Красоту видят сердцем

      Белль проснулась рано утром. Ей не терпелось дождаться, когда посёлок оживет и она сможет встретиться с тем, кто должен ответить ей на всё вопросы. Быстро прибралась в комнате и выскочила во двор как только часовая башня пробила 8. Несмотря на то, что сегодня такая же солнечная погода, как и вчера, ей пришлось вернуться обратно в домик и надеть любимую кофту. Пронзительный холодный ветерок разгуливал по окрестностям. Но ему не удалось испортить ей настроение, которое она готова подарить всем вокруг. Даже её отец удивился такой бодрости дочери. В его глазах она сегодня сияла ярче солнца хоть и не задержалась с ним дольше минуты. Голубое платье девушки быстро расплылось между спинами других людей в стекле маленького окошечка и Морис весело пожал плечами и направился к коробке со своими инструментами.       Вилльнёв оживал на глазах. Радостные и суровые лица выходили из своих домов, готовясь влиться в колею будней. Запахло свежей выпечкой и первыми утренними цветами. Вдохнув прекрасной аромат растений, Белль торопливо пробиралась по узким улочкам и очень скоро выбежала на центральную дорогу. Перевела дыхание и смело двинулась дальше вперёд. В её руках была любимая книга, а в карманах звенело несколько монет. Молодые мужчины с любопытством смотрели ей вслед и спешили поздороваться. Белль любезно махала им в ответ, но не задерживалась в разговоре с каждым из них дольше минуты. В конце концов главное сейчас найти прилавок гончара. Расспросив одну из крестьянок убедилась, что идет верным путем. Те же гобелены с французским гербом и странными созданиями, те самые знакомые за вчерашней беготней скамейки, на которые вот-вот должны сесть старые женщины, чтобы посплетничать…       И вот наконец-то долгожданная лавка с прекрасной глиняной посудой. Она остановилась и стала разглядывать цветочные узоры на чашках, кувшинах и тарелках, каждая из которых была по-своему прекрасна. Из дома внезапно вышел старик. Его растрёпанный вид будто говорил, что он проспал и собирался на лету, а потом выбежал с новым товаром на улицу. Белль едва сдержала смех, когда заметила, что гончар одел фартук задом наперед. — Доброе утро. Вы мсье Жан? — спрашивает его, человек чуток испуганно поворачивается к ней, а потом расплывается в улыбке. — Да, а вы… — Я Белль. — Белль? Что-то я не припомню, чтобы я видел тебя раньше в поселке. — Мы только вчера перебрались сюда с отцом. — Ах, это все объясняет, — пробубнил, продолжая доставать посуду из коробки и ещё так, словно девушки здесь и не было. Белль на мгновение затихла. Ей не хотелось навязывать свою компанию. Но надо. — У вас прекрасная посуда. Такие удивительные узоры. Вы сами придумали их? — Не совсем. Будете брать? — голос старого изменился, глаза загорелись интересом и застыли на ней. Она не смогла ему отказать. — Да, я конечно возьму!       Улыбка мсье Жана стала ещё шире. Он отступил назад и гордо показал рукой на весь свой прилавок, как будто проговорил: «Выбирай чего душа пожелает». Девушка подошла и медленно рассматривала глиняную посуду. Какая же она была красивая и разнообразная, у неё аж разбежались глаза. Глубокие и плоские тарелки, маленькие кувшины и большие глиняные вазоны удивляли её необычными цветочными композициями и изогнутыми ручками. Карие глаза вдруг загорелись счастьем, когда она увидела чашку с нарисованными красными розами. Не раздумывая над выбором, взяла её, готовясь купить, но всё же остановилась и покрутила вещь в руках, чтобы задержаться в прилавке как можно дольше. — Я слышала, что у вас есть постоянный клиент. Не знаете кто он? — Вы это о путнике? Ах, да, он у меня последний год посуду покупает по вечерам. Через каждых три дня. Вот чудак какой, зачем ему сколько чашек! — И вы никогда не расспрашивали его об этом? — Нет. А чего мне спрашивать? А платит он хорошо кстати.       Белль замотала головой. Деньги её мало интересовали. Разочарованно она снова перевела взгляд на прилавок. Между раскрашенной посудой лежал платок. Белоснежное кружево и вышивка золотыми нитями говорила одно: эта ткань дорогая и возможно принадлежали аристократу. — Это герб Франции? — переспрашивает у него и мсье таки подходит ближе, чтобы рассмотреть ту вещь, которую она держала в руках. — Ах да. Он часто мне дарит что-то. То книжечку с узорами разными, то какой-то шарф или что-то такое. А вы его знаете? — Наверное не больше чем вы. Приятно было познакомиться. Благодарю за чашку. Может приду как-то ещё.       Белль торопливо выбежала на дорогу, махая гончару на прощание, и пошла грустно домой. Мсье Жан знал о незнакомце не больше, чем кто-либо в Вилльнёве. Она сунула руки в карманы кофты и вдруг достала из одного из них клочок бумаги. — «…Разлука — это вызов, Мечта — это зов, Для двух родных душ Что глубже двух луж, Что сойдутся где-то там В звездах, небесах, друг другу крылья отдав, Пока наши мысли чище хрусталя, Пока мы стоим у чудес алтаря. Как вдруг заскучаешь — вспомни меня, Как вдруг ты заплачешь — успокою тебя: В снах прилечу, подставлю плечо, Пока мое сердце ещё горячо, Пока ещё в грудях кровь льется моя, Пока ещё помнит дорога твоя… меня»

Твой друг Франсуа ля Монпелье

      Она вспомнила, когда в последний раз виделась с ним. И её сердце жалобно заскулило, потому что тогда ей казалось, что весь мир крутился только для неё. Образ этого очаровательного человека потревожил сознание. — Франсуа вернулся! Он желает встретиться со мной. Все пока, папа, я скоро.       Словно быстрая лань, Белль пробежала между всадником и торговцем, спеша к той арке, где они впервые в жизни познакомились с ним. С тех пор ей казалось, что у неё выросли крылья, такие белые и прекрасные, что перехватывало дыхание… Франсуа был первый мужчина, что любил книги, первый которому нравились её маленькие изобретения и даже порой бессмысленные идеи… А как он смеялся, когда рассказывал ей о своих морских приключениях, его картавость всегда смешила девицу и это было лучшим, что она слышала. -"Франсуа — обычный парень», — скажет Белль кто-то. Но та не поверит. Старше её на 5 лет, но и при этом он идеален для неё, почти единственный… Не то, что она надеялась, что когда-нибудь сможет стать для него кем-то больше, чем просто лучшая подруга. Но это вовсе не значило, что он не будет заставлять её сердце биться чаще всего лишь от его объятий… Это не значило, что она перестанет надеяться… мечтать…       Вот и Porte du Peyrou. Триумфальная арка города Монпелье завораживала своей роскошью и величием даже в ливень. По бокам полукруглой арки располагаются два декоративных, ложных прохода меньшего размера, также в форме арок. Опоры облицованы рустикой — грубо отёсанными камнями, которые правильно сложены и плотно пригнаны друг к другу. В самой верхней части арки выбито хвалебное изречение Людовику, в середине закреплён герб Монпелье. Белль наизусть знала каждый факт об этом величественном сооружении. Франсуа рассказал всё об этой арке и даже больше, потому что при каждой встрече возле неё у него находился ещё один интересный факт или даже целая история, которая навеки связала его с этой достопримечательностью.       Она с удовольствием спряталась под аркой от дождя, оглядываясь по сторонам в поисках друга. Только он не торопился появляться. Дождь прекратился. Белль уже и не вспомнит, сколько раз она продекламировала реплики Джульетты из пьесы «Ромео и Джульетты» или других стихов. Его всё не было и не было. Она уже хотела идти, как наконец-то заметила на главной части арки прикрепленный лист, а рядом с ним, на виступе, лежал целый блокнот, где были… Стихи. Его стихи, которые он писал для неё и отправлял в день, когда снова отправлялся как моряк в новый путь. Он вернул ей всё. Он женился и остаётся в другой стране навсегда. Читая его пустые извинения, она не могла сдерживать слёзы. -"Как он мог так поступить со мной? Почему он не вернулся, чтобы сказать мне это в глаза! Я так скучала… я… я.» — она ухватилась за голову, не отпуская те проклятые бумажки.       Ее руки затряслись и она уронила блокнот с письмом в лужу, а потом быстро подняла их и рисцой бросилась домой. Только там, закрывшись в комнате, она порвала всё страницы и выбросила в окно, оставив только один клочок с отрывком от последнего стиха. Белль уже ни о чем тогда не жалела, хотя и чувствовала, как сердце 16-летней девочки разбилось на мелкие кусочки и как те клочки и бумажек разлетелись по её комнате, по городу…       Зайдя в свою комнату, она плюхнулась на кровать с громким вздохом. От бодрости не осталось и следа. Её карманы опустели, клочок той бумажки выбросился, как окурок выкуренной сигареты. Она сосредоточилась на образе путника, стараясь не вспоминать прошлое. И с трудом, но она успокоилась и всё же вытерла заплаканные глаза. Ответа так и нет. — «Через три дня. Он покупает продукты через каждых три дня. Может мне удастся с ним увидеться ещё раз?» — размышляет себе, таща с маленькой полочки одну из любимых книг. Но читать ей совсем не хотелось.       Мысли о незнакомце не покидали её со вчерашнего вечера. В воображении он для неё был прекрасным принцем, который путешествует по миру, убегая от своего жестокого отца. Её внимание мечтательно сосредоточилось на иллюстрации в книге. Темноволосый высокий молодой человек трепетно смотрел на свою принцессу. Почему-то ей казалось, что у него тоже такая же милая улыбка, как и на картинке. А голос … Она охотно прочитала несколько строк вспоминая, как он говорил с ней вчера, пытаясь воссоздать его произношение в своей голове. Это был лучший миг за весь этот день. Убежать от реальности в мир, где принцам не нужно прятаться, а принцессой может стать любая девушка, стоит ей только захотеть, а этого она иногда очень и хотела.       Стук в дверь. Белль быстро поднялась с кровати и впустила в комнату отца. Запах только приготовленного мяса забился в её носу. Живот предательски заурчал. Уже был поздний вечер. Солнце давно зашло за горизонт, а в соседних домах друг за другом зажигались фонари и свечи. Они спустились за стол и хорошо поужинали.       Следующие дни Белль мало о чем говорила с отцом и с будь-кем вообще. Она грустно смотрела на дорогу в них под домом. В голове крутились те кратковременные воспоминания о той встрече. Она тяжело вздохнула, переводя взгляд на подушку. Вчера она целый день просидела у прилавка мсье Жана, а сейчас не могла заставить себя даже выйти из комнаты позавтракать. А уже обед.       Отбросив от себя все книги, свернулась клубочком и отвернулась к стене. — «Ну почему он вчера не пришёл к мсье Жану? Он же регулярно приходил в поселок через три дня, что ему помешало? Может с ним что-то случилось?» — воображение дорисовывает ей страшные картины судьбы того, кого она даже не знает, но хочет узнать лучше. Она видела скольких людей, скольких чудаков, но такого, как он, ещё не встречала. Глупая детская любознательность мучила её. Она так затянулась в свои размышления, что не заметила, как в дверь постучали, а потом зашли, а потом холодная рука коснулась её обнаженного плеча.       Девушка резко подскочила. Каково же было удивление и облегчение Белль, когда перед ней стоял Морис и весело улыбался, не замечая задумчивости дочери. Шляпа на его голове и хорошо завязан шейной платок говорили ей, что он только что вернулся из улицы и хочет поделиться новостью. — Я узнал, где здесь есть сельская община. Надо будет узнать у них и расспросить о налоге с крестьян за жилье и землю. Здесь же однозначно должен быть аристократ за которым закреплены эти земли, — живо рассказывал ей.       Но потом замолчал. На маленькой тумбе лежали разбросанные книги на том же месте, что и несколько дней назад. Он повернулся к дочери. Девушка молчала, её взгляд был вовсе пустым и засел глубоко в мыслях. Слова отца она совсем пропустила мимо ушей. — О чем ты думаешь Белль? — Та ни о чем, — несколько испуганно ответила ему и попыталась перевести тему. — Да, о хозяйстве. Точно. Надо будет завтра купить цыплят, — она закончила. Послышался радостный смех со стороны отца. — Э-э-э, нет, Белль. Ты не об этом думала. С кем ты тогда говорила у тележки, а Белль? — Не знаю. Он не представился. — Жаль. Надо будет пригласить его на чай. А ещё лучше на ужин. — Папа. — Ты уже третий день в руки книг не берешь, думаешь я не замечаю? — Мне просто интересно кто он. И всё, — твердо процедила эти слова потому что намеки старика начали раздражать. — Ну хорошо-хорошо не злись. Ты у меня умница. Узнаешь.       После этого разговора она как-то расслабилась. Сдаваться слишком рано — Белль точно не хочет. Поэтому если она подружится с мсье Жаном и будет ходить к нему в гости хотя бы через день, то рано или поздно она и встретится с путником.       Как-то раз она сидела в уютной хижине гончара с чашечкой и ждала пока мужчина заварить чай. Такой внезапной гости он был рад, потому что только ей стало интересно посмотреть на процесс изготовления посуды и даже принять в этом участие. Она единственная слушала его рассказы о поиске идеальной глины и также о миске, на которой он и производит свои маленькие полезные шедевры. — А почему вы наливаете чай с другого чайника, мсье Жан? — Белль резко прервала ещё один его скучной рассказ и он повернулся. — Есть же этот чайник. — Ах, этот чайник моей жены. — Жены? Вы женаты? — Нет, чайник моей матери, я спутал. А че? — Ничего, — пожала плечами, думая, как так можно ошибиться.       Её глаза загорелись. Она уже что-то подобное невольно услышала на улице от кого-то из крестьян. После чаепития, поспешила к падре Роберту. У него точно должна быть новая книга для неё! Радостная улыбка быстро погасла на девичьем лице. Улочка, которой она хотела быстренько добраться до сельского священника, переполнена людьми. Медленно пробираясь между их спинами и товарами она услышала громкий смех, который заставил остановиться. — Ха, а мой Генри, вам бы … — Генри? Клотильда у тебя же нет мужа, — уточнила женщина с цветами в руках. Продавщица рыбы посмотрела на неё с кислым лицом, как на подругу, которая только что ляпнула лишнего. — А у неё он, это, вымышленный, — догадался какой-то другой человек, что до этого незаметно стоял рядом. — Точно как и твоя дочь, Ольвер, — едко подчеркнула носатая мадам, подошедшая к женщине с букетами. — У меня нет её, ты что забыла! — Тогда кого ты собирался искать в лесу, привидение, а? — продолжает смеяться она, а он сердито надулся и внезапно плюнул ей на платье, подняв крик. — Тьфу на тебя! — Еще сын аптекаря он называется, вали отсюда! — закричала ему вслед женщина с рыбой в руках и грозно пригрозила кулаком.       Белль покрутила головой, стараясь не думать о том, что только услышала. И она так бы и забыла, если бы через несколько дней опять не заметила странное поведение мсье Жана. Он украдкой ходил по своему узеньком дворике и с азартом охотника резко заглядывал то в сарай, то в огромный ящик. — Ага! Нет, не здесь, а где же он тогда? — Вам помочь? — Да вот искал что-то и уже забыл что. Ну ничего, вспомнится, как там ваш отец? Шкатулки продает? — О, да! Вот недавно он продал шкатулки жениху й невесте. Они были такие счастливые, что…       Внезапно сказанное «Ага», заставило девушку замолчать. Гончар вовсе не слушал её и до сих пор пытался что-то найти. Но совсем не понимал и сам что! Или кого?! Когда она начала расспрашивать об этом и предлагать помощь, то его добродушное лицо изменилось. Он сквозь зубы с трудом выдавил из себя как можно мягче слова прощания. Удивлена такой переменой настроения старика она всё же оставила его в покое. — «Что я такого сказала ему, что он разозлился? Я только хотела помочь. Что в конце концов он тогда искал?» — ответы её умная голова так и не находила.       Опустив взгляд на землю, Белль направлялась к воротам. Ей надо побыть в одиночестве. Только тихие улицы позволили молодой девушке отдохнуть, как вдруг грязные руки хватают её за рукав и тянут к себе в тень дома. Она кричит, когда поворачивается и видит блестящие черные глазища и страшное морщинистое тело, что настойчиво притягивает к себе, несмотря на сильное сопротивление. — Моего Пьера не видели? Сына, моего сыночка, — жалобный низкий голос долетает из гнилых зубов незнакомца, он начинает трясти девушку, ожидая ответа. — Отстань от неё, — сильная рука другого человека быстро оттягивает странного старика, испуганная девушка замерла на месте не зная, что делать дальше.       Когда ещё двое мужчин забрали под руки её нападающего, старший из них, что и спас Белль, провёл девицу дальше по улице, где, по его мнению, было более безопасно. — Простите мисс, пьяница. Одно бредить и твердит чорт знает что. — Но он кажется ищет своего сына Пьера!       Белль резко замолчала. Она только что оправдала того, кто напугал её до потери пульса. Мужчина в форме жандарма громко расхохотался. — Сына? То Пьера, то Робина, то Амье, то вообще какую-то Филю! У него каждый день новая сказка и новый сын или дочь появляются. Балбес и всё.       Он любезно провел её к самому дому. От его рассказов у неё по спине пробежались мурашки. То, о чём она боялась даже подумать оказывалось правдой. Сердце чаще забилось, когда она села за ужин. От происходящего вокруг ужаса не спасала даже весьма уютная обстановка в новом доме. Морис присел рядом с тарелкой полной супа. — Папa, а ты не замечал, что здесь посёлке творится что-то странное? — мягко начала она, пытаясь скрыть нотки страха в голосе. — Нет, здесь вроде нормальные люди живут. А почему это тебя волнует? — Ну не знаю, просто почему-то здесь всё обо всем забывают. Мсье Жан всегда что-то забывает и не может вспомнить что. Клотильда также говорила о своем муже, но у неё его нет! А также какой-то старик тоже ищет своего сына ли вообще свою семью. Это тебе не кажется странным? — А действительно, — вдумчиво сказал и она с надеждой посмотрела на него. В миг он изменился, его лицо вновь стало ласковым. — Но знаешь, что? — Что? — Ну разве ты чего-то не забывала или я? Я постоянно забываю снять эти туфли. О, видишь!       Морис встал и красиво взмахнул руками, чтоб показать на свои ноги и Белль улыбнулась. У него всегда получалось порадовать её такими простыми вещами. — Ты просто не привык, что мы остановились здесь надолго, верно? — Надолго. Городок маленький и очень тихой. Нам здесь будет хорошо. И безопасно. — И безопасно, — ответила с каплей грусти так же виделив эти слова, копируя его тон голоса.       Она уже сомневалась в этом. Но решила не огорчать отца ещё больше. С тех пор она старалась зайти в свой дом до захода солнца. Этот посёлок и дальше удивлял своей забывчивостью. От каждой новой фразы «Ой, точно забыл» у неё по телу проходил холодок. Что-то здесь точно было не то и она не знала, что же! — Представляешь Белль, я только что вернулся из сельской общины и знаешь, что они мне сказали? — Что? — равнодушно спросила, дожевывая свой холодный завтрак. — Что они не платят никому налоги, представляешь? — А как же защита поселка и улучшения в нем школ, церквей и всего остального? — Всё сами. О, чудаки! А ещё с нас люди смеялись, а тут вон какие люди живут! Налог не платят. Вот дают! — Я же тебе говорю, что здесь есть что-то необычное, а ты мне не веришь! — она быстро поднялась со стула и помогла ему раздеться.       Мужчина задумался. Наконец-то в словах дочери увидел сколько смысла. Он нередко слышал такие же разговоры от крестьян, что те тоже странным образом кого-то, но точно не что-то забывали. Вспоминали, а затем мгновенно и забывали. Он глотнул комок в горле и попытался настроиться на хорошее. — Разве не платить налог это плохо, когда его нет? — Нет, но… Как же ещё тот незнакомец, который покупает продукты и исчезает, как некий мираж. А он реальный, понимаешь? Он мне помогал, забрал у меня коробку и собирал со мной вещи! — Ты много об этом думаешь Белль, — строго сказал Морис, нахмурившись.       Он прекрасно знал, что здесь происходит что-то странное. Но это не повод для нового переезда. Ему хватит этих путешествий по горло. — Зайди-ка завтра к падре Роберту и возьми почитай книгу, ты меня с ума сведешь своими размышлениями. — Возможно, ты и прав папa, я просто много об этом думаю, — разочарованно сказала ему и вышла на улицу.       Её же отец отказывается ей верить. Верит, но все равно отрицает. Лениво проводив взглядом прохожих, она внезапно подскочила с места. Темный силуэт в плаще прошел между домами. Белль побежала вдогонку и начала кричать ему вслед, прося остановиться. Но он не останавливался, а наоборот ускорял шаг, а потом внезапно свернул за дом. Девушка сделала то же самое. Пуф. Ни тележки ни незнакомца не было. Она оглянулась вокруг, но не нашла даже й случайного прохожего, которой мог бы увидеть, где от неё скрился незнакомец в плаще. — Где же ты? — кисло заныла она, стоя у высокого забора дома. — Кто «ты»?