A Common Cuckoo || Обыкновенная Кукушка

      Шота переплёл захватное оружие между пальцами и сделал медленный шаг к своей квартире. Каждый волосок на его шее встал дыбом, потому что из дома не доносилось ни звука.       Входная дверь была открыта.       Дети знали правила.       Но дверь была открыта.       Когда он заглянул в щель двери, спина невольно выпрямилась, а страх прополз в его желудок. Зрелище перехватило его дыхание. Гостиная была перевёрнута вверх дном. Диван лежал на боку; на полу мерцала лампа; один из стульев был сломан в кучу щепок. Но это было не то, на что уставился Шота.       На стене была кровь. Красная бусинка медленно скатывалась по штукатурке.       Потребовалось всё, чтобы не ворваться в квартиру и не начать звать своих детей. Он сжал захватное оружие в трясущихся кулаках. Враг всё ещё может быть здесь. Нужно быть рациональным. Сохранять невозмутимость, несмотря на беспокойство, пронизывающее каждую клеточку его существа.       Перешагнув через кукол Эри, хаотично раскиданных по ковру, Шота крался по коридору. Крови было больше. Маленькие лужицы вели его, словно они были Гензелем и Гретель, преследующих сладости по тропинке только для того, чтобы встретить на своём пути ведьму.       Дверь Хитоши была широко распахнута, но всё было на местах. Единственная комната спокойствия в том аду, в который он попал.       Он повернулся к следующей двери и, борясь с прожигающими его глаза слезами, сделал глубокий вдох. Кровавый отпечаток руки был на дверной ручке. Шота не был религиозным человеком, но он вознёс молитву всем, кто его слушал. И, не обращая внимания на то, что кровь на его ладони была тёплой, он потянул за ручку и открыл дверь.       Шота успел сделать всего один шаг в комнату, прежде чем звук перезаряжаемого пистолета пронзил его слух. Он отпрыгнул назад, захватное оружие проскользнуло сквозь пальцы, причуда вспыхнула, взметнув волосы в воздух. Он осматривал комнату.       — У тебя прекрасная семья, Сотриголова, — сказал голос в темноте комнаты. Фигура маячила позади трёх стульев, на каждом из которых сидели привязанные члены его семьи.       Эри всё ещё была в пижаме с единорогом. Её волосы были скручены в крысиное гнездо, словно её только что разбудили и вытащили из постели.       Хитоши кричал в кляп, брыкаясь в верёвках, его взгляд был диким и сосредоточенным на Шоте. Тёмный синяк окружал его левый глаз, а по верхней губе и наружной части кляпа была размазана кровь. Несвоевременная гордость поднялась в груди Шоты: он знал, что Хитоши сражался против злодея, чтобы уберечь свою сестру.       Хизаши. Шота изо всех сил пытался отвести взгляд от его окровавленного плеча. Тёмный круг насквозь пропитал рубашку: к нему было приложено красное кухонное полотенце, но оно упало ему на колени. Раньше полотенце было синим.       Шота рванулся вперёд. И остановился, когда дуло пистолета упёрлось в затылок Эри.       — Не надо, — сказал Шота тоном средним между рычанием и мольбой.       — Если ты будешь вести себя хорошо, мне это не понадобится. — Фигура постучала пистолетом по голове Эри, она вздрогнула, и свежие слёзы покатились по покрытым пятнами щекам.       Шота встал прямо и поднял руки.       — Хороший мальчик. А теперь сними своё оружие. — Фигура указала на шею с захватным оружием.       Шота медленно размотал оружие.       — И остальное.       Шота опустошил пояс и вытащил нож из ножен, пинком отправляя его через всю комнату.       — А теперь, пожалуйста, сядь. — Фигура толкнула к нему один из стульев.       Шота колебался. Ограничив свои движения, он останется беспомощным против злодея. Но с пистолетом, приставленным к голове Эри, Шота пошевелился и сел на стул, заведя руки за спину.       — Посмотри, какой ты послушный. — Злодей рассмеялся, двигаясь позади него. — Я собираюсь связать тебя. Если ты будешь шутить, я пристрелю одного из них, понятно? — Злодей дёргал стяжки на запястьях, пока они не обожгли кожу. Что-то холодное прикоснулось к одному из запястий, и Шота услышал предательский звук браслета-подавителя причуд, щёлкнувшего на запястье. — Не могу допустить, чтобы ты использовал свою причуду против меня.       — Почему ты здесь? — спросил Шота. Добавилась верёвка, связавшая его запястья, лодыжки и шею к стулу; последнее было похоже на жалящий укус, вонзающийся в его затылок.       Закончив с верёвками, фигура обошла Шоту и вышла на свет исходящий из коридора. Он был высоким, возможно, того же роста, что и Хизаши, с тёмно-каштановыми волосами и ещё более тёмными глазами. Он выглядел довольно невзрачно. Ничего, что кричало бы о том, что он злодей. Словно вы могли найти этого парня в офисе днём понедельника. У него даже имелись рубашка, галстук и туфли.       — Я удивлен, что ты меня не помнишь, — сказал злодей, улыбаясь Шоте так, будто они старые воссоединившиеся друзья. — Не помнишь, да?       Шота попытался вспомнить, когда он мог встретить этого парня. Он не так часто общался с публикой, а когда общался, то скорее с теми, кому повезло немного меньше, чем этому парню. Он помогал бездомным, работавшим на улицах, злодеям, пытающимся найти правильный путь. Мужчина перед ним выглядел так, словно уже находился в постели к тому времени, когда начиналась смена Шоты.       — Не помню, — признался Шота.       Лицо злодея на мгновение дёрнулось, вспышка гнева и смущения промелькнула в его чертах, а затем он превратил их в приятную вежливую улыбку.       — Я Накано Джуничиро. Ты спас меня от ограбления несколько месяцев назад. Ничего особенного. Я задержался на работе: ты знаешь, как это бывает. Занятой работающий человек в неблагополучном районе. — Джуничиро рассмеялся так, будто не он несколько минут назад нацелил пистолет на детей Шоты. — Так или иначе, ты спас меня и проводил до дома. Я подвернул лодыжку, и ты позволил мне опереться на тебя. Это было весьма мило с твоей стороны.       — Я герой. Мы помогаем людям.       — Некоторые герои. Но они не все такие, как ты. Яркие герои едва ли тратят время на то, чтобы подождать и проверить, всё ли у нас в порядке. — Он с отвращением посмотрел на Хизаши. — Как твой муж вон там.       Хизаши всё ещё сидел на стуле, обмякнув, но Шота видел, как его грудь слегка поднимается и опускается.       — Хизаши — великий герой, — сказал Шота, глядя злодею прямо в глаза.       Джуничиро рванулся вперёд и схватил Шоту за переднюю часть рубашки, обжигая дыханием лицо Шоты, а глаза Джуничиро, казалось, были готовы выскочить из глазниц.       — Нет. Ты не понимаешь. Он одурачил тебя. Ты любил его, поэтому был ослеплён.       Шота с трудом сдержался, чтобы не ответить. Правило номер один при взятии заложников состояло в том, чтобы использовать любые средства для побега. Сделать всё возможное, чтобы выбраться. Если это означало держать мнение о муже при себе, то пусть так оно и будет.       — Прости, — сказал Шота, надеясь, что это успокоит злодея.       Черты лица Джуничиро смягчились, и он отпустил Шоту и разгладил его рубашку.       — Это не имеет значения. Теперь я здесь.       — Почему ты здесь? — спросил Шота.       — Ты спас меня не просто так. Разве ты не почувствовал? — Джуничиро положил мягкую руку на щёку Шоты. — Я не мог перестать думать о тебе. Я должен был узнать больше.       Он отступил назад и подошёл к Эри. Шота подпрыгнул на месте, а Джуничиро провёл рукой по волосам Эри.       — Никто на самом деле не знает, кто ты такой. Все, кого я спрашивал, либо не знали о твоём существовании, либо знали только о том, насколько ты неуловим. — Он улыбнулся Эри. — Я не думал, что у тебя есть семья. Я всегда хотел собственных детей.       Эри захныкала под его рукой.       — Пожалуйста, не делай им больно. Всё, что ты хочешь, ты можешь получить. Только не причиняй им боли.       — Пока они ведут себя хорошо, я их не трону. Но непослушных детей нужно наказывать, иначе как ещё мы можем ожидать, что они хорошо устроятся в жизни.       Эри встревоженно зажмурила глаза, и, если бы её руки были свободны, Шота знал, что она заткнула бы уши, пытаясь заглушить всё, что казалось ей страшным. Шота ничего не мог сделать, чтобы утешить её.       — Мне пришлось немного покопаться. Тебя трудно выследить, но след есть у каждого. Ну, кроме твоей девочки. Я ничего не мог найти о ней. Как будто её не существует.       — Она всего лишь маленькая девочка. Ничего больше, — в отчаянии сказал Шота.       — Вероятно, нет. Но насколько опасным может быть маленький ребенок?       Шота был рад, что едва ли можно было найти информацию об Эри в какой-либо системе. Средства массовой информации оставили её без внимания в новостях о рейде Ши Хассайкай и сообщили только о наркотиках, найденных героями. Если кто-нибудь узнает о её силе, если этот злодей узнает, сколько вреда он может нанести, а затем заставить исчезнуть по воле маленькой девочки, то, боялся он, что ни у кого из них не будет шансов выжить.       — Хотя найти твоего сына было легко. — Мужчина двинулся, пока не встал позади Хитоши. Он не смотрел на него так тепло, как на Эри.       Желудок Шоты сжался.       — В его записях не было ничего хорошего. — Он осторожно положил руки на плечи Хитоши, сжимая пальцы, пока они не впились в его тело. Хитоши закрыл глаза и сделал долгий, успокаивающий вдох через нос, но Шота видел, как сильно он дрожал. — Бедный сирота со злодейской причудой.       — Причуда не злодейская, — огрызнулся Шота, не подумав.       Джуничиро просто улыбнулся Шоте, как будто тот сказал что-то очаровательное.       — Но именно поэтому вы взяли его к себе, да? Чтобы дать мальчику второй шанс. Чтобы он не пошёл по ложному пути, — сказал Джуничиро. — Хотя ему нужно научиться хорошим манерам. Его сквернословный, проклинающий меня рот. Разве тебе не всё равно, что он говорит? — Он сделал паузу; его губы сжались в задумчивости, и он посмотрел вниз на Хитоши. — Я полагаю, он у тебя не так давно. Его плохое поведение, вероятно, осталось от того, у кого он находился последним.       Хитоши не был какой-то собакой, которая переходила от владельца к владельцу. Его не должны были учить повиноваться и слушать любого взрослого, который опекал его. Ребёнок уже был вежливым и хорошо себя вёл; во всяком случае, Шота подстёгивал его к ещё большему подростковому бунту. Если быть честным, Шота любил его ловкий рот. Остроумие ребёнка не имело границ.       А теперь он сидел с толстым кляпом во рту, дрожащий и уязвимый. Но в его глазах всё ещё горел огонь. Шота просто надеялся, что ребёнок сможет сохранить достаточно хладнокровия, чтобы больше не провоцировать Джуничиро.       — Но это не имеет значения. Мы можем научить его быть джентльменом. — Джуничиро положил руку на голову Хитоши, и тот уклонился от неё с оскорблённым фырканьем.       — Мы? — спросил Шота.       — Конечно. Я имею в виду, что теперь мы воссоединились. Возможно, потребуется несколько дней, чтобы дети ко мне привыкли, но я уверен, что вместе мы сможем стать счастливой семьёй.       Шота мог только уставиться на Джуничиро. Хитоши смотрел на него так, будто злодей сошёл с ума. Как будто похищение имело смысл, но это было не так. Честно говоря, Шота чувствовал себя в той же лодке. Какую бы фантазию ни придумал этот человек, теперь все они были её частью.       — Я уже в счастливом браке. — Шота тщательно подбирал слова. Хизаши всё ещё не очнулся.       — Ну, нам не придётся об этом беспокоиться. Я просто избавлюсь от него, и между нами не будет никаких препятствий. — Джуничиро улыбался, словно планировал прогулку с ними по парку. — Закройте глаза, дети. Вы, наверное, не захотите этого видеть, — весело сказал он, прежде чем поднять пистолет и сделать шаг к обмякшему Хизаши.       — Стой! — крикнул Шота.       Джуничиро продолжал двигаться к Хизаши.       Хитоши снова начал брыкаться, яростно крича в кляп. Эри громко заплакала, спрятав лицо в плече.       — Стой! Не убивай его! Пожалуйста! — взмолился Шота, и слёзы, которые он сдерживал ради детей, в конечном итоге вырвались на свободу и потекли по его щекам. — Пожалуйста!       — Ты даже не будешь скучать по нему. Наконец-то мы вместе сможем быть счастливы.       — Хизаши! Блять! — Шота, сопротивляясь, бился в перевязанных верёвках. Кровь капала с его запястий в местах, где перетиралась верёвка, но он этого не чувствовал. Всё, на чём он мог сосредоточиться — это пистолет, направленный на его мужа.       — Не нужно расстраиваться. Всё будет хорошо. — Джуничиро прижал дуло к виску Хизаши.       — Подожди! Если ты убьёшь его, дети будут оплакивать его, и тогда они ещё дольше не смогут проникнуться к тебе теплотой. Ты будешь человеком, который убил их отца, вместо того, чтобы быть их отцом. А ты ведь хочешь быть их отцом, верно? — сказал Шота в отчаянии, говоря всё, что ему потребуется. — Я забуду о нём. Я разведусь с ним. Только ты, я и дети. Только мы. — Теперь Шота тяжело дышал, его зрение затуманилось.       Джуничиро остановился, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, но палец всё ещё держался на спусковом крючке.       — Пусть он будет у детей. Пожалуйста, пусть он будет у них.       Джуничиро посмотрел на Шоту, его тёмные глаза сузились, как будто он искал какой-то подвох.       — Это правда, что дети расстроятся, если я убью его, — размышлял Джуничиро, постукивая дулом пистолета по подбородку.       — Так же ты можешь использовать его в качестве награды за хорошее поведение, — сказал Шота. Он знал, что предлагал использовать мужа в качестве рычага давления, но он был готов на всё, чтобы сохранить ему жизнь. — Пожалуйста.       — Это сделает тебя счастливым?       — Очень сильно. Это может быть твоим подарком мне и детям.       — Я действительно хочу тебя побаловать, — сказал Джуничиро. — И ты сделаешь всё, что я захочу, если я оставлю ему жизнь?       — Да. — Шота пристально всматривался в глаза Джуничиро, пока тот не вздохнул и не убрал пистолет.       — Отлично. А пока ты можешь оставить его себе.       Шота обмяк на стуле, облегчение сотрясало тело.       — Я думаю, сегодня с нас достаточно волнений. И ты только что вернулся с работы, бедняжка. — Джуничиро подошёл и провёл рукой по растрёпанным волнистым волосам Шоты. Шота изо всех сил сделал всё возможное, чтобы подавить дрожь. — Уже поздно, да?       — Им давно пора спать. — Шота кивнул в сторону детей.       — Конечно. — Джуничиро подошёл к Эри и развязал верёвки, привязывающие её к стулу, но оставил стяжки туго натянутыми вокруг запястий. Эри спрыгнула со стула, её колени дрожали. Она посмотрела на Джуничиро, её движения были медленными и нерешительными, прежде чем она бросилась через комнату на колени Шоты.       — Эй… — Джуничиро повернулся, хмуро смотря на неё с покрасневшим лицом.       — Она просто скучает по мне, когда я ухожу на работу, — сказал Шота, пытаясь защитить Эри своим телом.       Джуничиро хмыкнул, прежде чем повернуться и развязать верёвки Хитоши. Шота послал ребёнку безмолвный приказ, умоляя его не нападать. Они мало что могли сделать против оружия, и Шота не хотел рисковать. Он заметил, что Хитоши не понравился приказ: его брови нахмурились, а ноздри раздулись над кляпом, но он кивнул, всегда повинуясь приказам Шоты, когда дело касалось героической работы.       Хитоши поднялся со стула и, когда осторожно подошёл к Шоте, почти прижался к его боку. Шота не мог сказать, ранен ли ребёнок сильнее, чем он мог это видеть. Всё выглядело так, словно ребёнок отважно сражался, но если Джуничиро уже знал о его причуде, и у него был пистолет, то Хитоши мало что мог сделать, находясь с Эри в одном пространстве.       — Эри следует поспать с Хитоши. Иногда ей снятся кошмары. — Последнее, чего хотел Шота, это чтобы Эри проснулась в одиночестве, не имея возможности пойти за утешением к Шоте или Хизаши. И ему не нравилась мысль о том, что Эри останется наедине с Джуничиро.       — Отлично. Мы разместим их в его комнате. Пойдёмте, дети. — Джуничиро пытался уложить их спать, как будто он был простой няней, а они были его подопечными на ночь. Но дети остались. Хитоши шагнул ближе к Шоте, его бедро упёрлось в его плечо. Эри свернулась клубком, будто она пыталась спрятаться в Шоте.       — Пойдём, — отрезал Джуничиро.       — Всё в порядке, иди, — успокаивал Шота, подталкивая ногами Эри. — Всё хорошо. Шшш. Всё в порядке. Иди с Хитоши. — Шота посмотрел на Хитоши. Ребёнок уставился на него большими, полными страха глазами. — Всё хорошо.       Хитоши шатко кивнул, прежде чем сделать шаг вперёд, дожидаясь Эри.       — Эри, пора спать, — сказал Джуничиро притворно-сладким голосом. — Я могу прочитать тебе сказку на ночь.       — Эри, — мягко произнёс её имя Шота, побуждая девочку посмотреть на него. — Всё в порядке. Всё будет хорошо.       Эри покачала головой, крупные слёзы продолжали катиться по пухлым красным щекам.       — Ты можешь пойти с Хитоши? Мне нужно, чтобы ты присмотрела за своим братом, хорошо? Ты ведь можешь быть смелой и сделать это, верно?       Эри сильно шмыгнула, и из носа потекла сопливая масса на верх кляпа. Но с ужасным, дрожащим дыханием она кивнула.       — Моя девочка. — Он улыбнулся ей, надеясь, что все его тревоги и страхи скрыты за его зубами. Эта глупая стратегия утешения Тошинори сработала. Он не был из тех, кто лжёт ученикам, если ситуация выглядит плохо, но Эри не была его ученицей. Она была просто маленькой девочкой, напуганной в собственном доме.       Она в последний раз обняла его, прежде чем слезть, и подошла к Хитоши, приклеившись к его ноге.       А потом его дети исчезли. Он закрыл глаза и сделал глубокий успокаивающий вдох, прежде чем повернуться к мужу.       — Хизаши, — резко прошептал он, метнув обеспокоенный взгляд на дверь, ожидая возвращения злодея. — Хизаши.       Хизаши издал низкий, болезненный стон, а его голова попыталась приподняться. Его лицо скривилось, а глаза открылись, остекленели и потемнели.       — Хизаши.       — Шо? — прохрипел Хизаши. Его взгляд медленно остановился на Шоте. Прошла секунда, прежде чем его глаза расширились в осознании. — Шота! — Хизаши боролся с верёвками и, когда кровь расплылась на его рубашке, вскрикнул.       — Успокойся, ты делаешь ещё хуже, — с укором произнёс Шота.       — Дети! Там… где они? — Хизаши лихорадочно оглядел комнату.       — Они в комнате Хитоши. С ними всё в порядке. — Шота знал, что это не ложь, дети живы, и это главное. Но сказать, что они были в порядке, когда за ними наблюдал сумасшедший человек, вряд ли можно было назвать правдой.       — Он был здесь, когда я возвращался домой с продуктами. У него был пистолет. Я не мог. Я старался... — Рот Хизаши разинулся, и слова замерли у него на языке. Рана в плече говорила сама за себя.       — Я знаю.       — Слушатели, должно быть, так напуганы, — хныкнул Хизаши. — Он причинил тебе боль?       — Я в порядке. Он… — Шота судорожно вздохнул. — Он преследовал нас- меня. Он хочет, чтобы я был его любовником или, по крайней мере, его партнёром. Я не знаю. Он говорил о том, чтобы стать семьёй.       Шота хотел побиться головой о стену. Его род деятельности означал, что он встречался со всеми типами людей, в том числе и с теми, кого общество игнорировало. Но его личная и профессиональная жизни были отделены друг от друга. Он старался не приносить домой работу, особенно сейчас, когда с ними живут дети. Для собственного благоразумия. Ему не нужно было смотреть фотографии с мест преступлений в то время, как он пытался расслабиться. А теперь его работа была у него дома, с пистолетом у голов его детей.       — Я хочу превратить его в желе! — рыкнул Хизаши, снова тщетно дёргаясь в верёвках. Браслет на его запястье мигнул, напоминая им, что в данный момент они оба лишены причуд.       — Сейчас школьные каникулы, — сказал Шота, пресекая сопротивление Хизаши, и затем увидел, как его муж спустился с небес на землю, осознав это.       — Блять. — Хизаши запрокинул голову. — Я взял отпуск от геройской работы. У меня радио только в пятницу.       Это была целая неделя.       Поскольку Эри и Хитоши находились под его опекой, Шота сократил часы героической работы до необходимого минимума. Его патрули были вечером в пятницу и среду.       До среды оставалось целых пять дней.       Шота стиснул зубы.       — Шо.       — Я знаю.       Они не собирались выживать пять дней.