If we were alive/Если бы мы были живы

Конец сентября.

Первый месяц учёбы пролетел незаметно. Впрочем, так же, как и обычно, ведь именно сентябрь всегда полнится множеством событий. Новое расписание, лица, задания и обязанности, которые отнимают практически всё свободное время до того момента, пока не войдут в привычку и не станут рутиной. Теперь настало время обратить внимание на вещи вокруг себя, ведь осень, наконец, полностью входит в свои права: прогоняет остатки тепла, закрывает солнце своими чёрными тучами, украшает листву разнообразием цветов. Дети, вошедшие в свой привычный строй, чаще выходят на улицы и стараются уделить как можно больше внимания редким тёплым денькам: они часами сидят на солнце, обсуждают свою рутину, скучные домашние задания, предаются воспоминаниям или же просто молчат, подставляя лицо ярким лучам. Всё привычно и спокойно. Для всех, кроме Гарри. Тот случай на уроке по Уходу за магическими существами довольно сильно пошатнул и без того нестабильную психику парня, потому о спокойствии можно было забыть. Начинающийся переходный возраст вкупе с неожиданными эмоциональными всплесками стали постоянной головной болью. Каждый день Гарри начинался с мыслей о том дне, о полёте, а заканчивался румянцем на щеках и раздражением. Потому что сложно находиться рядом с человеком, который прямо относится к его нестабильному эмоциональному состоянию, стоит только появиться в поле зрения утром, за завтраком. И сам Драко, словно чувствует внутреннюю борьбу Поттера и, как на зло, чаще вытворяет что-то «из ряда вон» в отношении наследника столь великого рода. То улыбнётся своей белозубой улыбкой в коридорах, то сядет рядом на обеде, то станет шептать что-то безостановочно в ухо на особо скучных уроках по Истории Магии или Древних Рун, пока Гарри безуспешно пытается сдерживать усиливающийся румянец и восстанавливать сбитое дыхание. И, возможно, он делает это всё неосознанно: вливается в компанию, строит мост крепкой дружбы и доверия. Однако мозг Гарри воспринимать эту информацию отказывается, ведь его клинит всякий раз, стоит Малфою оказаться рядом. А самым странным является то, что Поттер так и не смог понять истинную причину такого своего поведения. Драко просто подружился с ним в ответ и стал проявлять какую-то собственную инициативу, но Гарри не уверен, что именно так должен реагировать на эти долгожданные изменения. Абсолютно не так. И это напрягало. В самом деле напрягало, заставляя постоянно думать, анализировать и пытаться не сорваться в кабинет по ЗОТИ при первой же возможности, чтобы получить помощь и взгляд извне. Удерживало от этого только желание быть взрослым парнем, который сам может разобраться с таким плёвым делом как пубертат, и на который в данный момент катятся все бочки. Но дни сменяют друг друга, додуматься до чего-то вразумительного не выходит, их с Малфоем дружба крепчает, а действия в отношении Мародёрского плана дают свои плоды. И вроде бы даже никто из друзей не заметил никаких изменений в поведении друга, однако легче от этого Поттеру не становится. Непонятное нечто в груди разрастается, заставляя всё чаще витать в своих мыслях, показать которые он не позволил бы даже под страхом смерти, потому что в каждой из них Драко. Улыбающийся, серьёзный, злой, краснеющий, смешной, раздражённый, игривый. Его платиновые волосы, утончённые руки, зеркальные глаза, аккуратный нос, апельсиново-мятный запах, еле слышно ломающийся голос, широкая улыбка. Малфой, Малфой, Малфой… Гарри мечтал о видимом присутствии парня в своей жизни и жизни его друзей, но не в таких масштабах. Теперь оставалось только выбрать: запретить себе эти мысли, дабы не сойти с ума раньше положенного срока, или позволить им заполнять голову, пока те не приведут к чему-то, что определенно можно назвать сумасшествием. Только выбрать, а вот как, понять только предстояло. Как и постараться ничего за это время не разрушить. — Гарри? Парень вздрогнул и поднял сонные глаза. Рядом сидел Рон, который тянул его за рукав рубашки, а прямо перед глазами стояла серьёзная Гермиона, которая словно смотрела в душу своими слишком проницательными блестящими глазами. Гарри под этим взглядом сжимался внутренне и даже трясся, но на деле только потянулся и встал из-за своего не слишком удобного места. Этот урок Древних Рун был, как на зло, действительно скучным, а ещё Драко не пришёл и не развлекал своими пояснениями тех или иных закорючек. И вот, опять он. Гарри раздражённо вздохнул и покинул кабинет, пока его друзья непонимающе переглядывались за спиной и тоже покидали душное помещение. В коридорах уже практически не было учеников, в этот день у всех (кроме третьих и шестых курсов) немного уроков, и они освобождаются уже после обеда. Поттеру в этом виделась несправедливость, но потом он вспоминал о скорой пятнице и о том, что из-за Ухода за магическими существами в расписании в этот день уже у них меньше уроков и вечером всегда остаётся время на полёты. А их Гарри любил безмерно, особенно сейчас, когда солнце скатывалось за горизонт раньше и он плавал практически у самых облаков, ярко окрашенных в огненные и розовые оттенки. Птицы, направляющиеся ближе к Югу, пролетали рядом в своих ключах, ветер трепал отросшие волосы, и мир казался таким бесконечно большим… А потом он спускался на поле, окружённое пустыми трибунами, падал спиной на влажную траву, раскинув руки и ноги, и смотрел как медленно крадётся ночь, и вместе с ней на небе пробиваются первые звёзды. Воспоминания о таких вещах отвлекали его, и былое раздражение мгновенно сходило на нет, давая наконец расправить свои напряжённые плечи, вдохнуть полной грудью воздух и присоединиться к разговору друзей, пока они вместе идут на ужин, лавируя по полупустым коридорам. — Гарри, а ты слышал, что у Пуффендуйцев в этом году новый вратарь? — между делом спросил Рон, когда они вошли в Большой зал и занимали свои привычные места рядом с друзьями. Поттер на это утвердительно кивнул рыжеволосому и приветливо улыбнулся понурому Невиллу, которому вновь пришло письмо из дома, — в последнее время это случалось действительно часто, и друзья как могли поддерживали парня. Гарри даже представить боялся, как бы себя чувствовал, оказавшись в подобной трагедии. Новость о загадочном игроке облетела Хогвартс буквально неделю назад, когда огласили о будущем матче Слизерин-Пуффендуй. Их команда и без того была довольно хорошей, ведь, какими бы слабыми со стороны не казались Барсуки на фоне других факультетов, у них был Диггори, а он, уж не стоит в этом сомневаться, просто отличный ловец. А теперь, когда объявили об изменениях в составе, практически вся школа стояла на ушах и гадала, насколько превосходным будет новый участник, чтобы обыграть Змеиный факультет в этом году. Слизерин до сих пор не набил себе баллов в карму среди других учеников, даже после всего, что друзья Гарри проделали. Всё ещё оставались те, кто желал проигрыша Слизерина, особенно таким как Пуффендуй, просто потому, что это был Слизерин. Несомненно, это раздражало Гарри, как того, кто из кожи вон лезет, чтобы ни один из факультетов не ополчался против другого по самым глупым причинам, но и также вызывало желание показать всем этим зазнайкам, что его друзья так просто не сдадут позиции и отвоюют победу, даже если за неё будут болеть только пятеро, не считая самих Слизеринцев. Отчего-то мысль о том, что Драко, один из его лучших друзей, сможет одержать победу, показать всем, на что он способен, вызывала гордость и восхищение одновременно. Воспоминания о Драко на метле во время матча всё ещё были свежи с прошлого года, и, хотя отыграться у Гарри не вышло, — в конце года у них серьёзно заболела Кэти, а срочно найти замену не вышло, и их сняли с игры, — он всё равно был рад просто наблюдать за ним с трибун. Казалось, что когда Малфой седлает метлу, то от него остаётся только конкуренция и жажда победы. Он становится физическим воплощением этих двух эмоций и вызывает искренний восторг. Но этот матч Гарри ждал только из-за того, что желал увидеть как факультет его друга утирает всем нос в очередной раз. Только поэтому. Поттер вновь ловит себя на том, что уже слишком долго находится погружённый в свои мысли и скоро это может кто-то заметить, поэтому поспешно закидывает себе в тарелку побольше печеного картофеля и наполняет свой стакан тыквенным соком. Друзья оживленно о чём-то болтают, но он даже не пытается уловить суть разговора, стараясь как можно скорее утолить свой голод. Спиной Гарри чувствует чей-то мимолётный всезнающий взгляд с Когтевранского стола и даже не поворачивается, чтобы посмотреть на наблюдателя, потому что такие ощущения на коже у него вызывает только одна пара ярко-голубых глаз. От других, более серых, его просто бросает в крупную дрожь. Гарри мысленно закатывает глаза и даёт себе крепкую оплеуху за то, что опять вернулся к Малфою, и теперь решает всё-таки узнать, что обсуждают его друзья, дабы больше этого не произошло до конца ужина. Как оказалось, тема практически не изменилась, они всё ещё обсуждали спорт, только теперь от квиддича ребята перешли к сравнению волейбола и баскетбола. Гермиона пыталась объяснить отличия одного вида спорта от другого и дать понять, что игры с мячом необязательно должны содержать в себе магию, которая забавы ради ломает тебе кости и на блюдце приносит сотрясения. В какой-то момент простое обсуждение переросло в бурный спор, в котором оказалось две стороны — чистокровные, не понимающие принцип и смысл игр без магии, и Гермиона с Колином, пытающиеся доказать, что и без неё может быть весело. Когда дело уже почти доходило до открытия партий, поддерживающих разное мнение, и обращения к детям из Когтеврана за помощью, к Гриффиндорскому столу подошёл Малфой. Гарри спиной почувствовал его присутствие, и по всему телу словно прошёлся мелкий разряд электрического тока. Он повернулся лицом к Слизеринцу: тот с интересом и приподнятой бровью наблюдал за спором, пока вдруг Гермиона не заметила его и не попыталась утянуть в обсуждение того, что сам Малфой пытался обходить стороной. Как бы не шла жизнь у них всех и как бы стремительно не менялись их взгляды на неё, была какая-то тонкая грань в общении с Драко, когда дело доходило до магглов. Барьер был действительно тонким и незаметным для многих. Но не для Гарри, который в какой-то момент осознал, что подмечает даже столь мелкие детали. Разряд вновь коснулся кончиков пальцев и Поттер, скрывая раздражение, незаметно трухнул головой, пытаясь прогнать из неё ненужные мысли. Драко обернулся на это лёгкое телодвижение, но не стал задавать вопросов, сразу же переходя к делу, из-за которого и оказался так близко к шумному столу. — Поттер, вижу, ты тут скучаешь, — заметил, как бы невзначай, Малфой, и только по обращению Гарри понял, что тот попытается попросить его о чём-то, — Не против, если я украду тебя на минутку? Гарри секунду обдумывает сказанное, после чего ему в голову приходит идея, которую он тут же стремится озвучить. — Жди меня сегодня ночью возле портрета, я хочу отвести тебя кое-куда, — и на самом деле Поттер думает, что уже давно пора это сделать, после чего продолжает, — А по дороге ты мне расскажешь всё, что хочешь? На секунду в чужих зеркальных глазах мелькает замешательство, но спустя мгновение Драко всё же кивает и медленно удаляется обратно к своему столу, по дороге здороваясь с приветливо машущей ему Луной. И только когда парень пропадает из поля зрения, Гарри осознаёт, что именно наделал. Сердце делает один грубый рывок, после чего начинает бешеный бег. Он и в обычное-то время иногда не в состоянии скрывать своё состояние полного не состояния. А тут придётся провести с предметом своего душевного неравновесия несколько часов. Наедине. И с одной стороны, ему сложно от того, что из-за его «пубертата» рядом с другом не чувствуется комфорта, и с другой, совестно, что практически каждый был с ним под мантией в Сладком королевстве, а тот — нет. Остальные и на нечастых ночных вылазках бывали, а Драко только единожды пробрался под мантией в башню Гриффиндора. «Несправедливо», — думал Гарри, — «И, Мандрагора его дери, очень сложно».

***

Тук. Тук. Тук. Тук. Казалось, стук сердца настолько громкий в этой тишине, что эхом отражается от стен и с силой врывается обратно в уши, стараясь разорвать перепонки. Однако совладать с ним являлось невозможным, ведь адреналин от происходящего вырабатывался и останавливать свой напор совершенно не собирался. Гарри остановился у спуска к Подземельям и шумно выпустил воздух через ноздри. Он осмотрелся, сверился с картой, поправил свою пижамную футболку с группой The Beatles и начал спускаться. Осторожно, не пропуская ни одной ступеньки и стараясь немного потянуть время. Внутри Гарри горел желанием прислать Драко извинительную записку и вернуться обратно, чтобы чёртово сердце успокоилось, а сам он уж точно не накосячил, но все уже были в курсе, что он отведёт Малфоя в Сладкое Королевство, и к тому же самому парню что-то тоже требовалось от Гарри. Это и заставляло продолжать свой путь. Поттер тихо крался по длинному коридору, надеясь не встретить Кровавого Барона, как это было в прошлый раз, однако из далека послышался громкий смех Пивза, а сразу после него — истошный крик. Оказалось, сегодня Барон занят запугиванием злосчастного привидения, и Гарри мог бы посочувствовать, если бы не был так напряжен. Он свернул за угол к спальням Слизерина и остановился на мгновение, чтобы присмотреться ко входу. Возле картины под одиноко горящим факелом стоял Малфой в зелёной пижаме и смешных ушастых тапочках, что заставило Гарри сдержать смешок и почувствовать, как от умиления скручиваются внутренности. Тот казался раздражённым и неуверенным, а ещё с напряжением оборачивался и замирал из-за любого шороха. Гарри ещё раз тяжело вздохнул и стянул с себя мантию, чтобы не напугать Драко неожиданным появлением. Когда Малфой заметил приближающийся силуэт Поттера, то мгновенно расслабился и пошёл навстречу. — Ты чего так долго? — с былым раздражением фыркнул Драко и с силой пнул парня в плечо, отчего тот тихо зашипел, — Я едва не умер из-за этого прохвоста Пивза! — Не бойся, Снежка, добрый рыцарь сэр Кровавый Барон уже отстаивает твою честь у злобного чудища! — шепчет торжественно Гарри, пытаясь надёжно спрятать их двоих под мантией. Светловолосый на это только заезжает острым локтём Поттеру под рёбра, в этот раз менее ощутимо, но всё ещё неприятно. — Не кипятись, я знаю, что может тебя порадовать. — заговорчески подмигивает Гарри и раскрывает карту. Кажется, подмигивания становятся их общей эстафетой, которую они неосознанно передают друг другу. — И куда это ты меня поведёшь? Не уж то опять пойдём пугать Полную Даму? — усмехается недобро Драко, за что уже сам получает под рёбра. — Ну что? Смешно же вышло! — Ага, только она меня потом почти месяц игнорировала. — пробурчал недовольно Гарри, но быстро вернулся к прежнему нервному весёлому настрою, с которым планировал провести сегодняшний день. Драко пожал плечами на это, и дальше они шли в тишине. Парни медленно покинули подземелья, постоянно сверяясь с Картой Мародёров, чтобы не нарваться по дороге на Филча или Миссис Норис. Где-то в коридорах до сих пор слышался шум от ночных догонялок привидений, а когда они выбрались на второй этаж, мимо, визжа от страха, пролетел Пивз. Гримаса ужаса на лице проказника заставила парней переглянуться и гаденько улыбнуться друг другу, — проклятое привидение часто пакостило им, — однако, когда следом пронёсся жутко злой Кровавый Барон, улыбки быстро растаяли, а колени неосознанно подкосились. По крайней мере у Гарри, потому что Драко, казалось, уже давно привык к душегубу, хотя тоже напряженно поджал губы из-за его присутствия. Дождавшись ухода привидений и момента, когда Филч скроется подальше от третьего этажа, парни двинулись дальше, к статуе Одноглазой горбатой ведьмы. Сердце Гарри забилось быстрее, адреналин вновь забился в венах, а голова начала слегка кружиться из-за того, что в ноздри забился запах Драко. Поттеру не нравилось осознание того, что он не знает из-за чего так реагирует: потому что он далеко за пределами своей комнаты глубокой ночью в любой момент может быть пойман кем-то из работников школы, или потому, что рядом с ним, плечом к плечу, стоит взволнованный неожиданным путешествием Малфой. — Что мы здесь забыли, Поттер? — ворчит раздражённо светловолосый, но в его голосе проскальзывает лёгкий испуг и нервозность, так что Гарри решает больше не секретничать. — Мы на полпути к Сладкому Королевству, — как можно ровнее и тише отвечает Поттер и ещё раз кидает быстрый взгляд на карту, чтобы убедиться в отсутствии потенциальной опасности. — Мы… Что?! — шипит поражённо Малфой и дергается назад, что заставляет Гарри испуганно икнуть и дёрнуться следом, дабы мантия не оголила его ноги. — Ты чего творишь? — возмущается Гарри и хмурит брови, смотря на испуганное и такое же недовольное лицо друга. В его серых глазах мелькает неодобрение. — Это ты что творишь? — парирует уже спокойнее Драко, — Решил ограбить магазин и совершенно не боишься быть застуканным? Ещё и меня в пособники взял… Прямо-таки верх благоразумия, Гарри! — делает он упор на имени парня, как обычно это делает Гермиона, когда пытается кого-нибудь отчитать. — Вообще-то, никто никого грабить не собирается! — возражает почти оскорблённо Поттер и достаёт из кармана своих пижамных штанов горсть монет, — Это просто небольшое приключение. Я сводил туда уже всех, и мы ни разу не попались, ни на подходе к Королевству, ни на вылазках… Я просто подумал, что несправедливая картина получается. Все уже ходили, а ты — нет. Наступает странная тишина. Гарри горит от эмоций по отношению ко всему происходящему, а Драко напряжённо это обдумывает, слегка прикусив нижнюю губу и рукой зарывшись в волосы на затылке, — явно перенятый у Рона жест, как бы сам Малфой не противился этому. — Ладно, — выдыхает через какое-то время Драко и поднимает уже более решительные глаза на Гарри, — Идём, пока нас не обнаружили, адреналинозависимый. — бубнёж парня кажется раздражённым, но Поттер не замечает этого, радуясь тому, что им удалось избежать нежелательного конфликта. Они подходят вплотную к статуе и Гарри направляет на неё свою палочку, тихо шепча: «Диссендиум». Проход медленно открывается, и оба как можно тише спускаются в небольшой тёмный тоннель. Мантия слетает с головы, рядом кряхтит Драко, а кромешная темнота на мгновение пугает. Малфой достаёт свою палочку и колдует «Люмос», после чего смешно жмурится из-за яркого света. Гарри фыркает с выражения его лица, за что получает ногой по голени и тоже зажигает конец своей палочки. В тоннеле прохладно, даже слегка сквозит и пахнет землёй, но Поттер уже привык, поэтому обращает всё своё внимание на Драко, который, всё ещё немного щурясь и привыкая к свету, с любопытством осматривает всё вокруг себя. Он обводит взглядом тёмный тоннель, пока не натыкается обратно на Гарри, лицо которого тут же покрывается лёгкими пятнами румянца, когда его ловят с поличным за рассматриванием. — Ну, гуру путешествий, показывай путь к Сладкому Королевству! — воодушевлённо предлагает Драко, и Гарри заторможенно кивает, отворачиваясь и начиная движение. В этот раз тишина между ними комфортная, но румянец ещё некоторое время горит на лице Поттера, пока он мысленно отчитывает себя за странное поведение. Они минуют расстояние довольно быстро, Гарри уверенно открывает люк, пробираясь на склад первым, после чего тянет руку Драко, который удивлённо охает, когда перед его глазами предстают коробки и полки с множеством разных сладостей. Гарри на эту реакцию друга неосознанно улыбается уголками губ, потом трясёт головой и идёт к упаковкам Пёстрых Пчёлок, которые из всех сладостей всегда симпатизировали ему больше всего. Он берёт одну и краем глаза наблюдает, как Драко подходит к коробке с Желатиновыми червячками и закидывает одного себе в рот перед тем, как отправить небольшое количество в карман. Он довольно прикрывает глаза и поворачивается лицом к Гарри, улыбаясь, что заставляет того зависнуть на секунду, а после мысленно проклясть себя и поспешно отвернуться к Мятным жабам, которых он обещал принести Рону. Парни проводят там некоторое время, набивая карманы сладостями, после чего Гарри оставляет на одной из коробок монеты и они уходят. Как только люк оказывается плотно закрытым, Малфой отчего-то прыскает и падает на холодную землю, похлопывая по месту рядом с собой. Поттер жмёт плечами и садится, открывая коробку с Пчёлками и предлагая их Драко. Тот с удовольствием выуживает парочку и закидывает в рот, откидываясь на неровную стену и прикрывая глаза. — Я завтра умру на уроках из-за недосыпа, Поттер. — смеётся Драко, но злости в его голосе нет. — Но, согласись, Снежка, это того стоило. — самодовольно улыбается Гарри, наслаждаясь вкусом шоколада и краем глаза наблюдая за другом. — Что есть. — хмыкает светловолосый и отнимает у конфету из рук Поттера, прямо на полпути к его рту. Тот хмурится, легонько шлёпает наглого воришку по руке и чувствует, что это один из немногих моментов, когда он ощущает полное блаженство и комфорт, а ещё непонятное тёплое чувство, заполняющее всё внутри. — Ты хотел поговорить о чём-то? — спрашивает Гарри спустя пару минут тишины, прерываемой только их спокойным дыханием и шуршанием обёрток от конфет. — Да… — неуверенно тянет Драко и разворачивается к Поттеру всем телом, — Ты же знаешь, что скоро матч и я… словом… я немного из-за него переживаю. Точнее из-за Диггори, хах… — он вновь тянется рукой к волосам и опускает глаза, как будто стыдится того, что говорит, но, собравшись с силами, продолжает. — Так как ты, как бы сложно мне не давалось это признание, действительно отличный ловец, я бы хотел попросить тебя об отдолжении… — Драко поднимает голову и смотрит Гарри прямо в глаза, что заставляет того незаметно вздрогнуть. — Не мог бы ты позаниматься со мной? — воцаряется неловкая тишина, в которой Гриффиндорец на мгновение зависает в пространстве и времени, а Слизеринец медленно начинает съезжать в смущённый бубнёж, — Если у тебя есть время и желание, конечно, и это не… — Да. — выпаливает, не задумываясь, Гарри, перебивая Драко на полуслове и заставляя его удивлённо расширить глаза, а после этого одарить благодарной улыбкой. И Поттер надеется, что сейчас биение его сердца не отскакивает гулом от сырых стен.