Игры с огнём|Play with fire

— Он чего-чего? Крик Минхо раздаётся по всей спальне Феликса. Да, нужно было, наверное, сначала подготовить Хо к таким новостям. Ён Бок, совсем забыв, насколько эмоционален его друг, пригласил его к себе на следующий день после встречи с Хёнджином у него в доме. Рассказал, что тот согласился на матч-реванш и предложил погулять вечером. А Минхо что? А Минхо в шоке чуть в обморок не упал, а потом начал объяснять Ликсу, что Хван ужасен, отвратителен, и вообще он не сын маминой подруги, чтобы подкатывать к такому, как Феликс. А ведь это он ещё не знает, что было между Хёнджином и Ён Боком после первого матча. Охо, да если он услышит хотя бы 50% всей правды, то у него: а. Случится инфаркт. б. Начнётся синдром «заботливого отца». Феликс больше склоняется ко второму варианту, ведь Минхо — ох, Минхо, ему бы в отцы! — постоянно волнуется о своём младшеньком. Вдруг в беспорядочные связи ввяжется, с наркоманами, алкоголиками начнёт общаться! Но, конечно же, мы умолчим тот факт, что на алкоголь посадил Ён Бока именно Хо. Это забота! Иногда парню кажется, что таким образом Минхо пытается дать ему ту любовь, что не получил от отца. Но ни родного, ни сводного папы Феликс не желает. — Ты вообще понимаешь, что он к тебе яйца катит? Да я таких за километр чувствую, он мне сразу не понравился! Ещё когда он тебя около магазина остановил! — Минхо, когда он меня около магазина остановил, ты мне вообще про спокойствие и выигрыш в матче говорил. — Значит подумал! Какая разница? — Хо делает глоток белого сухого и закусывает сыром, выбрав кусок, где побольше дырочек. Как Ликс и обещал себе, они действительно решили отдохнуть от всей суеты Феликсовой жизни. Интересно получается: мотоспортом занимается Ён Бок, а страдают оба, хотя Минхо уже пару лет не садится за руль байка. — От перестановки слагаемых сумма не меняется, ты знал? Вот и сейчас это значения не имеет! — Знаешь, Лино-хён, мне кажется, тебе стоит прекратить пить так много, особенно по утрам. А насчёт Хвана… — Феликс откидывается на спинку стула и осматривает комнату. Да, наверное, стоит снять награды со стен, если реванш он тоже продует. — Я думаю, что ничего не случится, если мы один раз погуляем, как друзья. Всё равно после того поцелуя у нас ничего серьёзнее, наверное, не случится. — Какого ещё поцелуя? — Вскрикивает Минхо с новой силой. Ён Бок умело отходит от темы и мысленно ругает себя за то, какой он дурак. Идиот. Мысли научись контролировать. Прекрати говорить всё, что на уме. Время близится к вечеру. Хо ушёл через пару часов, ещё раз объяснив, как любит друга, и что желает ему только самого лучшего. «Я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, будь осторожнее. Если этот ублюдок сделает тебе больно, то ты его никогда в жизни не увидишь.» — фраза, которую Феликс до сих пор произносит у себя в голове, разбирая на частицы, слоги, отдельные буквы. Ибо делать ему больше нечего. Нервы играют, и Ён Бок в шутку называет себя «той самой девочкой, что пригласили первый раз на свидание», стоя у зеркала и оглядывая укладку. Не слишком ужасно? Разделив волосы по пробору, он немного завил пряди чёлки. Вроде неплохо, но Ли всё равно переживает. Мысли вроде «А почему я вообще волнуюсь?» проскакивают в голове, но никакого изменения в его поведении нет. Он также печётся о том, как будет выглядеть на фоне Хёнджина. *** В левой руке Хвана два стаканчика с кофе, в правой — подожжённая сигарета. Будучи человеком пунктуальным, он пришёл за десять минут до встречи, и сильно пожалел об этом: на улице сильно похолодало за ночь, приближение осени чувствуется сильнее. Парень спускает маску, делает затяжку, и его лёгкие заполняются дымом, когда рядом мелькает уже знакомая макушка. — Привет. Долго стоишь? — Феликс, в коричневом пальто и таким мягким на вид шарфом на плечах, выглядит совсем крошечным, дрожа от холода. На лице — уже привычная для обоих медицинская маска. — Не совсем. — Хёнджин тушит ботинком сигарету об асфальт, достаёт стаканчик из держателя и протягивает Ли. — Держи, ты мёрзнешь. Уверен, что сможешь гулять? У воды, как правило, холоднее. Но Ликс просто кивает, и они отправляются к длинной пешеходной дороге, обсуждая что-то про погоду, одежду для холодных сезонов. Хван шутит, что скоро все снова будут как надутые снеговики, и Феликс тихо усмехается. Не сильно хочется признавать это, но с Хёнджином он чувствует себя довольно комфортно. Дойдя до набережной, Ли предлагает найти где-нибудь качели и покататься. Он давно живёт в этом городе, поэтому становится «путеводителем» на сегодняшнюю прогулку, а Джин следует за ним. Огоньки, что висят паутиной над дорогой, уже включили, и небо засияло золотистыми оттенками. Хван оглядывается. Толпы людей, приехавших в столицу на выходные, семьи с детьми, влюблённые пары вокруг них. Все разные, но все счастливы. Джин немного воодушевляется такой атмосферой и ближе к середине прогулки становится более разговорчивым. Посмотреть на парней со стороны, так даже и не поймёшь, что они враги друг другу. Кажется, что они давно не видевшиеся друзья, что обсуждают всё произошедшее и потягивают горячий кофе через трубочку. — Смотри, вот они! Феликс, словно ребёнок, бежит к качелям и занимает два сиденья, придерживая цепи. Хёнджин отказывается и отдаёт своё место какой-то девушке, что тоже хотела покататься, встаёт рядом и просто наблюдает. Ли хмыкает и начинает раскачиваться ногами, продолжая держать уже почти опустевший стаканчик. Цепи поскрипывают и вкупе со звуками, доносящимися откуда-то с другой части набережной, создают приятную для ушей атмосферу. Джин, следя за таким радостным Ён Боком, удивляется, какими же всё-таки разными могут быть люди. Взять в пример самого Хёнджина. Он ведь совсем не такой! Будучи на год младше Феликса, Хван более рассудительный, серьёзный. А Ли? Ох, Ли эмоционален и порой совершает необдуманные поступки. Такая разница в них, а ведь Ликс является Хёном для Джина! Возможно, этим он его и привлёк - своей легкомысленностью. Вдоволь накатавшись, Феликс предлагает пойти домой, он замёрз. — Моё пальто не такое тёплое, а карманов нет! — По-детски ноет и оправдывает такой скорый конец прогулки Ли, по очереди грея ладони об уже остывающий картонный стакан. Хван молча берёт того за руку и ведёт в обратную сторону, стараясь держать комфортный темп. Из-за их разницы в росте отличается и ширина шагов : пока Хёнджин делает один шаг, Феликс топает 3-4 шажка. Но сейчас последний, ошарашенный внезапным прикосновением, словно стал серьёзнее. Он обгоняет Джина и поворачивается к нему, задавая безмолвный вопрос. Он бы сейчас очень хотел разобрать, что между ними происходит. Обсудить, ведь Ён Бок уже согласился с той мыслью, что, возможно, где-то в глубине души, Хёнджин нравится ему. Но взаимно ли это? Наверняка он отбил все чувства своей злостью и ненавистью из-за проигрыша. — Давай помолчим? — Перебивает Хёнджин, увидев желание разговора в глазах. Ему, на самом деле, тоже хочется обговорить их отношение друг к другу. Но стоит ли портить такой чудесный момент? Ведь вероятность повтора такой приятной прогулки очень мала. Тот факт, что Ли согласился на эту встречу, итак поражает Хвана. Он сжимает кисть «друга» чуть сильнее и уверенно ведёт к небольшому ограждению, что сбоку набережной. За ним — водная гладь, по которой плавают ещё не улетевшие в тёплые края утки. — Просто посмотрим на реку, если ты не против? Феликс кивает, смирившись, что разговора не будет. Он встаёт рядом с парнем и опирается локтями о холодные перила. Взгляд устремляется далеко, за горизонт реки, где высокие здания горят разными огнями. Сколько там людей, примерно? Пара миллионов? И сколько из них влюблены взаимно? Наверное, половина или меньше. Поток мыслей Ликса прерывается, когда Хван кладёт ему на плечо свою руку и, приобнимая, тянет к себе. — Ты дрожишь, тебе холодно. — Даже не дождавшись вопроса, или хотя-бы вопросительного взгляда, отвечает Джин. Ён Бок действительно иногда подрагивает от холода, но не так сильно. Всего лишь повод лишний раз проявить заботу. Может так заметят ту хорошую черту в Хване, что обычно он скрывает? Ведь на самом деле он не такой холодный. Он может любить нежно, чувственно. И по отношению к Ликсу он хочет вести себя именно так. Говорят, что «У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление», но Хван хочет исправиться. — И всё же, давай поговорим. — Феликс слегка поворачивается корпусом к парню, «случайно» придвинувшись поближе. — Я хочу понять, что ты чувствуешь. Я ведь вижу, что в тебе есть что-то побольше желания меня победить в мотоспорте. Хёнджин молчит, разглядывая горизонт, что совсем недавно был поглощён взглядом Ли. И вправду, удивительный город! Красивый, колоритный, жизнерадостный. Он сильно отличается от Лондона, что только на ощущение кажется чарующим. На самом деле столица Великобритании полна серых, бежевых красок, что так быстро надоедают глазу. В Сеуле по-другому: люди яркие, архитектура отличается в почти каждом здании. Никакой классики, что основательно засела в генах Хвана. А он хочет вытащить их из себя, удалить, сжечь. Он хочет жить по-другому. Он хочет здесь, в Сеуле, с Феликсом. Так и не получив ответ, Ли грустнеет. Устремляет взгляд туда же, куда и смотрел до этого. Они смотрят в одну точку, думают об одном и том же. Может, признаться самому, оставить его одного и уйти? Хороший план, но Ликс придумывает получше. — Хёнджин. Шёпот привлекает внимание Джина, и тот врезается в чужие губы, что, оказывается, были так рядом. Чёрт. Он сразу отстраняется, не желая смущать Феликса и смущаться самому. Но, кажется, это было намеренно, ведь при случайностях не притягивают тебя за шею поближе, не впиваются губами, такими мягкими и сладкими, желанно целуя и покусывая нижнюю губу. Что-то берёт верх над чувствами Хвана, над ним самим, и сейчас он нагло вторгается в рот Ли, проходит языком по ряду его зубов и сплетается с языком Феликса в жадном поцелуе. Что с ними происходит? Неизвестно. Но Хёнджин осторожно запускает ладонь в волосы Ликса и перебирает пальцами пряди, углубляя поцелуй и издавая что-то подобное стону, когда его притягивают за затылок поближе. Отстраняются они, только когда обоим не хватает жизненно важного кислорода. Если бы не необходимость дышать, они бы, наверное, так годы простояли. Пока можно. Пока под действием эндорфинов они не соображают так ясно, как раньше. Пока они дают себе возможность проявить свои чувства. Хван шепчет тихое «Ликси», целуя в нос, поглаживая нежную кожу щёк. Вот оно, счастье! Счастье стоять так у всех на виду и целовать любимого Феликса. Ли отстраняется, вырывается из объятий Хёнджина, вытирает с щёк слёзы. Что происходит? Счастье Джина убегает. Кричит «Прости!» и убегает всё дальше. Что не так он сделал? Передоз серотонина сменяется дофамином, заставляя Хвана рыдать. Вот так, у всех на виду, как только что они целовались, он плачет. Он ведь почти признался ему. Может, долго ждал подходящего момента и теперь упустил его? Он виноват. Домой Хёнджин возвращается даже не натягивая на лицо маску. Ему плевать, что его узнают. Покрасневшие веки и глаза болят от слёз, что высохли на щеках и стянули кожу. Захлопывает за собой дверь, снимает с себя и кидает вещи прямо на пол. Хван никогда не влюблялся так сильно. То, почему он страдает - именно это называют разбитым сердцем?