Подвалам, крышам и дворам

      В тесной однушке на окраине района, у самых гаражей пахло перегаром. Неприятно шипел радиоприемник, упавший на пол. На полу валялись многочисленные       бутылки и другой мусор.       За столом на кухне, сидя на стуле, спала, уронив голову неопрятная женщина лет тридцати, в грязном домашнем халате. В ее руке тлел окурок. Грязная рюмка, почти пустая, но на донышке оставались несколько капель прозрачной как слеза, но жгучей, как пламя жидкости, стояла на самом краю стола.       На полу спал мужчина, одетый в грязную обблеванную футболку и растянутые штаны с растянутой ширинкой.       Пустая бутылка водки валялась на полу. На столе оставалось немного соленых огурцов после застолья и горьковатый рассол светло-зеленого цвета.       Из дверного проема высунулся мальчик лет шести в рваных голубых колготках с уродским паровозиком на голени. На цыпочках он прокрался на кухню, с опаской озираясь по сторонам.       Маленькие зелёные глазки пристально смотрели на спящего мужчину. Подходить ближе было страшно.       — Мам, мама… А… А кто этот дядя? — мальчик потянул женщину за руку, но тут же получил смазанный удар по лицу.       — Артём, а ну сьебись. Не видишь, что мамка устала? Лучше бы взял да за сухарями метнулся — женщина закашлялась, потянулась, но даже не взглянула на сына.       Мальчик зажал рот рукой, подавляя всхлип. Мама не любила слезы, он это знал. Мама ударит, если он будет плакать.       Тёма опустил голову, медленно приближаясь к столу. Ручонка потянулась к соленому огурцу.       — А ты заслужил, что бы тяпки тянуть в жратве? А? Спиногрыз паршивый! — пьяным дрожащим басом прорычал мужчина, медленно поднимаясь с пола.       Тёма испуганно всхлипнул, сжался в комок и рванул в комнату.       Тяжёлые шаркающие шаги медленно приближались. Босые ноги прилипали к грязному линолеуму.       Мальчик шмыгнул за кресло, закрыв голову руками. Сейчас его будут бить. Снова будут бить.       Мужчина лениво окинул взглядом комнату, заглянул под кровать, плюнул прямо на пол и вернулся на кухню.       Тёма сидел, зажимая рукой рот чтобы не всхлипывать.       Услышав, что мужчина ушёл, Тёма тихо вылез из-за кресла. Стараясь не шуметь, он на цыпочках направился к старому деревянному шкафу. Дойдя до шкафа он медленно протянул руку, открывая шкаф, который предательски заскрипел.       На мгновение, Артём, затаил дыхание, ожидая, придёт ли мужчина или нет. Не услышав никакой реакции из кухни, он немного расслабился.       Порывшись в шкафу достал оттуда свою маленькую серенькую курточку. Курточка была немного маловата, со сломанным замком, который совершенно не застёгивался, но, лучше в куртке, чем без неё.       С полки, на которой были комком накинуты вещи, выпали болоневые штаны, порванные на правом колене.        При ходьбе штанины тёрлись друг о друга, противно и громко шурша. Но сами штаны, набитые ватой, с теплой подкладкой.       Тёме не удалось найти никакой шапки, поэтому надел капюшон и направился к выходу из дома. Рядом с дверью стояли его дутые ботиночки синего цвета с серыми звёздами. Кое-где ткань уже разорвалась, но это было неудивительно. Тёма был не первым и даже не вторым ребенком, донашивающим эту обувь.       Тихо-тихо повернув тугой замок, мальчик вышел на лестничную клетку. Из-за сквозняка громко хлопнула дверь.       Артёмка испуганно сжался и полетел вниз по лестнице. Страшно. Было страшно, что сейчас из квартиры высунется тот мужчина, возьмёт провод, придавит Тёму к кровати и будет бить по спине, по ногам и рукам, по лицу.       Мальчик даже прикоснулся к щеке, куда отднажды прилетело шнуром от матери.       Выйдя на улицу, мальчик поморщился от холода. Подтянув воротник куртки повыше, он уткнулся в него пряча лицо от холодного зимнего ветра.       Зима 2043 выдалась холодной, скользкой. Ботинки со стёртой от времени подошвой скользили по обледенелому тротуару, а порывы ветра залетали прямо под одежду, кусая морозным воздухом за ребра.       Тихо плача, Тёма прошёл прямо по дороге. Знакомые дворы, где мальчишка пропадал летом, поглаживая местных жирных собак, которых в гаражах было пруд пруди, казались угрюмыми и неприветливым. От страха ребенок растерялся, слабо представляя куда ему теперь идти. Не домой. Там будут бить. Даже в подъезд не зайти, ключей нет.       Мальчик шагал вперёд, потом тротуар закончился и пришлось повернуть налево. Вперёд, вперёд, вперёд. Дальше места оказались незнакомыми. Тёма никогда не заходил так далеко раньше.       Перебежав проезжую часть и пройдя ещё немного во дворы, мальчик понял, что потерялся окончательно, но продолжил идти вперёд. Это же город, людей полно, чего бояться.       Пробравшись через заснеженный школьный двор, Тёма снова перебежал дорогу и оказался у леса. Он никогда не думал, что живёт совсем рядом с большим лесом.       Было холодно. Даже очень. Руки без варежек обледенели и покраснели. И страшно. И хотелось есть.       Артём сел под дерево в начале леса и громко зарыдал. Ведь тут не было никого, кто мог бы ударить за слёзы.

***

      Зимой темнело рано. Сумерки опускались на лес. Верхушки деревьев отбрасывали длинные кривые тени.       Артём уже не плакал — слёз не было. Тихие всхлипы переходили в икоту и хрипы. Горло побаливало от морозного воздуха.       Нестерпимо хотелось спать. Глаза слипались, а сил идти не было. Холод пробирал до костей.       Мальчик обнял колени, пряча мокрое от слёз лицо, которое неприятно покалывало.       Смерть. Артём не совсем понимал значение этого слова. Вдруг вспомнились поминки маминой знакомой, тети Али, которая уснула в снегу. Вспомнилось сине-фиолетовой тело, которое больше походило на изуродованного нечистой силой нечто, чем на тетю Алю, мальчик испуганно вхлипнул. Неужели он тоже будет таким сине-фиолетовым мертвецом?              Нужно идти, двигаться, только не замерзать! Руки, побелевшие от холода не слушались, будто стали чужими, неподвластными. Ноги болели и кололись, стоило ими пошевелить.       Послышался хруст снега совсем рядом. Артём безразлично свернулся колачиком пол деревом, даже не повернувшись на звук.       Хруст приближался. Высокая фигура, едва различимая в темноте, приблизилась к мальчику, аккуратно пиная ногой в бок.       — Эй, ты жив или жмурик? — большая теплая рука, залезла под куртку мальчика и провела по грудной клетке.       Тёма всхлипнул, закашлялся и весь сжался в комок.       — Ты чего на снегу лежишь, пацан? Эх етит твою мать! На улице зима, на ребенке поддергайка одна какая-то! — Тёму поставили на ноги и отряхнул от снега.       Перед ним стоял если уж и не мужчина, то просто взрослый парень, замотанный в клетчатый шарф. Артёму вдруг стало страшно. Ну зачем?! Зачем он ушел из дома?! Пусть бы били, пусть бы мама пила! Он к этому привык.       Этот парень доверия не вызывал. Вдруг он маньяк какой-нибудь, возьмёт и всадит шилом под ребро, и останется Тёма в снегу валяться и умирать.       Паника нарастала. В голову вдруг полезли самые страшные мысли. Мальчик всхлипнул громче, попытался утереть слезы.       — Ну етит твою мать, не изнасилую и не убью я тебя! Во-первых таким не промышляю, или я такой страшный? Во-вторых, а нахер мне это делать, с тобой уж точно? Замерз бы в снегу, и поминай как звали! — На Тёму был накинут шарф.       Артём продолжал молчать и громко всхлипывать. Подняв голову, он посмотрел на парня, стоящего перед ним.       Присмотревшись Тёма понял, что он был не такой страшный, как ему показалось в начале, но доверие все равно не внушал.       Посмотрев него ещё раз, Артём стал медленно пятится назад.       — Ну и куда ты собрался? Сказал же, что не трону тебя. — парень протянулся и схватил Тёму за руку. — Чего молчишь или ты разговаривать не умеешь?       — У-умею…       Улыбнувшись, парень вывел Артёма из леса. Выйдя на дорогу, проходящую рядом с лесом, они не остановились.       — Уже стемнело.поэтому давай я тебя провожу. Мамка уж испереживалась, наверное, сын пропал, а время девятый час! Может улицу знаешь где живёшь? Дом? Или просто где примерно?       — Я.я не пойду домой — после не долгого молчания ответил ребёнок. Спустя мгновение он опустил руку парня и побежал вперёд. Домой возвращаться совершенно не хотелось. И он принял решение бежать в противоположную сторону от своего дома.       — Пацан, ты издеваешься? Я же хочу помочь. Мне как будто делать больше нечего как ночью бегать за ребёнком. — тихо ругавшись, парень побежал за мальчиком.       Пробежав несколько метров, Артём поскользнулся льду и упал среди дороги. Больно, но несильно ударившись головой о замёрзший асфальт, он свернулся калачиком и снова заплакал.       Подбежав, парень сразу взял ребёнка на руки прижамая к себе.       — Ну, все.тише, я понял, не хочешь домой, значит, не пойдём домой. — тихо произнёс он, пытаясь не напугать ребенка.       Артём сразу начал вырываться, пытаясь отстранится. Но парень оказался сильнее, Артём сдался, положил голову на плечо тихо плача.       — Бошку не разбил? Вроде нет. Давай, не рыпайся. Ещё на улице посидишь, руки посинеют и придется их отпиливать.       Но Тёма уже не слушал. Он тихо посапывал на плече у незнакомца.