Часть 1
20 июля 2022 г., 06:00
Это было уже три дня как неактуально. День рождения наступил и прошëл. Три дня назад. Но подарок по-прежнему лежал на столе в спальне Беллатрисы, красиво завëрнутый в золотую и красную бумагу с соответствующими лентами. И Белла сидела, уставившись на него. Глядя на него так, словно это самая интересная вещь в мире... или самая пугающая.
Она никогда прежде особо не задумывалась о подарках, даже для Нарциссы. Нарцисса на самом деле ничем не увлекалась. О, конечно, блондинка любила дорогие украшения и шикарные наряды, вот почему было так трудно купить ей что-то действительно значимое. Но Гермиона была другой. Совершенно другой. Она не любила дорогие предметы роскоши. Ей не нравились ни бриллианты, ни кашемир, ни меха, ни дизайнерская одежда. Нет. Гермиона была простой девушкой с самым замечательным умом и сердцем из всех, кого когда-либо встречала Беллатриса. Именно из-за Гермионы она в настоящее время не была заключëнной в Азкабане. Именно благодаря Гермионе, которая неустанно сражалась день и ночь, проходя через бесконечные встречи и судебные слушания; благодаря жарким спорам, которые юная девушка встречала с таким спокойствием и изяществом, демонстрируя зрелость не по годам, сражаясь за освобождение Пожирательницы смерти, которая пыталась еë убить, пытала, убивала её друзей и любимых, которая служила человеку, который чуть не уничтожил волшебный мир, знакомый всем. Мир, в котором Гермиона была бы убита без всяких раздумий… самой Беллатрисой. Она находилась здесь благодаря Гермионе. Сидела в комфортно тëплой спальне, в уютном доме — не была заперта в холодной каменной клетке, прикованная, как дикий зверь, а была на свободе.
Конечно, реабилитационная программа не была идеальной: еженедельные поездки к целителю душ, который с удовольствием вызывал еë худшие воспоминания, настаивая на том, что ей нужно с ними разобраться. Эти сеансы, как правило, всегда заканчивались буйством и бесчисленными ночами криков от жестоких кошмаров, вызванных всплывающими воспоминаниями, которые Белла пыталась похоронить. Она даже решила, что Азкабан был бы предпочтительнее психологических пыток, которые еë заставляли терпеть. Белла никогда не была женщиной, которая делилась бы своими страхами или чувствами, поэтому, конечно же, она держала сеансы и их влияние при себе, пока Гермиона не нашла её однажды ранним утром истекающей кровью и бессвязно бормочущей, неспособной остановить воспоминания, выплëскивающиеся в еë реальность.
Девушка была в ярости, и Белла впервые услышала, что она использует язык, достойный солдата. С тех пор сеансы стали более мягкими, и Гермиона присутствовала на них, хотя Белла поначалу явно протестовала — мысль об этой девочке, об этом ребëнке, о том, что она слышит всë то, что она хотела бы тщательно скрыть: эпизоды из еë детства, ужасно жестокий отец, далее такой же жестокий муж, страшный опыт Азкабана. Однако от Гермионы Белла хотела бы скрыть не это — она хотела скрыть то, что она сделала. Беллатриса никогда раньше не испытывала чувства вины. До Гермионы. И ей не хотелось признавать, что Гермиона была права — встреча лицом к лицу с упомянутой виной помогала… немного.
Взволнованно вздохнув, Белла взяла упакованный подарок и вышла из комнаты, решив теперь уже не колебаться, как это было миллион раз за последние три дня, и вручить девушке подарок. Она старалась не думать, потому что знала, что если она подумает, то остановится, а если она остановится, что ж… в конечном итоге всё снова окажется на столе, а не в руках Гермионы.
Библиотека была тем местом, где должна была находиться еë соседка по дому, и Белла оказалась права в своëм предположении, когда вошла в книжную комнату и обнаружила там в одном из мягких кресел Гермиону с книгой. Конечно же. Всегда с книгой. Белла остановилась совсем рядом с креслом, держа завëрнутый подарок за спиной. Гермиона подняла взгляд, и сердце тëмной ведьмы пропустило удар и ещë один, когда девушка ей улыбнулась.
— Белла... ты в порядке? — мягко спросила Гермиона. Она достаточно хорошо знала бывшую Пожирательницу смерти, чтобы понимать, когда Белла о чëм-то беспокоилась. И последние три дня она пряталась. Закрыв книгу, юная ведьма уже собиралась встать, когда Беллатриса заговорила:
— Я пропустила твой день рождения. — Это было очевидным утверждением. Гермиона и так это знала.
— Всë в порядке, Белла. — Ещë одна улыбка. — Я только что была у Уизли, Молли настояла на вечеринке, но, честно говоря, я не могла дождаться возвращения домой. Чересчур много людей, и там было слишком спокойно без тебя, закатывающей на всех глаза и вздыхающей так громко, что даже Молли становилось бы не по себе.
Белла не смогла сдержать натянутой улыбки в ответ на поддразнивание. Игривая сторона Гермионы удивляла еë: юмор девушки был тонким, но всегда попадал в цель.
— Ну да, у меня ж были ржавые гвозди, чтобы вонзать их в различные части тела.
Гермиона усмехнулась над их общей шуткой: Белла однажды упомянула об ужине у Уизли, который был наравне с забиванием гвоздей в колени.
— На самом деле это было довольно ужасно, мы с Джинни всë время пытались сбежать.
Вспышка ревности заставила тëмную ведьму нахмуриться, еë чëрные глаза сузились и вспыхнули ещë более тëмным оттенком, а хватка на подарке за спиной на мгновение усилилась.
— Она всë ещë пытается залезть к тебе в трусики, грязнокровка? — Это было сказано с наигранным отвращением, однако в еë тоне была совершенно очевидна ревность.
— Она ни разу не пыталась «залезть ко мне в трусики», как ты откровенно выразилась, ей не нравятся девушки, и она счастливо помолвлена с Гарри. — Почти неслышный вздох: почему эта женщина так зацепилась за это последнее заявление, было выше понимания Гермионы — не похоже, чтобы Беллатрису когда-либо заботило, с кем у неë отношения. — Почему тебя это вообще волнует?
Белла тут же фыркнула:
— Не льсти себе, грязнокровка, меня это не волнует. — Пожав плечами, она гордо тряхнула чёрными шелковистыми кудрями. — Ты можешь трахаться с кем хочешь. — Но, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы ты это делала. Пожалуйста, не обращай внимания ни на кого другого. Я не хочу потерять тебя. Я не могу тебя потерять. Ты моя. Моя маленькая грязнокровка.
— Что ж, спасибо за разрешение, но сейчас меня никто не интересует. — За исключением, возможно, тебя. Ответив, Гермиона снова опустила взгляд в книгу, решив, что разговор окончен.
Белла, видя молчаливое предложение уйти, почти было ушла, но в последний момент достала из-за спины подарок и осторожно положила его на колени девушке.
Мгновение Гермиона не шевелилась, её глаза пробежались по золотисто-красной обëртке — цветам еë дома, мысль о том, что скрывается под упаковочной бумагой, заставила еë почувствовать трепет в животе.
— Это… мне? — Она практически услышала, как Беллатриса закатила глаза. — Глупый вопрос, — с мягким смехом сказала Гермиона.
Белла ничего не ответила, рассеянно теребя прядь волос, — нервный жест, который остался у неë с детства. Она пристально смотрела на лицо девушки, изучая каждое отображающееся на нём выражение от шока до удивления, до любопытства, до… пожалуйста, пусть ей понравится… полного восторга.
Тëплые карие глаза встретились с холодными чёрными.
— Я… я не знаю, что сказать… как ты вообще это достала? Белла, это… это просто идеально. Я не могу… Я так рада, это просто… У меня нет слов.
— Это что-то новенькое. — Скрывая свой восторг за язвительным комментарием и закатыванием глаз, Белла почувствовала, как еë сердце совершает сальто. Вид такой счастливой Гермионы делал с ней что-то, что ощущалось не совсем комфортным… пока. — Её было не так уж сложно найти. — Огромная ложь. Эту книгу, одну из редчайших в мире, было невероятно трудно достать, и стоила она небольшого состояния, но, увидев Гермиону такой счастливой и радостной, Белла подумала, что с радостью отдала бы всë золото в своëм хранилище, чтобы видеть это каждый день.
Гермиона, переполненная эмоциями, не подумала о своëм следующем шаге и в знак благодарности, а может быть, и чего-то большего, встала с кресла и обняла тëмную ведьму, заключив еë в тëплые объятия.
— Спасибо, — тихо прошептала она, улыбаясь сквозь слëзы.
Первым побуждением Беллы было отстраниться, оттолкнуть девушку, выйти из комнаты, что-нибудь съязвив… но она этого не сделала. Беллатриса постепенно расслабилась, напряжение покинуло еë маленькую фигурку, и еë руки нерешительно обняли талию девушки.
— С днëм рождения, Гермиона.
Впервые Белла использовала имя Гермионы, и юная ведьма в объятиях своего бывшего врага снова почувствовала себя как дома. Кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, за Беллатрису стоило бороться.
