потрачено напрасно. Как глупо. И Минхо помнил эту совершенно идиотскую фразу, на которой всё закончилось. Почему он тогда не поспорил? Почему просто ушёл? Может, всего этого можно было избежать, и их общая скромная бесконечность не разделилась бы на две разные, никак не пересекающиеся жизни? Хван знал ответ. Избежать этого было нельзя, и недавняя перепалка с Минхо встала поперек горла: - Мы давно всё решили. - Ты решил. Он всё решил. Один, даже не спросил Хо. Просто поверил, что прав, поставил Ли перед фактом и, даже если бы парень возразил, вряд ли послушал бы. И Минхо знал, поэтому промолчал. Он знал Хвана слишком хорошо. Хёнджину вдруг стало нечеловечески обидно за Ли, которого он просто оставил с совершенно глупой причиной для расставания. Как же стыдно. И Хо, даже после этого, вернулся к нему. Вряд ли Хёнджин заслуживает такой любви. Но он так счастлив опять растворяться в ней. Ещё вчера Хёнджин злился, что Ли вот так появился снова, но сейчас он лишь жалел, что этого не случилось раньше. И искренне боялся, что парень может уйти. - Прости меня, - эти два слова упали гантелью с плеч. - Было и правда глупо бросать тебя. Минхо неспешно накрыл сковороду крышкой, развернулся и положил руки на талию Хвана, заглядывая в глаза. Тот обнял парня за предплечья. - Если сделаешь это снова, - наконец заговорил Хо, - я разобью твоё красивое лицо. Ли крепко обнял парня, пряча ухмылку в волосах на виске. Тот горько улыбнулся в ответ, поджимая губы. Снова захотелось расплакаться, но он уже исчерпал лимит слёз на этот месяц и, если не остановится, завтра точно проснётся отвратительно опухшим. Судорожно вдохнув, шепнул: - Договорились. - И накормлю салфетками, - добавил Ли, тихо смеясь. - Хорошо, - закивал Хёнджин. Они стояли в обнимку ещё какое-то время. Каждый думал о своём. Минхо перебирал светлые пряди Хвана, тот в ответ гладил его плечи. В груди разлилась какая-то радостная грусть, вызывая ни то щекочущее, ни то свербящее чувство. Хотелось вывернуться наизнанку и почесать ребра с обратной стороны. А ещё хотелось виски. Закурить. И достать мольберт из чулана, чтобы снова нарисовать эти темные, почти обсидиановые глаза.