Посмотреть в глаза чудовищ

Напряжение в доме Кэпвеллов, казалось, чувствовалось уже с порога. Мэри не могла понять, что именно давало такое ощущение. Дело было явно не в выражении лица Розы, открывшей массивную дверь особняка — оно-то как раз было прежним. Роза сдержанно улыбнулась, увидев её. — Проходи, Мэри. Мистер Кэпвелл спрашивал, не пришла ли ты. Он в кабинете с детьми. Мэри кивнула. Отношения с Розой у неё были по-прежнему хорошими — попытки Мэри извиниться Роза пресекла словами: «Я всегда знала, что этот брак в конце концов придёт к завершению, Мэри. Мейсон и Сантана слишком далеки друг от друга. Но я благодарна за то, что этот брак дал моей дочери возможность вернуть сына». Конечно, Мэри понимала, что Роза вряд ли будет на их стороне в том, что касалось судьбы Брендона, но она и не ожидала от матери Сантаны ничего другого. Мимо прошла Джина с таким торжествующим видом, что это удивило Мэри. Она выглядела так, словно только что сорвала большой куш в казино. — О, Мэри, как поживаешь? Думаю, я только что избавила тебя и Мейсона от необходимости решать одну большую проблему, даже две. Не благодари! Она довольно подмигнула Мэри и скрылась за дверью. Мэри озадаченно посмотрела на закрывшуюся за Джиной дверь. Что имела в виду Джина? У Мэри было нехорошее чувство, что это как-то связано с Брендоном, иначе Джина явно бы не выглядела настолько довольной, но что могла сделать Джина, что переменило бы решение Си Си? Сам Си Си был в кабинете, так же как и Мейсон, и Иден с Тэдом. Мэри поняла, что предчувствия её не обманули — в лицах всех присутствующих читалось явное напряжение. Что-то произошло, и это было серьёзно. Серьёзнее, чем претензии и обиды Марка. Но Мейсон, увидев её, все равно не смог сдержать улыбки, когда Мэри направилась прямо к нему и взяла его протянутую руку. Она тепло улыбнулась ему и обернулась к остальным. Пора было услышать, что произошло. — Как у тебя дела, Мэри? — спросил Тэд, искренне ей улыбаясь. Мэри уже собралась было ответить, но Си Си резко перебил сына. — Тэд, сейчас не время для обмена любезностями. Нужно обсудить сложившуюся ситуацию. Повисла неловкая пауза, и в этом момент раздался стук в дверь, а потом ручка двери приоткрылась, и Сантана вошла в кабинет. — Си Си, я нашла адвоката, готового заняться моим делом о разводе, — сказала она, не обращая внимания на выражения лиц всех присутствующих. Си Си поморщился и приготовился что-то сказать, но Сантана продолжила, не обращая на это внимания: — И он считает, что, кроме половины нашего совместного имущества, Брендону нужно достаточное содержание… — Сантана, я хочу, чтобы ты собрала вещи Брендона и привезла его сюда в ближайший час, — резко перебил её Си Си. — Он поживет пока здесь. И скажи Розе, что я попросил приготовить для него его бывшую комнату. Сантана обвела взглядом всех собравшихся, чуть задержавшись на Мэри, и в её взгляде проскользнула явная неприязнь, словно это Мэри была причиной того, что сказал Си Си. Мэри почувствовала, как Мейсона обхватил её за талию, привлекая ближе к себе. Она выдержала этот взгляд, и в следующую минуту Сантана обернулась к Си Си с видом, который был и умоляющим и обвиняющим одновременно. — Си Си, но вы же мне обещали! Мой развод — не моя вина, и Брендон не должен снова страдать от отсутствия матери… — О нём здесь есть кому позаботиться, он не будет чувствовать себя ущемлённым! Мне нужно, чтобы он был под моим личным присмотром. Я не допущу, чтобы угрожали моей семье! — ответил Си Си. — Значит, это из-за Джины? Чего ещё хочет эта проходимка?! Си Си, вы не можете ей позволить снова отобрать у меня сына! — Сантана, это что-то, касающееся моей семьи! Дело не в тебе и не в Брендоне. — Но Брендон тоже часть вашей семьи, вы усыновили его! — Именно поэтому я и делаю то, что делаю. Сантана, я обещаю, что буду действовать в его интересах. — Мейсон, не позволяй ему так поступать со мной! — Сантана бросила умоляющий взгляд на Мейсона. — Брендону меньше всего сейчас нужны перемены в жизни! Ты же помнишь, какой он был, когда он жил здесь! Его ничего не интересовало, он постоянно выглядел больным. Только со мной он стал прежним. — Не преувеличивай, Сантана, — раздражённо бросил Си Си. — С мальчиком всё будет в порядке. Сантана обвела взглядом всех в комнате и, поняв по выражению лица Си Си, что от него ничего не добиться, снова повернулась к Мейсону: — И ты с этим согласен? Мейсон, ты такой же, как твой отец! Никого из вас не заботит, что он чувствует, вы просто передаёте его из рук в руки, как игрушку! Ты отдал его мне когда-то просто чтобы отомстить Джине, ты женился на мне, чтобы отомстить отцу! Ты никогда не задумывался о том, каково ему! — Сантана, это неправда, и ты это знаешь, — устало возразил Мейсон. — Главная причина нашего брака — это моё отношение к Брендону и желание действовать в его интересах. — А теперь ты бросаешь нас, потому что это в твоих интересах! Но я его настоящая мать, и мне не всё равно! — Мне тоже не всё равно, Сантана, — сказал Мейсон, но не стал делать дальнейших попыток оправдаться. Мэри взяла его за руку и почувствовала, как он с силой сжал её в руку в ответ. Его лицо застыло в напряжении, словно он пытался решить какую-то сложную задачу и прокручивал в голове все возможные варианты. — Сантана, ты понятия не имеешь о том, что происходит! — вмешался Си Си, явно давая понять, что последнее слово остаётся за ним. — Решение о Брендоне принимаю я один, вас с Мейсоном это не касается! Это вообще не связано с вами! — Вы передали мне опекунство над Брендоном! Вы сделали это официально! Си Си снисходительно улыбнулся. — Сантана, ты являешься всего лишь его опекуном на данный момент, я же, согласно бумагам, являюсь его отцом. — Но… — Сантана, у меня нет времени продолжать этот разговор. Нам нужно обсудить возникшую проблему всей семьей, а ты делай, что я тебе сказал — иди и приведи сюда Брендона! Иначе я лично позабочусь о том, чтобы тебе после развода не досталось ни цента. Он смерил Сантану таким тяжелым взглядом, что Мэри невольно поежилась. С таким Си Си было бесполезно спорить. И Сантана это, видимо, тоже поняла, потому что больше не сказала ни слова о Брендоне. Только бросила взгляд на них с Мейсоном и сказала с презрительно-неприязненным оттенком: — А Мэри теперь часть семьи, да? Её, насколько я знаю, пока ещё не связывают ни с кем из присутствующих узы брака. — Сантана, не заставляй меня терять терпение! — медленно произнёс Си Си таким тоном, что та испуганно выскочила за дверь. Когда дверь закрылась, Си Си выдохнул и обвёл взглядом всех присутствующих, задержавшись на Мэри. Его взгляд чуть смягчился, и он добавил уже более спокойным тоном: — Мэри, я понимаю, что это всё не касается тебя напрямую, поэтому если ты хочешь уйти… Но Мэри упрямо замотала головой. — Си Си, мне тоже небезразлична судьба Брендона, поэтому если это касается его или Мейсона… — Это касается Келли! — и Мэри тут же осеклась на полуслове, удивлённо вскинув голову. Си Си продолжил: — И я сделаю всё что в моих силах, чтобы моя дочь смогла вернуться домой оправданной! Как выяснилось, каким-то образом Джина получила доступ к доказательству невиновности Келли в убийстве Дилана, записанному на видеопленку. И теперь она хотела за эту кассету огромную плату. Слишком огромную даже для Си Си. Неприемлемую. Она хотела получить назад не только Брендона, но и своего бывшего мужа. София об этом еще ничего не знала. Но Мэри понимала, что для Софии судьба дочери важнее, чем брак с Си Си, так что Мэри была уверена в том, какой выбор сделает София, если до этого дойдет. — Я надеюсь, что до этого не дойдёт, — подытожил Си Си, согласившись с её внутренними размышлениями. — Нужно выяснить, где эта кассета. Любым способом! — И как ты предлагаешь это сделать, отец? — поинтересовался Мейсон. — Я не знаю, придумай что нибудь! Мейсон, мне нужна эта кассета, ты должен найти, каким образом можно её заполучить! —Си Си осекся, взглянув на Мэри, и, вздохнув, добавил: — Должен быть какой-то способ. — Джина мне не доверяет, так что она сразу заподозрит неладное, — возразил Мейсон. — Си Си, вам не кажется, что может быть, стоит просто поговорить с Джиной? — вмешалась Мэри. — Уговорить её отдать кассету… Она всегда хорошо относилась к Келли. — Уговорить её? — фыркнул Си Си. — Мери, девочка, если бы существовала возможность уговорить Джину отказаться от своих нелепых амбиций, то я первый бы поверил в чудеса. Да её сам дьявол не уговорит! — Дьявол, возможно, и не уговорит, но попытаться стоит, — заметил Мейсон. Судя по выражению его лица, у него созрел какой-то план. — Отец, можно тебя на пару слов? Мэри, ты не возражаешь? Он взглянул на неё, и его взгляд мгновенно изменился — так, что сердце обожгло от смеси доверия, обожания и в то же время какой-то невероятной обнаженности в его взгляде. В такие моменты Мэри любила его так, что ей казалось, что сильнее любить невозможно. И она надеялась, что он тоже это видел в её глазах. Она кивнула, улыбнувшись: — Нисколько. Мне нужно возвращаться в клинику. Мэри вернулась домой поздно и почувствовала, что еле стоит на ногах. В клинике было столько пациентов, что рук не хватало, несмотря на дополнительный персонал. Мейсон сидел за столом, на котором лежал ворох бумаг и юридических книг. Он поднял голову, когда увидел её, и его лицо осветилось улыбкой. Мэри подошла к нему и положила руки ему на плечи, нежно массируя их. — Прости, я задержалась. Столько пациентов за вечер у нас давно не было. Он улыбнулся. — Это ты меня прости. Стоило бы приехать и помочь тебе, вместо того чтобы пытаться решить эту невозможную задачу Он откинулся назад, и Мэри не смогла противостоять искушению и скользнула ладонью в вырез его рубашки. У неё всё ещё захватывало дух от того, что она может прикасаться к нему вот так, что она может придти домой и он будет там — её невероятный дар, который она ничем не заслужила. Она наклонилась и потерлась носом о его щеку, ловя его дыхание на своих губах. — Всё в порядке, мы справились, — сказала она минуту спустя. — В конце концов, сломанные кости, пара вывихов и приступ аппендицита — задачи вполне разрешимые, а на вид крови я реагирую гораздо спокойнее, чем ты. А как твой день? Как прошёл разговор с отцом? Мейсон неопределённо пожал плечами. — Как обычно. Он абсолютно предсказуем в своём умении ставить передо мной трудноисполнимые задачи и столь же предсказуемо не дает средств для их исполнения. — Мне жаль, — Мэри вздохнула. Мейсон улыбнулся и поцеловал ее ладонь. — Но не всё так плохо. Я провёл время с Брендоном. Мэри улыбнулась. — Я завтра обязательно зайду проведаю его, — сказала она. — Думаю, он будет очень рад. — Как он? — На удивление хорошо. Он спокойно отнёсся к тому, что поживет какое-то время у отца, только спросил, сможет ли мама приходить навещать его теперь. Я заверил его, что так и будет, и ты бы видела, как он обрадовался. Мэри вздохнула. — Ему так не хватает внимания… Мейсон посмотрел на неё так, словно ему только что пришла в голову какая-то идея. — Я надеюсь, ты возьмешь завтра выходной? Мэри, ты трудишься в своей клинике не покладая рук, ты заслужила отдых. — Мейсон, что ты задумал? — улыбнулась она. — Возьмём Брендона и поедем в горы. Домик уже отстроили, и нам всем нужна передышка. — А как же Джина? — Она дала отцу неделю на раздумья, так что пара дней ничего не решит. Отец не будет возражать, у него проблемы поважнее. Мы не знаем, каким будет следующий ход Джины, а обстановка в доме сейчас слишком нервная — никому не будет там дела до Брендона. Мэри кивнула, задумавшись. Ей было жаль Сантану, жаль, что Си Си в один момент взял и лишил её сына. Но в чём верное решение? Если бы она была на месте Си Си, то смогла бы найти его? И что делать с желанием самого Брендона и с тем, насколько они с Мейсоном привязались к мальчику за это время? Мэри вздохнула. Нет, здесь не было решения, которое устроило бы всех и при котором никто бы не пострадал. Когда-то она была наивна настолько, что могла думать, что можно жить так, чтобы никого не ранить, но теперь она понимала, что это зачастую просто иллюзия. — Знаешь… — сказала она после паузы, — Джина, может быть, и совершила много всего неприглядного, но она любит Брендона. Мейсон кивнул. — Он всё для неё. И она понимает, что ему нужно, больше, чем родная мать… вот только отец готов стереть её в порошок, как только он доберется до этой кассеты и получит доказательство невиновности Келли. Мэри вздрогнула. — Но что тогда будет с Брендоном? — Каково ему будет узнать, что его мать все ненавидят? Вряд ли от него это получится скрыть. Уж точно не в доме моего отца. — Он растёт, и видит и понимает намного больше, чем многие думают, — кивнула Мэри. — Если Джина действительно любит его так сильно, как говорит, она должна это понимать. — Ты права. Но сложно разобраться в том, что для тебя самое ценное, когда взгляд затуманен золотыми замками, пусть и призрачными. — Вот только для ребёнка нет ничего важнее матери… — Мэри задумалась, потом продолжила. — Знаешь, Мейсон, несмотря на все проблемы, какие были у нас с Кристи в детстве, я никогда не могла даже допустить мысли, чтобы нас воспитывал кто-то ещё. Он прижал её к себе. — Ох, Мэри… иногда, когда мне кажется, что я не могу нащупать верное направление, мне достаточно только поговорить с тобой, и всё проясняется… — он взглянул на неё с любовью и вдруг прошептал: — Боже, и за что мне такое счастье? Мэри улыбнулась — растерянно, потому что его слова застали её врасплох, и радостно, потому что они были отражением её собственных чувств. Удивительно — как только ей казалось, что невозможно любить его больше, чем она уже любила, ей открывалась новая глубина этой любви. Она нырнула в поцелуй, в котором было, казалось, всё — и нежность, и желание, и глубокая признательность, и обнажённость душ друг перед другом, — и все тревоги этого дня отошли на задний план, дав место их любви.