Посмотреть в глаза чудовищ

Мейсон был прав: провести пару дней в горах действительно было лучшим решением. Эти дни были наполнены заботой друг о друге, любовью, играми с Брендоном, катанием на лошадях. Мэри давно так не смеялась над шутками Мейсона, давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. Только вдвоём, вдали от чужих интриг и ожиданий… как же хорошо это было! Она почти забыла обо всех проблемах, которые ждали их в Санта-Барбаре… Мэри вздохнула. Если бы можно было просто забыть обо всём и остаться здесь. Когда-то она так же мечтала остаться в монастыре, ещё не зная, что жизнь там будет всего лишь шагом на пути жизни, но теперь этот путь, хоть и тернистый местами, она не променяла бы ни на что. И хотя она не знала, что будет дальше, но была твёрдо уверена, что всё преодолимо. И она знала, что пора возвращаться в город. Она была счастлива, но это счастье не было чем-то, что возможно только если закрыться и сбежать от всех проблем. Это счастье было деятельным, дававшим силы и понимание того, что они со всем справятся. Впереди ещё было много сложностей, но они её больше не пугали. И всё благодаря Мейсону. Как она могла когда-то подумать о том, что слушать себя, свой внутренний голос было неправильно? Что она слишком неопытна, чтобы разобраться в самой себе? Ей всего лишь нужно было немного покоя, чтобы разобраться в том, кто она такая и чего она на самом деле хочет. И почему-то пониманием этого не обладали ни Марк, ни мама с Кристи. Но этим в избытке обладал Мейсон. А возможно, это просто была любовь, которая действительно творила чудеса. — О чём ты думаешь? — спросил подошедший Мейсон, улыбаясь ей. — Что я никогда ещё не чувствовала себя такой храброй за всю свою жизнь, — призналась Мэри. Она залюбовалась им, его открытой улыбкой. Он ведь тоже изменился за последние дни, внезапно подумал она — ушло напряжение в лице, и в его глазах теперь постоянно вспыхивали те лукавые огоньки, которые она так любила. Мейсон в такие моменты выглядел почти мальчишкой. Он словно сбросил с себя огромный груз, словно тот морок, который покрывал их во время её брака с Марком, наконец развеялся, давая возможность свободно дышать. — Мы действительно счастливы, правда? — вырвалось у неё внезапно. — Очень непривычное состояние для меня, я знаю, — согласился Мейсон. — Но я действительно чувствую себя так, что готов сворачивать горы. И Мейсон шутя подхватил на руки подбежавшего Брендона и перекинул его за спину, от чего мальчишка залился счастливым смехом. Мэри тоже рассмеялась при виде этой картины. Её всегда восхищало то, насколько легко Мейсон общался с ребенком. Если у них будут свои дети… Мэри позволила себе на миг представить это, и эта мысль наполнила её радостным возбуждением. Конечно, если доктор прав и с ней действительно всё в порядке… Она усилием воли заставила себя вернуться к реальности. Мейсон уже аккуратно поставил Брендона на землю, и мальчик скрылся в доме, вспомнив о недоигранной игре. Мэри знала, что им пора собираться обратно, но ей хотелось постоять здесь ещё несколько минут, думая об этих днях, сохраняя их в своей памяти. — Ты знаешь, о чем я ещё думала? Что только ты можешь сделать поездку в горы такой незабываемой. И эти дни я буду помнить всегда. Мейсон обхватил ладонями её лицо. — Мы можем остаться здесь. Нам не обязательно возвращаться. — Но, Мейсон, как же все люди, которым нужна помощь в клинике… — Они будут присылать послов, и я велю запрячь волшебную карету, которая молниеносно доставит тебя в клинику, если кому-то понадобится твоё исцеляющее присутствие. Я уверен, от желающих не будет отбоя, но мы потребуем, чтобы для этого была только самая уважительная причина. — А как же твои клиенты? — лукаво улыбнулась Мэри. — О, они будут присылать свои просьбы письменно… Думаешь, отец согласится передавать их послания? Мэри рассмеялась, представив себе эту картину. — Звучит очень заманчиво, — согласилась она. — Но боюсь, твой отец с этим не согласится и выставит нас отсюда — в конце концов, это его владения. — Тогда мы построим хижину прямо у озера. — Мейсон, ты хоть когда-нибудь держал в руках топор? — Обижаешь. Если хочешь знать, я как-то провел лето на стройке. Это было тогда, когда отец ещё не потерял надежду сделать из меня настоящего мужчину. Мэри рассмеялась. — Ты просто полон сюрпризов. — И у нас всё это будет, Мэри, я обещаю, — он посмотрел на неё уже серьёзно. — И дом на берегу, и парочка чудесных сорванцев, и всё, что бы ты ни захотела. Я всё для этого сделаю, обещаю. — Мейсон, мне достаточно того, что у нас есть сейчас! Мне достаточно тебя. Он медленно приблизил её лицо к себе, и она почувствовала его дыхание на своих губах — поцелуй был нежный, почти невесомый. Мэри потянулась ему навстречу с той самой каждый раз удивлявшей её саму жаждой, которой она больше не боялась, а наоборот, позволяла себе отдаться ей полностью. Поцелуй захватил её, увлекая куда-то, где не было ни сегодня, ни завтра… были только они, и вечность, и любовь. Она с трудом оторвалась от него, уговаривая себя мысленно, что им действительно пора. Но они всё равно стояли так какое-то время, глядя друг другу в глаза и сжимая друг друга в объятиях. — Давай собираться домой, — сказала она наконец и ощутила всё счастье, стоящее за этими простыми словами. Их счастье, которе никто не сможет больше украсть. … Возвращение в город, как Мэри и предполагала, сразу повлекло за собой кучу неотложных дел и звонков, а ещё визит Марка — тот словно специально ждал, когда они вернутся, и как только Мейсон ушёл в офис, тут же возник на пороге квартиры. — Мэри, ты знаешь, я многое обдумал за эти дни, и я готов подписать бумаги о разводе по обоюдному согласию, — сказал он с таким видом, будто делал ей огромное одолжение. Мэри не знала, как реагировать на это. Она чувствовала, что за этим стоит что-то ещё, и как бы ей ни хотелось верить его словам, она подозревала, что всё не будет так просто. И она не ошиблась. Марк явно хотел, чтобы она начала его расспрашивать, но Мэри просто стояла и смотрела на него, выжидая и пытаясь понять, какую ещё игру он задумал. Молчание затянулось. Марк нервно начал переступать с ноги на ногу и, подёргиваясь, в конце концов проговорил: — Как я погляжу, тебе неинтересны причины того, почему я всё-таки решил пойти тебе навстречу? — Мне навстречу? — Мэри решила, что с неё хватит. — Марк, я не желаю знать твои причины, потому что они у тебя в последнее время настолько непредсказуемы, что я уже не знаю, правду ли ты говоришь или нет. Ты то отказываешься ускорить процесс, то торопишь меня, а потом снова идешь на попятный! Как ты думаешь, я себя чувствую? — Мэри, а как я, по-твоему, должен себя вести, если ты упорно отказываешься всё исправить? — Марк, между нами нечего исправлять! Ты хочешь вернуться к тем отношениям, которых никогда не было! — Хорошо, пусть так, Мэри, раз ты так считаешь. Но не думай, что вам с Мейсоном удастся лишить Сантану сына! Я хочу, чтобы ты знала — мы будем бороться за Брендона как за родного! — Что?! Мэри даже не сразу поняла, о чём он. Потом смысл его слов медленно стал ясен. — Ты… и Сантана?! Это было нелепо, немыслимо, но Марк своим торжествующим видом только подтвердил её догадки. — Да, Мэри, я и Сантана. Я не мог оставить её без поддержки в такое время. Ты бы видела, в каком отчаянии она была, когда ей пришлось отвести Брендона в дом Кэпвеллов. Я не знаю, каким способом Мейсон надавил на Си Си… — Марк, прекрати обвинять во всем Мейсона! — Мэри почувствовала, что её просто переполняет гнев и злость. — Это было единоличным решением Си Си! К тому же это только на время. — Что ж, я рад, и надеюсь, что в ближайшее время этот вопрос прояснится и мальчик вернется к своей законной матери. И как только мы поженимся, то я лично прослежу, чтобы ни у тебя, ни у Мейсона не было никаких контактов с Брендоном. — Марк, зачем тебе это? — устало проговорила Мэри. — Ты ведь никогда им даже не интересовался! Ты думаешь, что ты будешь ему хорошим отцом? Он почти тебя не знает. — Я делаю это, чтобы восстановить справедливость. — Ты делаешь это, чтобы отомстить мне и Мейсону, тебе всё равно, что Брендон будет при этом чувствовать! — Он будет жить в том же доме, с той же матерью. Держу пари, он даже не заметит разницы. — Марк, уходи. Просто уходи! Мэри не могла больше смотреть на его самодовольное выражение лица, не могла больше слышать его. Она поспешно закрыла за ним дверь и бросилась в ванную комнату, чувствуя, что её сейчас стошнит. Что с ней такое? Но предаваться волнениям по поводу своего самочувствия у неё не было времени, потому что спустя несколько минут на пороге появилась Джина. — Привет, Мэри, — сказала она. — Мейсон дома? Мэри впустила её внутрь, почти обрадовавшись тому, что за дверью не оказался внезапно решивший вернуться Марк. Неужели это был всё тот же человек, которого она когда-то считала своим лучшим другом? Она вздохнула и постаралась отбросить эти мысли в сторону. — Мейсон скоро будет, так что если ты хочешь подождать… — Конечно! Спасибо за приглашение, — Джина по-хозяйски прошла в комнату, быстро окинув всё взглядом, потом улыбнулась Мэри. — Как тебе мой план? Си Си, вероятно, рвёт и мечет? О, я на это надеюсь! — не дождавшись ответа Мэри, продолжила она. — Как же я рада, что наконец-то смогу отомстить ему за то, что он отнял у меня Брендона! Мэри продолжала молчать, но Джина явно не нуждалась в ней как в собеседнице — она расхаживала по комнате, предаваясь своим мечтам вслух. — Мэри, ты знаешь, что я всегда относилась к тебе очень хорошо. И поэтому я хочу тебя заверить, что не имею планов на Мейсона. Мэри приподняла брови. — Джина, меня меньше всего интересует, на кого у тебя есть планы. Что касается Мейсона, то он способен отвечать за себя. Я вообще не считаю, что мы имеем право планировать что-то за других. Джина фыркнула. — Мэри, ты живешь идеалами. А я уверена, что если бы я захотела, то с этой кассетой могла бы женить его на себе, и даже если бы он смог мне отказать, Си Си бы сам собственными руками притащил его к алтарю. — Джина, тебе не кажется, что за последнее время здесь достаточно было фиктивных свадеб? Хочешь испытать судьбу и устроить ещё одну? — перебил её вошедший секундой назад Мейсон. Джина хихикнула, словно это была очень веселая шутка. — О, Мейсон… — Ты не получишь от отца ни цента, — сказал он, не обращая внимания на её хихиканье. — Ты не получишь Брендона. Ты не получишь ничего. — О Мейсон, ты недооцениваешь своего отца. Ради Келли он тебя продаст со всеми потрохами, не говоря уж о Софии и Брендоне! — Может быть, и так, но речь не об отце. Возможно, ты сможешь успешно шантажировать его, и возможно, тебе удастся получить от него и полцарства, и коня, и даже голову заклятого врага на блюдечке, но Брендона ты не получишь. Потому что у отца прав на него не больше, чем у тебя в данный момент. — Что?! Выражение торжества и восхищения собственной хитростью мгновенно слетело с Джины, и она растерянно взглянула на Мейсона. —Полно тебе, Джина, ты же знаешь, что я бы не стал ввязываться в это всё, если бы не был уверен, что смогу получить опеку над Брендоном. Как ты думаешь, кто составлял договор передачи прав? В лице Джины мелькнула неуверенность, которую она тут же отбросила. — Я тебе не верю! — взвилась Джина. Она взглянула на Мэри. — Мэри, это правда? То, что говорит Мейсон? Мэри на секунду заколебалась. Она не знала, правду ли говорил Мейсон, но она понимала одно — это был единственный шанс получить заветную кассету, и нельзя было его упускать. Поэтому она пожала плечами. — Джина, Мейсон профессиональный юрист, и я думаю, что ему нет смысла тебя обманывать. Джина только презрительно фыркнула. — Да-да, конечно. Можно подумать, я недостаточно хорошо его знаю. Он просто блефует! — Ты в самом деле это хочешь проверить? — Си Си говорил, что он может повлиять на решение судьи. Он, может быть, и передал вам Брендона, но если я попрошу его, то он сделает всё что я хочу, ради Келли! — Ты можешь попробовать. Но не забывай, что Сантана не собирается сдавать свои позиции. И она имеет полное право подать в суд на то, что у неё незаконно отобрали ребенка. А если будет расследование по поводу того, действительно ли она добровольно, а не под давлением, отказалась от него, то это сделает твою позицию как официальной матери очень шаткой… — Если бы она могла это сделать, то сделала бы это раньше! Ты только запугиваешь меня, Мейсон, и ты не посмеешь так со мной поступить! Я люблю Брендона, и я его мать! Он невинный ребенок, Мейсон, неужели ты способен причинить ему вред? — Келли тоже невиновна, однако знание этого не помешало тебе держать эту информацию в тайне. И даже если я не посмею, то отец посмеет, как только он отойдет от шока и начнёт действовать. Ты действительно думаешь, что это того стоит, Джина? Ты действительно думаешь, что это стоит душевного спокойствия мальчика? Скольким ещё опасностям ты его собираешься подвергать? — Я просто собираюсь получить то, что причитается мне и Брендону! — прокричала Джина. — Джина, помнишь, как я предупреждал тебя, что лучше тебе забрать Брендона и уехать и не связываться с моим отцом? Ты не послушала меня тогда и что же, насколько счастливой это сделало тебя или Брендона? Ты можешь направить все свои силы на борьбу с отцом, ты можешь забыть о ребенке в жажде денег или статуса или чего там ещё, но подумай: неужели это действительно сделает счастливой тебя или Брендона? Джина замолчала на секунду, а затем продолжила уже без прежнего вызова в голосе: — Я всего лишь хотела, чтобы он рос как Кэпвелл, чтобы он мог получить всё самое лучшее! — Ты действительно думаешь, что это имя принесло хоть какую-то выгоду его отцу? Возможно, вырасти он в семье Уоллесов, у него был бы шанс на более долгую и счастливую жизнь. Ты говоришь, что тебе дорог Брендон — так докажи это. Сделай в конце концов его своим приоритетом, не втягивай его в свои грязные игры! — Я никогда и не собиралась этого делать! — Да, но в итоге он всегда страдал от последствий твоих действий, не так ли? Сейчас у тебя есть возможность начать всё сначала. И поверь, Джина, тебе лучше иметь дело со мной, чем с моим отцом. — Яблоко от яблоньки, Мейсон. Ты недалеко ушёл от своего отца, — проворчала Джина, но Мэри видела, что она готова была сдаться. — Я могу помочь тебе получить от отца больше, чем то, на что ты сможешь рассчитывать, если я не буду на твоей стороне, — снова сказал Мейсон, и Джина нехотя кивнула. — Возможно, ты прав… По крайней мере, в уме тебе не откажешь. Джина помолчала, явно обдумывая это предложение. — Брендон — единственное, что мне дорого, — наконец сказала она. — Мейсон, если ты вернёшь мне его и пообещаешь, что Си Си больше не сможет отнять его у меня… — Я ручаюсь за это. Ты получишь назад Брендона, и думаю, что мне удастся уговорить отца на трастовый фонд на его имя, а также, возможно, выплачивать тебе приличное содержание. Но это максимум, чего тебе удастся добиться. Я сам прослежу, чтобы все бумаги были в порядке. Ты мне веришь? Джина кивнула. — Хорошо. — Мейсон, — Мэри закрыла дверь за Джиной и повернулась к нему, — ты действительно получил права на Брендона? Он устало покачал головой. — Главное, что этому поверила Джина… Мэри… пожалуйста, если ты хочешь сказать, что я поступил неправильно, недостойно, подло может быть… оставь это при себе, я и сам это вижу. Просто я не вижу другого выхода. Мэри просто подошла к нему и обняла. — Я знаю. И я думаю, что это правильно, Мейсон, хотя я была бы рада, если бы могли сами воспитывать его. Но Брендон хотел бы жить с матерью, он сам об этом сказал. Мейсон кивнул. — Я не хочу поступать как отец. Даже хотя я понимаю, что Брендону в чём-то было бы с нами лучше. Я не знаю, что здесь было бы лучше, Мэри, но я знаю одно — когда Брендон повзрослеет, то я бы не хотел объяснять ему, почему его лишили самого близкого человека на свете. Я знаю, что Джина по-настоящему любит его, и она всегда будет бороться за него… Она его настоящая мать, пусть не по крови. — Я знаю… Мейсон, я знаю. Он очень скучал по ней. Он зарылся лицом в её волосы, и они постояли так несколько минут, пока наконец Мейсон не отодвинулся и не спросил, с блеснувшей хитринкой в глазах: — Итак, мы убедили Джину, теперь дело за малым — убедить отца, что это лучший вариант из всех имеющихся. Мэри улыбнулась: — Думаю, нам стоит сообщить ему это вместе. И как можно скорее.