A Common Cuckoo || Обыкновенная Кукушка

       Шота проснулся, будучи привязанным к стулу. Он сидел за кухонным столом. Перед ним находилась настольная игра «Выскакивание Всемогущего». Правила были просты: нужно было вставить золотые пряди волос в фигурку Всемогущего, пока она не выскочит, стряхивая с себя все волосы. Это был шуточный подарок от Полночи на Рождество. Шота ненавидел эту игру. Он ненавидел смотреть на глупое лицо коллеги. Ненавидел раздражающие крылатые фразы, которые он выкрикивал при каждом выскакивании. Но больше всего он ненавидел эту дурацкую пластиковую ухмылку, сияющую так, будто всё хорошо.       Моргнув от длительной сонливости, вызванной успокоительным, Шота поднял голову и поморщился от головной боли, пульсировавшей в его черепе. У него болело всё; его тело казалось неестественно тяжёлым, будто сон за прошедший день не придал ему никаких сил. Впрочем, ему было ясно, что сон под действием наркотических веществ — не то же самое, что нормальный сон.       Солнце всё ещё пробивалось сквозь закрытые шторы, заливая комнату мягким оранжевым светом. Поэтому Шота подозревал, что он отсутствовал недолго. Он сделал вывод, что сейчас около шести или семи часов вечера. Близился заход солнца. Ещё один потерянный день, который подходил к концу.       У них было мало времени.       Шота глубоко вдохнул через нос, усилием воли приводя тело в спокойное состояние. Паника бессмысленна. Ему нужно оценить обстановку. Только в таком случае он мог бы допустить мысль, чтобы воспользоваться возможностью сбежать.       Эри сидела напротив него. Она всё ещё спала, уронив голову на стол и пуская слюни на подбородок.       Хитоши был рядом с Шотой, медленно моргая от остаточных действий успокоительного.       — Отец? — прохрипел Хитоши, а затем кашлянул, чтобы прочистить горло. — Что? — Он уставился на стол со стоящей фигуркой Всемогущего. Моргнул и снова уставился. — Что происходит?       — Не знаю. — Шота огляделся, выворачиваясь на стуле настолько, насколько позволяли стяжки и скотч. Но Джуничиро нигде не было видно.       Хитоши застонал, приподнимая голову, и она качнулась вперёд и едва не стукнулась о стол, прежде чем он спохватился, застыв.       — Я не очень хорошо себя чувствую. — Голова Хитоши откинулась на спинку стула, а его взгляд упёрся в потолок. Он сделал длинный контролируемый вдох через нос и закрыл глаза.       — Ты заболеваешь? — спросил Шота.       — Я не знаю. Может быть, — пробормотал Хитоши. Он попытался сделать ещё один вдох, но вдох сбился на полпути. — Д-да. — Он быстро захлопнул рот.       — Джуничиро! — крикнул Шота, на этот раз надеясь, что злодей находится поблизости.       — О, ты проснулся! — Широко улыбающийся Джуничиро вошёл на кухню. — Я подумал, что после всего, что мы не успели раньше, мы могли бы немного-       — Хитоши плохо, — прервал его Шота, переключив внимание на Хитоши, который выглядел бледным и измученным.       — Оу. — Джуничиро зашевелился, схватил глубокую миску и поставил её под подбородок Хитоши.       Как только миска оказалась у него, всё тело Хитоши содрогнулось от конвульсий, ножки стула заскрежетали об пол, и его с силой вырвало в миску. На одну мучительную секунду он откинулся назад и набрал полный рот воздуха. Его рёбра вздымались в быстрых рывках, и он снова рванул вперёд с рвотным звуком, но на этот раз из него ничего не вышло.       Джуничиро откинул волосы Хитоши с лица и убрал их назад. Хитоши даже не заметил, как пустил слюни в миску.       — У успокоительного есть небольшие недостатки. Он будет в порядке через секунду, — сказал Джуничиро с улыбкой, не коснувшейся его глаз. Он будто просто показывал Шоте, как счастлив помогать Хитоши.       Хитоши взвыл, когда его тело продолжало биться в спазмах, пытаясь избавиться от всего, что было в желудке. Но ему больше нечем было блевать. Ребёнок ничего не ел с той ночи, когда у Шоты был патруль. И лишь боги знают, была ли тогда нормальная еда. Для Шоты было обычным делом вернуться с патруля и обнаружить детей, вырубившихся в гостиной после того, как они нажрались кучу сладкого. Дети делали, что хотели, и если это включало в себя трату денег Шоты, который он им оставлял на сладкие лакомства, то это именно то, чем воспользовался бы любой ребёнок.       — Ему нужно поесть что-то существенное, — сказал Шота. — Давай я что-нибудь приготовлю.       — Это сделает ему лишь хуже. Он в порядке. — Джуничиро погладил Хитоши по голове, прежде чем убрать миску и пойти вылить содержимое в раковину.       — Пацан, с тобой всё хорошо? — спросил Шота.       — Ага. — Хитоши откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Это был полный отстой.       Мягкая улыбка коснулась Шоты, когда он изучал Хитоши. Повязки на его лице скоро нужно будет сменить. Мешки под его глазами были тёмными, а сами глаза — тусклыми. Но если бы он мог рассмотреть их поближе, то всё равно увидел бы там крошечную искру.       — Я горжусь тобой, — голосом чуть выше шёпота сказал Шота.       Хитоши посмотрел на него краем глаза.       — Я ничего не сделал, — с горечью выплюнул Хитоши. — Все эти тренировки… И я позволил ему победить себя.       — Ты всё ещё сражаешься. Это не конец. — Шота жалел, что не может протянуть руку и взъерошить волосы Хитоши или приобнять его за плечо. Он знал, что сын желал таких маленьких моментов. — Не сдавайся.       Хитоши закусил губу, но кивнул.       — Папочка? — устало прохныкала Эри, привлекая внимание. Но хуже было то, что это так же привлекло к ней Джуничиро.       — Ах, Эри! — Джуничиро схватил стул и сел рядом с ней. — Как ты себя чувствуешь, детка?       Шота напрягся от прозвища.       Эри могла лишь уставиться на Джуничиро, прежде чем опустить взгляд на скотч, обмотанный вокруг её запястий.       — Ой, я забыл. — Джуничиро встал и принёс из кухни маленький нож. — Мы не можем играть в игры, если…       Голос Джуничиро исчез, и сердце Шоты упало в желудок.       Хитоши рядом с ним напрягся.       — Не надо.       Всё внимание Хитоши было приковано к ножу.       — Хитоши, помни, о чём мы говорили ранее. Быть героем не значит бежать сломя голову без плана. Из-за этого гибнут люди. Мы думаем, мы планируем, мы минимизируем риск, — прошипел Шота.       Хитоши не сводил глаз с ножа. Даже когда Джуничиро отстранился от Эри и подошёл к ним.       — Ты в невыгодном положении. Если ты облажаешься, то пострадаешь не только ты. Подумай логически, Хитоши.       Хитоши едва взглянул на него, прежде чем Джуничиро встал, возвышаясь над ним. Шота затаил дыхание и помолился, когда Джуничиро приставил нож к краю скотча. Одним медленным движением он провел ножом по руке Хитоши, и скотч оторвался, обнажив раздраженную кожу под ней.       Освободив одну руку, Джуничиро перешёл к другой, склонившись над плечом Хитоши, почти щека к щеке. Хитоши застыл рядом с ним, всё его тело сжалось так, будто он готовился к рывку.       Скотч отпал одним чистым разрезом. Хитоши был свободен.       Джуничиро отступил. И начал ждать. Как будто он знал, что происходит в голове Хитоши, и он ожидал, что ребёнок совершит ошибку, которую он, скорей всего, хотел, чтобы Хитоши совершил.       Одно неверное движение, и Джуничиро исполнит своё обещание.       Шота натянул скотч, но знал, что это безнадёжно. Он ничего не мог сделать. Ему предстояло увидеть, как его сын…       — Спасибо, — пробормотал Хитоши, потирая запястья и не отрывая глаз от стола.       Джуничиро моргнул, глядя на него, а затем недоверчиво повернулся к Шоте. Шота мог только зеркально отразить его, прежде чем его плечо опустилось от облегчения.       — Не за что, — почти ошеломлённо сказал Джуничиро. Он перерезал скотч Шоты, только чтобы молча вернуть нож на кухню.       — Ты молодец, пацан, — сказал Шота, пока Джуничиро отсутствовал.       Хитоши лишь кивнул в ответ, хмуро глядя на колени.       — Теперь мы можем начать семейный вечер! — Джуничиро просиял и занял место рядом с Эри. — Хочешь быть первой? — спросил он у Эри.       — Я… — Она оглянулась на Шоту, глаза её наполнились слезами.       — Ты помнишь правила? — спросил Шота.       — …да. — Эри шмыгнула, протянула руку и вставила первую пластиковую прядь волос в фигурку Всемогущего.       Ничего не произошло.       — О, повезло. Ты так хороша в этом, Эри, — сказал Джуничиро, почти подпрыгнув на месте.       Эри отшатнулась от него с тихим «спасибо».       Хитоши пошёл следующим без приглашения.       Фигурка не выскочила.       — Твоя очередь, Шо.       Шота вздрогнул при упоминании своего имени, но подавил это чувство и вставил следующую деталь пряди.       Ничего не произошло.       Игра продолжалась. Каждая деталь вставлялась на место дрожащими пальцами.       — Я понимаю, что сегодняшний день был напряжённым. Ну, если честно, прошлая ночь тоже была так себе, — усмехнулся Джуничиро, смущённо почёсывая щёку.       У Шоты пересохло в горле. Прошло чуть меньше двадцати четырёх часов с тех пор, как Джуничиро взял их в заложники. Время тянулось медленно, и нависшая над их жизнями угроза оттягивала день.       — Время двигаться вперёд, — сказал Шота, прочистив горло.       — Вот именно! — просиял Джуничиро. — Оставим всё позади. — Он повернулся к Хитоши с тёмным взглядом и затвердевшей улыбкой. — Верно, пацанёнок?       Хитоши замер и округлил глаза от произнесённого прозвища, а затем он посмотрел на Джуничиро, побледнев так, словно его снова собиралось вырвать. Шота ударил коленом о колено Хитоши, когда он всё ещё продолжал смотреть.       — …ага.       — Я рад, что мы наконец-то в чём-то пришли к согласию, — сказал Джуничиро. — Больше никаких проблем, верно?       Хитоши кивнул, тяжело сглотнув.       — У нас всё будет хорошо, — сказал Джуничиро.       Шота кивнул и вставил деталь. Игра ещё не закончилась.       Эри возилась с деталью, но деталь выпала из её дрожащих пальцев.       — Извините, — хныкнула она, отчаянно пытаясь вставить деталь обратно. Слёзы покатились по щекам.       — Вот. — Стул со скрипом отодвинулся назад, когда Хитоши встал и протянул руку, чтобы попытаться помочь Эри.       Джуничиро шевельнулся, его рука метнулась к бедру, где, как знал Шота, был пристёгнут пистолет.       Хитоши остановился, всё ещё склонившись к Эри через стол. Мгновение замешательства промелькнуло на его лице, прежде чем на лицо вернулось естественное выражение отчуждённости.       — Я просто помогаю своей сестре, — сказал он ровным голосом.       — Я думал, мы договорились, что ты будешь хорошо себя вести.       — Так и есть.       — Тогда садись, — прорычал Джуничиро. — Сейчас.       Хитоши уставился на Джуничиро, и Джуничиро протянул руку и выхватил деталь из рук Эри, вставив её в фигурку Всемогущего.       Последовала тишина.       А потом...       — Я ЗДЕСЬ! — звук разнёсся по комнате. Фигурка Всемогущего выскочила, и из неё посыпались пряди волос.       Никто не пошевелился.       И тогда Хитоши осторожно скользнул обратно на место, подняв руки.       — Ты переходишь черту, — сказал Джуничиро, скривив губы.       Хитоши держал рот на замке, но Шота видел, что он хочет что-то сказать. Его колено подпрыгивало под столом.       — Давайте займёмся чем-нибудь другим, — вмешался Шота, пытаясь прорваться сквозь сгустившееся напряжение между Джуничиро и Хитоши.       Джуничиро ничего не ответил, его рука всё ещё лежала на бедре. Он тяжело вздохнул, но его вид выдавал лёгкое увеселение.       — Ты прав. Я сказал, что мы двигаемся дальше, так что давайте двигаться дальше. — Джуничиро одарил его застенчивой улыбкой, как будто не он угрожал жизни его сына пять секунд назад. Он оглядел комнату, пока не нашёл на полу пакет с мелками. — Эй, Эри, может быть нарисуешь нам что-то красивое?       Эри напряглась на стуле, и из неё вырвался слабый стон.       — Нет, спасибо, — прошептала Эри.       Вспышка едва контролируемого гнева пробежала по лицу Джуничиро, но он быстро подавил её в себе, изобразив тошнотворную улыбку.       — Ох, не будь такой, детка. Будет весело. — Джуничиро взял пакет с мелками. — Я пойду принесу какой-нибудь бумаги. Просто подожди.       И Джуничиро вышел из комнаты. Его шаги эхом разносились по всей квартире.       — Папочка, я не хочу ничего ему рисовать, — хныкнула Эри с дрожащей губой, смотря на Шоту.       — Я знаю. — Шота хотел провести рукой по её волосам. — Как насчёт того, чтобы нарисовать что-нибудь для папули?       Эри заколебалась, судорожно втягивая воздух. Из её носа потекла сопливая струйка, и Шота наклонился вперёд и вытер её тыльной стороной рукава.       — Я скучаю по папуле.       — Я тоже. — Шота сглотнул ком в горле. — Но мы должны быть храбрыми ради него, хорошо?       — Нашёл! — Джуничиро вернулся в комнату, улыбаясь и размахивая листками бумаги, словно они были золотыми билетами. — Давайте перейдём в гостиную.       Эри посмотрела на Шоту и подождала, когда он кивнёт ей. Только после она соскользнула со стула. Все последовали за Джуничиро в гостиную. Эри устроилась на полу у ног Шоты, который занял диван вместе с Хитоши.       — Вот, держи. — Джуничиро сел напротив неё и протянул ей пакет с мелками.       — Спасибо. — Она осторожно взяла мелки и бумагу.       — Что ты собираешься рисовать? — спросил он, наклоняясь к ней так, что она почти прижалась к ногам Шоты.       — Не знаю, — прошептала Эри, истёртый зелёный мелок в её руке дрожал над бумагой.       — Как насчёт того, чтобы нарисовать свою семью? — Джуничиро засиял, протягивая ей один из мелков.       Эри кивнула и начала рисовать фигуры из палочек. Её рука тряслась, и линии выходили шаткими. Шота наблюдал, переводя взгляд с бумаги на Джуничиро. Хитоши застыл рядом с ним, готовый снова броситься в бой. Ребёнок дрожал от адреналина.       — Полегче, — прошептал ему на ухо Шота, кладя руку ему на колено.       Хитоши быстро убрал руку с колена и вернул её к Шоте, свирепо глядя на Джуничиро.       Шота почти что снова протянул руку, но отстранил её и положил на своё колено. Это ужалило; отказ — то, к чему он не привык в общении с Хитоши. В характере ребёнка присутствовала вспыльчивость, которая то появлялась, то исчезала так быстро, что трудно было поверить, что она была изначально. Но редко вспыльчивость была направлена на него.       — Извини, — сказал Шота.       Все трое молча наблюдали, как Эри продолжала рисовать. По многочисленным рисункам, висевшим на холодильнике, Шота легко узнал свою семью. Хитоши был высоким и худощавым, с копной фиолетовых, чуть волнистых, волос и парой букв «Zz», парящей над его головой. Она нарисовала Шоту в розовых спортивных штанах, но также и с оружием захвата, обёрнутым вокруг его плеч.       Эри потянулась за жёлтым мелком. И тут Шота понял, что она всегда рисовала себя последней.       Он осторожно протянул руку и взял из её рук жёлтый мелок. Она повернулась и посмотрела на него широко распахнутыми от любопытства глазами.       — Как насчёт этого цвета? — Шота протянул ей коричневый мелок.       Эри уставилась на мелок, прежде чем взять его.       — Это ведь буду я? — спросил Джуничиро, придвигаясь ближе к бумаге. — Это я, да? — спросил он с излишним энтузиазмом, указывая на последнюю фигурку из палочек.       Эри моргнула, глядя на него. Её рот открылся, когда она посмотрела на рисунок, а затем на Джуничиро. И сердце Шоты разбилось в тот момент, когда он увидел, как осознание поразило Эри.       — Папочка, — захныкала Эри. Затем она повернулась и обняла его ноги, зарываясь лицом в спортивные штаны. — Я больше не хочу рисовать.       — Хорошо, милая, хорошо. — Шота потянулся вниз и притянул Эри к себе на колени. Он начал качать её из стороны в сторону.       Всхлипы Эри оглушили комнату. Джуничиро мог только уставиться на неё с открытым и наивным выражением лица, будто он совсем не знал, чем мог расстроить маленькую девочку.       — Эри… разве ты не хочешь закончить свой рисунок? — мягко спросил он, держа лист бумаги в руках.       Эри покачала головой и икнула.       — Ты увере-       — Она не хочет тебя рисовать, — рявкнул Хитоши рядом с Шотой, глядя на Джуничиро. — Ты не часть этой семьи!       — Хитоши, — прошипел Шота.       Джуничиро не ответил. Он просто уставился на Хитоши.       Шота почувствовал, как его сердце заколотилось в глотке. Эри была слишком близка к опасности, чтобы что-то предпринять. Она может попасть под перекрёстный огонь. Эри прижалась к нему крепче и задрожала, будто осознавая, в какой опасности она находится. Шота погладил её по затылку.       — Ты прав, — сказал Джуничиро не напряжённым от гнева тоном. Скорее, тон его голоса передавал то, что он говорит обычный факт. Факт, который легко понять.       Хитоши нахмурился.       — Но ты тоже. Ты просто сирота, которого приютил Шота. — Джуничиро улыбнулся, и в его уголках глаз образовались морщинки.       Глаза Хитоши расширились от непролитых слёз, но он не бросился на Джуничиро. Он даже не пошевелился. Он оставался пугающе неподвижным.       А потом на его лице появилась дерзкая ухмылка. Она была жестокой. Такую ухмылку он приберегал для сверстников во время тренировок. Если он не мог победить их в рукопашном бою, то он использовал слова, чтобы заставить их потерять концентрацию и контроль.       — По крайней мере, он выбрал меня. А ты навязал ему себя.       Шота едва успел протиснуться между ними, как рука Джуничиро прожгла его череп.       Эри закричала, она брыкнулась, и её маленький кулачок ударил Джуничиро.       — Отойди от моего папочки! — воскликнула она, ударяя Джуничиро.       — Достаточно! — крикнул Шота, схватив запястье Джуничиро и оттаскивая её от своего лица.       — Этот сучонок-       — Пошёл нахуй!       — Хватит! — заорал Шота, стараясь всем своим существом оттолкнуть Хитоши и не дать рукам Джуничиро дотянуться до них обоих.       — Он не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя, ты, маленькое отродье!       — Мне не нужна защита!       — Хитоши! Ты не помогаешь! — рыкнул Шота.       — Он- ! — взвыл Хитоши сорванным голосом. Он недоверчиво посмотрел на Шоту.       — Я тренировал тебя лучше, чем это!       — Это не тренировка!       Это был неподходящий момент. Эри всё ещё была здесь, находясь между ними. Они оба всё ещё были беспричудными.       Но особого выбора не было.       Шота встал, готовый покончить с этим.       Щелчок предохранителя заставил Шоту замереть на месте. От этого звука кровь застыла в жилах.       — Я сыт им по горло. Он встал между нами! — Джуничиро поднял пистолет.       — Нет. Это не так. Я всё ещё твой.       — Ты оттолкнул меня, — заныл Джуничиро с подрагивающим пистолетом в руках.       — Нам всем нужно успокоиться, — взмолился Шота. — Пожалуйста. Пожалуйста, не делай ему больно.       Пистолет дрогнул.       Хитоши тяжело дышал в ухо Шоты, и его руки, словно когти, вцепились ему в спину. Но теперь он не боролся с ним, вместо этого он смотрел на Джуничиро из-за плеча Шоты.       — Я не могу его контролировать, — вздохнул Джуничиро.       — Я разберусь с Хитоши. Обещаю.       — Разберётесь со мной? — Шота услышал, как Хитоши усмехнулся у него за спиной. Шота хотел протянуть руку назад и утешить ребёнка, но он не осмелился отодвинуться от него, прикрывая его от пистолета.       — Пожалуйста, — взмолился Шота. Он был готов упасть на четвереньки, если того потребует ситуация. Джуничиро опустил пистолет.       — Я хочу извинений, — сказал Джуничиро.       — Нет, — решительно ответил Хитоши.       — Хитоши. — Шота хотел встряхнуть Хитоши, хотел избавить его от накопившегося в нём гнева. От ярости он становился глупым. Шота знал, что Хитоши был умнее, но вместо того, чтобы являться таким, у ребёнка всплыли инстинкты борьбы, которые затмили все тренировки, привитые ему Шотой.       Шота понимал. Хитоши вырос без стабильности. Вырос там, где жестокое обращение было нормой. Где синяки и сломанные кости являлись обычным делом. Терапия могла сделать лишь немногое. Хитоши вёл себя так всегда, когда доходил до предела.       И это собиралось убить его.       — У тебя есть три секунды.       — Нет.       — Два.       — Хитоши.       — Нет.       — Один.       Джуничиро поднял пистолет.       Шота схватил Хитоши.        Щёлкнул замок входной двери.        В комнате воцарилась тишина, пригвоздив всех на месте.       Замок прокрутился.       Джуничиро направил прицел в сторону двери.       Дверь открылась, и на пороге появилась голова с жёлтыми волосами.       — Хитоши, чувак, что это за большой сигнал SOS? Ты наказан? — Голос Каминари просочился в комнату. Он повернулся к гостиной. В тот момент, когда он заметил их, его глаза расширились, и краска сошла с его лица. — Хитоши?       Джуничиро выстрелил из пистолета.