Ценный Скоморох

      Ликорис витает в облаках, зависает подолгу и указывает правой рукой на дверь покоев Калины. Призывает-приказывает девушке идти туда.       Юла обреченно вздыхает, поправляет спадающее платье, — еле держится на костлявых плечах, — и шумно бредет по коридору, не обращая внимание на мертвую прислугу. Демон души не чает в маге, ловит каждое его слово и впитывает всем существом внутри девушки его запах и любое напоминание о нем. Ему интересно, насколько пропитана спальня Калины тем мускусом, от которого так порхает Ликорис по ночам.       Демон так одержим своим Калиной, что Юле интересно, как скоро последний отрежет ей лицо или захочет приделать ее телу хвост. Она знает: ему безразлична ее персона и он просто мечтает сделать свое же подобие, чтобы по вечерам любоваться собой и говорить с восторгом, какой же он красивый маг. Любите его и хвалите, ему большего и не надо.       Юла не чувствует рук, и дело даже не столько в правой, которой завладел Ликорис. Девушка уже давно не ощущает ни своего тела, ни желания сбежать отсюда. Она здесь «гостья» со слов Калины. Она здесь «пленница» в своих мыслях, но молча прикусывает язык чужими передними зубами.       В ней остался только липкий страх, сковывающий все тело, да и желание прокричаться.       Она злится, что не может даже сыграть на своем любимом инструменте. Теперь Юла — шутесса с маленькой буквы. Скоро и это почетное звание сотрется. Скоро от нее вообще ничего не останется и все заполнит этот демон Ликорис.       Она одергивает себя. Нельзя позволять отчаянию овладеть ей. Этим питается не только демон, но и, похоже, получает от этого удовольствие сам Калина.       Девушка приоткрывает дверь в покои Господина, — теперь она с усмешкой вспоминает, как благодарна ему была раннее, и как хотела бы придушить своей левой рукой его после мучений, отрубленных пальцев и уха, его убаюкиваний и обещаний сделать все как лучше сейчас, — от ног шумно скрипят половицы, и она обращает свой, пока еще свой, взор на застеленную кровать. Это место она видела не единожды, но впервые стоит так близко к постели Калины, во время его отсутствия.       Она лениво проводит правой рукой по пуховому одеялу и тихо хмыкает на вальяжность Ликориса. Демон бесстыдно заворачивается в мягкую ткань, щупает ее и чуть ли не готов издавать мурлыканья, — он любит подражать когда-то услышанным звукам, — когда и он, и Юла замирают на месте от хлопнувшей резко двери.       «Должно быть, сквозняк», — шумно сглатывает девушка, вздрагивая от осторожных сзади касаний по плечам.       Ей не стоило идти на поводу у Ликориса. Теперь еще и отругает ее, черт…       Вместо сломанных костей, как предполагала, ее ожидали мягкие поглаживания и чье-то дыхание возле еще ее уха. Видимо, Калина наклонялся к ней только когда хотел продемонстрировать свое превосходство.       — И что же вы тут делаете? — он принюхивается, ощущая пугливость девушки и проявившийся интерес демона. Тот тотчас разворачивает пальцы с одеяла и цепляется когтями в руку Калины, поворачивая шутессу к магу.       — Он захотел вдохнуть твоей ауры, пока тебя не было, — отстраненно бурчит девушка, глядя в пол. Ей неприятно смотреть в глаза Господину: ее тут же пробирает до дрожи и окутывает раздражение и недовольство.       Калина молча окидывает ее небрежным взглядом, переплетает пальцы Ликориса с собственными и легонько касается подушечками пальцев-пяпочек разноцветных ногтей, фаланг, будто щекочет.       Демон наслаждается вниманием, пока Юла молча стягивает губы в тонкую полосу и хмурится.       Маг, пусть и погруженный в свои мысли, решает не оставлять девушку без внимания, другой рукой притягивая ее к себе ближе. Он ложится вместе с ней и демоном на постель, скидывает с плеч халат, — Юла фыркает про себя: он вновь бахвалится, хочет похвалы своей внешности и ее признания, но не дождется, — и треплет ее по щеке. Затем приподымает руку и ненавязчиво касается ее рыжих мелких кудрей.       — Ты знаешь, что ты прекрасна? — он с нежностью целует ей лоб, опускается к щекам и проводит носом по веснушкам.       Юла молчит. Она старается скрыть смущение, ведь понимает, что он видит в ней лишь будущее отражение себя и демона. Не просто же так долго странствовал и искал сосуд. Он ей просто воду в уши заливает, как она раньше любила напевать о подобных подвигах короля его придворным.       И все же, девушка испытывает неловкость, краснея от мягких касаний и ласковых движений Калины.       Маг хмыкает, дышит ей в губы и продолжает:       — Ты — самый ценный экспонат и существо в этом мире, Юла. Ты даже не представляешь, как дорога мне и Ликорису, — Калина с полуулыбкой треплет девушку за взросшее от его же действий ушко, и ощутимо сжимает нарост-сережку. До вздоха девушки, до ее скрежета зубов, до подергиваний в плечах.       Демон внутри нее молчит. Она отводит судорожно взгляд, стараясь не поддаваться на его ласковые речи.       — Пока наш общий друг не вспорол мне брюхо отросшими когтями, конечно, я вам дорога, — сплевывает она.       — Нет, дорогая, мы тебя не убьем, — он смеется с ее тщетных попыток съязвить. Какая она все-таки смешная. Не даром была шутессой. — Ты дорога нам обоим, как глоток свежего воздуха. Просто Ликорис еще привыкает к тебе, а до тех пор он любит лишь меня. Но это поправимо, — Калина подмигивает встревоженной девушке и чмокает в ухо демона, а затем — в ее, и красноречиво шепчет после.       — Ты, маленький ценный скоморох, наша. И мы тебя никому не отдадим, — обещает маг, отчего у девушки подрагивают плечи. Калина приобнимает ее, перебирает когтями позвонки, и она с содроганием ждет, когда он ей оторвет их — один за другим.       Вместо этого она слышит мирное посапывание Господина, ощущает, как демон внутри нее сворачивается клубочком и засыпает.       Юла облегченно выдыхает, впервые позволяя себе расслабить напряженное тело и сомкнуть веки.