Посмотреть в глаза чудовищ

Мэри зашла в комнату Иден. — Как ты сегодня себя чувствуешь? Иден улыбнулась: — Прекрасно! Думаю, мне уже не нужно постоянное наблюдение. Мэри проверила пульс и измерила температуру, спросила, нет ли болей или других неприятных симптомов, и кивнула, выслушав ответы Иден. — Да, всё хорошо. Я могу сказать твоему лечащему врачу, что твой организм практически восстановился. Лицо Иден озарила теплая улыбка, и она взяла Мэри за руку, приглашая сесть рядом. — Это все благодаря твоей заботе, — сказала она. — Я чувствую себя маленькой девочкой, которую все балуют. — Так и должно быть, — сказала Мэри. — Иден, потеря ребенка — это огромный стресс для организма. Иден кивнула. — Я знаю. Мэри, я узнала о беременности незадолго до несчастного случая, я не успела даже привыкнуть к этой мысли, я не планировала детей… не сейчас, в любом случае… — Иден криво улыбнулась, — но все равно, это чувство потери… оно несопоставимо с логикой, я знаю. — Это твой ребенок, частичка тебя — это только естественно скорбеть о том, что вы потеряли. Иден, — Мери запнулась, не зная, вправе ли она говорить подобное, но всё-таки решилась сказать. — Тебе стоит позволить Керку быть с тобой, для него это тоже огромная потеря. Иден помолчала, задумавшись о чем-то. — Мэри, я… мне нужно кое в чем тебе признаться. Ты, наверное, будешь меня осуждать, или скажешь, что это поспешное решение, но… — она вздохнула. — Я думаю о разводе. Наш брак с Керком… он не работает. Никогда не работал, если быть честной. Даже если бы я не потеряла ребенка, думаю, я рано или поздно пришла бы к этому выводу. Мэри, ты осуждаешь меня? В глазах Иден был немой вопрос. — Иден, ты о чем? Кто я такая, чтобы судить? — смутилась Мэри. — То есть да, ты права, возможно, несколько месяцев назад я бы… я была поспешной в своих реакциях, скорой на суд, самоправедной… я знаю свои недостатки. — Мэри, ты никогда такой не была. Если ты имеешь в виду Тэда, то это не твоя вина. Я бы поступила так же на твоем месте. Ты слишком строга к себе. Мэри покачала головой: — Не только это. Я сказала тебе тогда, в горах, что мне сложно прощать, и это правда. Я думала тогда… в день свадьбы, что Марк смог научить меня прощению, но мне еще столькому учиться! Чем дольше я живу вне монастыря, тем отчетливее понимаю, что не все поступки можно судить однозначно, что я так многого не знаю… в том числе о жизни в браке… Мэри запнулась. — Ты говоришь о своих отношениях с Марком? — спросила Иден. — Мэри, если что-то не так, я всегда готова выслушать, ты же знаешь. Мэри прикусила губу, не зная, что сказать. — Я… я чувствую себя такой неопытной с ним, — призналась наконец она. — Я имею в виду… близость. Я… у меня всегда такое ощущение, что я веду себя не так, мне приходится постоянно помнить о том, что он мой муж, он имеет на меня право… — Мэри, только ты имеешь право на твоё тело, — Иден участливо взглянула на нее. — Если он просит тебя о чём-то, к чему ты не готова… — Нет, Иден, это не то! — Мэри почувствовала, как щеки заливает краска. — Он внимательный, и нежный, и… старается… всё дело во мне. Ты, наверное, скажешь, что это потому что я всё ещё люблю Мейсона, но причина не в этом! — Я ничего не сказала о Мейсоне, — мягко заметила Иден. — Нет, конечно нет… ты права, извини, — Мэри смущённо хихикнула. — Я очень глупо выгляжу, наверное. — Нет, Мэри, это вовсе не глупо. Я не думаю, что это глупо. Проблемы в браке — это не редкость, и мне кажется, большинство их можно разрешить, если люди любят друг друга. — Я люблю Марка! — торопливо сказала Мэри. — Я хочу его любить! — Она заставила себя улыбнуться. — Прости, мне не стоило загружать тебя этим всем… это просто мелочи, они того не стоят. Я уверена, что всё наладится. Мэри вышла из комнаты Иден, всё ещё чувствуя, как щёки горят огнем. Она не собиралась посвящать Иден в подробности своей семейной жизни. Та любовь, которая должна быть между мужчиной и женщиной, — она не всегда присутствует в браке с самого начала, и вовсе не является залогом крепкого брака. Иногда она приходит после, как награда. «Утешайся Господом, и он исполнит желания сердца твоего, — мысленно процитировала Мэри Писание. — Господи, если я буду думать о Тебе, буду утешаться Тобой… я обрету покой в душе». Это было самое главное, а чувства — они придут. Что же касается желаний её сердца… у неё не было никаких желаний, кроме того, чтобы стать хорошей женой Марку. И стать матерью. Когда она забеременеет, это будет самой лучшей наградой. Наверное, Марк прав, ребёнок всё изменит. Мэри попыталась представить себя в роли матери и улыбнулась. Это будет чудесно! … Мэри вошла в домик для гостей с твердой решимостью больше не поддаваться плохому настроению. Достала покупки и стала напевать какую-то песенку, услышанную в супермаркете. — Я смотрю, у тебя хорошее настроение? — Марк улыбнулся, возникнув на пороге спальни. Мэри кивнула. — О да. Посмотри, что я купила в подарок матушке Изабель! У нее день рождения через два месяца, и я увидела эту картину и сразу подумала, как хорошо будет вышить её ей в подарок. Марк скептически взглянул на набор для вышивки. — И сколько же времени уйдет на этот подарок? Мэри смущенно рассмеялась. — Надеюсь, не больше двух месяцев, иначе придётся срочно подыскивать что-то ещё… Знаешь, мы в монастыре часто дарили друг другу подарки, сделанные своими руками, — начала она, но Марк оборвал её: — Охотно верю, ведь вам там и заниматься особо было нечем. Мэри удивленно посмотрела на него. На самом деле он был далёк от истины. Дни в монастыре были расписаны по часам, но все равно Мэри и остальные сестры умудрялись находить время на мелкие радости. Да, Мэри находила особую радость в уходе за садом, но рукоделие было чем-то, идущим из детства… когда всё ещё было хорошо в семье, и мама учила её шить и вышивать. Когда должна была родиться Кристи, Мэри с удовольствием помогала матери готовить приданое малышке — вместе они строчили крошечные чепчики, распашонки и пелёнки на маминой старенькой швейной машинке, а потом Мэри с удовольствием украшала их незамысловатой вышивкой, а отец не уставал нахваливать их и говорил, какие они у него рукодельницы. Мэри улыбнулась воспоминаниям, но Марк, похоже, не разделял её эмоций. — Мэри, если ты умножишь количество часов, проведённых за этой работой, на свою часовую зарплату, то поймешь, во сколько эта картинка реально тебе обойдется. Она отложила набор для вышивки в сторону и сказала: — Марк, я не собираюсь заниматься этим всё свободное время, правда. Я же помню о своих обязанностях. — Надеюсь, — проворчал он. — Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь пообедать? — предложила Мэри, стараясь сгладить возникшее между ними напряжение. — Раз уж у нас обоих свободное время. — Я не могу, Мэри, меня ждут в больнице. — Ты столько времени там проводишь, хотя врач сказал тебе не перенапрягаться. — Мэри, я только что получил эту работу, а большая часть репутации на новой работе заслуживается в первые недели. Я хочу обеспечить хорошую жизнь как тебе, так и нашим будущим детям! — резко ответил Марк, и Мэри не нашлась, что возразить. Опять она сказала что-то, что он воспринял как личную обиду. Уже месяц замужества, а она всё ещё не может подстроиться под Марка, даже предугадать его настроение. — Ты можешь выйти и пообедать где-нибудь, я не против. Он взглянул в расстроенное лицо Мэри и добавил: — Я постараюсь не задерживаться, хорошо? Хочешь, я сегодня приготовлю ужин? Мэри кивнула. Обедать в одиночестве ей совершенно не хотелось, как и сидеть дома. Она бросила взгляд на нераспакованную вышивку, но настроение заниматься рукоделием исчезло. Мэри вышла в бельведер. Вид цветущей растительности, ка обычно, оказал свое успокаивающее воздействие, и она даже улыбнулась. — Мэри, — голос Мейсона вывел её из задумчивости, и она обернулась, позволив себе немного дольше, чем обычно, задержать свой взгляд на его лице. Ей так нравилось, когда он произносил её имя — почему-то ей всегда слышались особые нотки в его голосе, когда он это делал, а в его взгляде, обращенном на неё, было столько тепла, что она невольно сделала несколько шагов навстречу, прежде чем заставила себя остановиться. — Мейсон! Что ты здесь делаешь? — она рассмеялась. — Глупый вопрос, я знаю. Он улыбнулся. — У меня были кое-какие дела с отцом. Она снова внимательно посмотрела на него. — Мейсон, что-то случилось? Вы опять поссорились? — Нет. — Он нахмурился. — Звонила Сантана. Брендон исчез. Я хотел тебя попросить… если вдруг он появится здесь… — Конечно, я сразу сообщу, — Мэри сделала ещё несколько шагов навстречу ему. — Когда это случилось? — Мы не знаем точно… около часа назад, не больше. Отец рассказал ему о Джине — о том, что она умерла. Я хотел сам это сделать, подготовить его… я не знаю, что отец ему наговорил, меня там не было! Мэри примиряюще дотронулась до его ладони. — Мейсон, не вини твоего отца. Он явно хотел как лучше! — Он всегда хочет как лучше! — начал было Мейсон, но тут же смягчился. — Ты права. Это неважно, главное сейчас — найти Брендона. Сантана осталась дома на тот случай, если он вернется. Я уже позвонил Крузу, и они прочесывают окрестности, но думаю, я тоже обойду пару мест, где он может быть. — Я поеду с тобой! — внезапно решила Мэри. — Ты уверена? Не хочу тебя отвлекать. — Нет, у меня все равно свободный вечер, к тому же я очень беспокоюсь за Брендона. — Спасибо! Я действительно не отказался бы сейчас от чьей-нибудь компании, — искренне сказал Мейсон. Она кивнула. — Поехали. Следующие пара часов прошли в бесплодных поисках. Ни на пляже, ни в парках мальчика не было. — Вряд ли он ушёл далеко, — задумчиво сказала Мэри. — Обычно дети, убегая из дома, оказываются или у своих знакомых, или же в тех местах, которые считают привычными, безопасными… — У Брендона есть несколько любимых мест в городе, — сказал Мейсон, — но мне кажется, мы их все обошли. — А где он любил гулять с Джиной? Или, возможно, он решил вернуться туда, где они жили до того, как Джина стала женой Си Си? Мейсон задумался: — Они жили в Кэпвелл-отеле, а потом отец пригласил Джину переехать к себе. Круз уже проверил отель… Подожди-ка. Есть ещё один парк, куда его водила гулять Джина, недалеко отсюда. Поехали. Они разделились, зайдя в парк, и договорились встретиться у противоположного входа. Мэри первая заметила одинокую фигурку Брендона — мальчик сидел на скамейке, обнимая плюшевого медвежонка, и вид у него был потерянный и грустный. Мэри осторожно присела рядом. Брендон встрепенулся боязливо, но узнав её, несмело улыбнулся. — Привет, Брендон, — улыбнулась она ему. — Привет, Мэри. Думаешь, у меня будут неприятности из-за того, что я сбежал из дома? Мэри улыбнулась ему ободряюще: — Нет, Брендон, не думаю. Но все очень сильно беспокоятся за тебя и ищут тебя везде. Ты понимаешь, что очень напугал своих родителей? Он кивнул. — Мне просто стало очень грустно, — он прижал к подбородку медведя и уткнулся в него. — Потому что твоя мама умерла? — осторожно спросила Мэри, и мальчик кивнул. Краем глаза она заметила Мейсона, направляющегося к ним. На его лице было явное облегчение. Он остановился немного поодаль. Мэри снова повернулась к Брендону. — Я была немного постарше тебя, когда потеряла отца, — сказала она. — Я его очень любила. И я часто думаю, что он смотрит на меня с небес. Мне хотелось бы поговорить с ним, увидеть его снова, но к сожалению, пока это невозможно. Но я знаю, что когда-нибудь мы обязательно встретимся. Брендон кивнул и нехотя сказал: — Мой папа тоже ушёл на небеса, когда я был ещё маленький. Я помню, как мама плакала. Может быть, она захотела быть с ним… — его губы задрожали, и Мэри поспешила добавить: — Твоя мама очень любила тебя, Брендон. Она бы ни за что не оставила тебя, если бы у неё был выбор. — Я знаю, — сказал Брендон, — но она ушла… А теперь я её никогда не увижу… — Она будет наблюдать за тобой, и я уверена, что она будет гордиться тобой. И потом, когда-нибудь, вы снова будете вместе. — Почему она не могла остаться со мной? Может быть, она бы тогда не умерла? Она болела? Это из-за меня? — всхлипнул ребёнок. Мэри обняла его и прижала к себе, взглядом прося у Мейсона поддержки. Он тут же сел на скамейку с другой стороны и заключил Брендона, и Мэри вместе с ним, в кольцо своих рук. — Брендон, ну что ты говоришь? — сказал Мейсон со всей искренностью. — Джина всегда говорила, что ты самый лучший ребёнок на свете. Ты никогда не огорчал её. Она тебя очень любила. Они посидели так некоторое время, и Мэри почувствовала, как напряжение этих часов уходит, уступая место покою и какому-то чувству удивительной нежности. Чувство облегчения от того, что Брендон нашелся и что с ним всё благополучно, ощущение рук Мейсона, обнимающих её — всё это давало ей какое-то удивительное спокойствие. Она обнаружила, что склонила голову Мейсону на плечо, и поняла, что ей совсем не хочется никуда уходить. Мэри вздохнула, аккуратно разжимая объятия. Их ждали семьи — Сантана наверняка сходила с ума от беспокойства. Мейсон, словно прочитав её мысли, поднялся со скамейки и подхватил Брендона на руки. — Нам пора домой, — сказал он мальчику. — Сантана очень беспокоится за тебя. Мы очень тебя любим, Брендон. — Я тоже тебя люблю, Мейсон, — сонно пробормотал мальчик. Мейсон уложил его на заднее сиденье машины и повернулся к Мэри. — Думаю, я отвезу тебя домой сначала. Уже поздно — Марк, наверное, беспокоится. — Сантана тоже. Я могу взять такси. — Я не оставлю тебя в парке одну так поздно, это небезопасно. Мэри кивнула: — Хорошо. Когда они подъехали к резиденции Кэпвеллов, Брендон уже крепко спал. Мейсон вышел из машины, чтобы проводить её. — Спасибо, что подвёз меня, — прошептала Мэри, взявшись за ручку двери, когда они дошли до гостевого домика. — Тебе спасибо, — он серьезно посмотрел на неё, — за то, что нашла правильные слова… что была с Брендоном. — Он чудесный ребёнок. Мне так жаль, что ему приходится всё это переживать… — Если бы не мой отец, возможно, всё было бы по-другому. — Мейсон, не говори так! Он вскинул на неё упрямый взгляд. — Это его излюбленный приём — вмешиваться в жизнь других людей под предлогом того, чтобы сделать как лучше. Только почему-то результат никогда не бывает лучше. Мэри хотела возразить, но не смогла. Она просто вздохнула: — Спокойной ночи, Мейсон. И зашла в дом.